Лондон, 27 августа 1924 г.

Взирая на развитие христианства со времени Мистерии Гол­гофы, мы получаем впечатление, что христианство (Христов импульс) могло вливаться в среду европейской и американс­кой цивилизации, только встречаясь с определенными противо­действиями и во взаимосвязи с другими духовными течения­ми. Это развертывание, постепенное развитие христианства являет нам в высшей степени примечательные факты.

1

Сегодня я хотел бы обрисовать несколькими штрихами это развитие в связи с тем, что должно и может жить внутри Антропософского общества, ибо внутренне честные люди чув­ствуют, что влечение к антропософии исходит из самых глу­бин их существа.

2

Если мы со всей серьезностью примем факт повторных земных жизней человека, тогда должны сказать себе следую­щее. Такое внутреннее побуждение — побуждение вырвать­ся из воззрений, из мыслительных привычек среды, в кото­рую мы так или иначе включены жизнью, воспитанием, соци­альными отношениями, и примкнуть к мировоззренческому течению, которое более или менее привлекательно для души данного человека, — такое обнаруживающееся побуждение должно основываться на карме, происходящей из прошлых земных жизней.

3

И вот, когда рассматриваешь вопрос о карме тех личностей, которые собрались в антропософском движении, то выясняет­ся, что все они имели перед нынешней земной жизнью еще одну, имевшую для них решающее значение земную жизнь пос­ле Мистерии Голгофы; таким образом, они уже были однажды воплощены во время развития человечества после этого Со­бытия, и теперь во второй раз присутствуют на Земле после Мистерии Голгофы.

4

Тут возникает важный вопрос: «Как прошлая земная жизнь тех личностей, которые, исходя из своей кармы, почувствовали побуждение вступить в антропософское движение, — как эта прошлая земная жизнь подействовала на них, принимая во вни­мание Мистерию Голгофы?»

5

Уже внешне, экзотерически обнаруживается, что даже та­ким глубоко стоящим внутри позитивного христианского раз­вития человеком, как Блаженный Августин, было сказано сле­дующее: «Христианство существует не только начиная с Хри­ста: были христиане также и до Христа, но только тогда они еще так не именовались». Так говорил Блаженный Августин^*.

^* «То, что в наше время зовут христианской религией, имелось уже у древних и при начале человеческого рода, а когда Христос явился во плоти, истинная религия, которая уже имелась, стала зваться христианс­кой». (Retractationes L. I, Сар. XIII, 3).

6

Тот человек, который глубже проникает в духовные тайны человечества и может изучать их при помощи науки посвяще­ния, в самом глубоком смысле подтвердит воззрение Августи­на. Так обстоит дело. Тогда возникает глубокая потребность познать то, как Христов импульс жил на Земле до Мистерии Голгофы.

7

И вот сегодня я хотел бы в качестве введения рассказать об этом раннем облике христианства, исходя из тех впечатле­ний, которые были получены поблизости от места, откуда про­изошло духовное течение короля Артура. Нам была предос­тавлена возможность во время летнего курса лекций в Торки получить непосредственные зрительные впечатления от того места в Тинтагеле, где когда-то был замок рыцарей Круглого стола короля Артура. Впечатления эти еще могут быть там получены, — впечатления от величественной природы вокруг замка.

8

Находясь на том месте, где остались только следы древнего замка короля Артура, над которым с времен Артурова духов­ного течения пронеслись столетия, разрушая замок камень за камнем, — обнаруживаешь, что мыслительным путем теперь едва ли можно что-то узнать о тех старых замках, в которых жили король Артур и его рыцари. Однако, если духовным оком взглянуть с того места, где стоял этот замок, на море, отливающее разными красками и бушующее, — если ясновидчески взглянуть отсюда, — здесь вершина горы, а здесь море, — тогда получаешь впечатление, что человек тут находится в положении, позволяющем ему в особенно глубоком смысле воспринять стихии мира природы и Космоса. Взирая потом оккультным взором в прошлое, видишь тот момент времени, когда многие столетия тому назад было положено начало Артурову течению, — замечая при этом следующее. Люди, кото­рые жили здесь, избрали это место (как бывает в случае всех подобных оккультных мест) потому, что они нуждались в том, что разыгрывается перед ними в мире природы, — нуждались в этом для импульсов, которые им требовались для решения поставленных задач, для всего того, что они должны были совершить в мире.

Рисунок 11

9

Так вот (я не могу теперь сказать, что так бывало всегда, но в те моменты, которые я лицезрел, положение вещей было именно таким), захватывающе красивая игра вздымающихся из морских глубин волн с их чудесными пенистыми гребнями — «барашками» — уже сама по себе являет одно из самых величественных зрелищ в мире природы; бьющий о скалистые стены и откатывающийся назад прибой морских волн, который поднимает снизу элементарных духов и в котором они изжи­вают себя, и льющееся сверху в них солнечное сияние с его причудливой красочной игрой в воздушных волнах — это есть тот момент, когда у человека может развиться нечто, что я мог бы назвать благочестием на языческий лад. Эта совместная игра верхних и нижних стихий вполне являет собой солнеч­ную силу, развертывает эту солнечную силу перед человеком таким образом, что он может ее воспринять. И человек, кото­рый может воспринять то, что вызывают в совместной игре рожденные из света элементарные существа и рожденные из тяжести нижние элементарные существа, — тот воспринимает именно солнечную силу, солнечный импульс. Это нечто иное, чем благочестие на христианский лад. Благочестие на язычес­кий лад — это преданность богам природного мира, которые повсюду в бытии и творчестве природы играют, испытывают свои силы, действуют и творят.

10

И все это природное действие и творчество явственно воспринималось теми, кто находился вместе с королем Арту­ром. Здесь важно, что именно такой была способность воспри­ятия людей, собравшихся вокруг короля Артура в первые сто­летия после Мистерии Голгофы.

11