Лондон, 24 августа 1924 г.

Прежде всего мне доставляет удовольствие сердечно побла­годарить председателя английского Антропософского общества мистера Коллисона за дружеские слова. Вы всегда можете быть уверены, что мне приятно побывать среди вас, рассказать о на­шей антропософской работе. В данный момент мне хочется по­делиться двумя впечатлениями в отношении этой работы. Во-первых, это впечатление от вашего совсем недавнего пребыва­ния в Торки, где мы некоторое время жили в образах, происхо­дивших из духовного мира и находившихся под знаком того, о чем говорилось позавчера. А именно: оба летние мероприятия^*, осуществленные благодаря импульсу, исходившему от наших друзей: мистера Дэнлопа и миссис Мерри^** были нам близки­ми в оккультном отношении. Ибо из всей окружавшей нас сти­хийной и духовно действующей природы во время этих мероп­риятий возникло побуждение оставаться внутри импульсов, ко­торые связаны с особенностями той местности.

^* Другое летнее мероприятие имело место в Пенменмаур и обнародовано в томе «Познание посвящения. Духовное и физическое развитие мира и человечества в прошлом, настоящем и будущем с точки зрения антропо­софии» (ПСС, т. 227).

^** Даниэль Дэнлоп (1868—1935 гг.) — генеральный секретарь Антропо­софского общества в Англии в 1930—1935 гг., Элионор Мэрри (1873 — 1956), писательница, художница.

1

Во-вторых, мне в первый раз удалось говорить здесь, среди вас, мои дорогие друзья, после столь значительного Рожде­ственского Собрания при Гётеануме. Ибо мы намеревались здесь, в секции наших английских друзей, обсудить, продумать, прочувствовать значение этого Собрания. С одной стороны, импульс Рождественского Собрания, когда я в различных ме­стах говорил о нем, был более или менее усвоен; но с другой стороны, этот импульс вызывает также и некоторое отчужде­ние в сердцах наших антропософских друзей.

2

Этот Рождественский импульс стал необходим потому, что развитие Антропософского общества после того, как оно сделалось самостоятельным, отделившись от Теософского обще­ства, с которым оно прежде вело внешне совместное суще­ствование, — это развитие не соответствовало моему тогдаш­нему замыслу 1913 года.

3

А затем из среды Антропософского общества развилось много такого, что не находилось в русле той органической внутренней жизненной силы, которую духовно, спиритуально являет антропософское движение. Все это я изложил во вре­мя Рождественского Собрания, и здесь я хотел бы только указать на это. В недели, предшествовавшие Рождественско­му Собранию, у меня возникло колебание в отношении того, можно ли мне самому возглавлять Антропософское обще­ство. Ибо до сих пор дело обстояло таким образом, что я по своему желанию полностью оставался за кулисами, выступая лишь как учитель внутри антропософского движения и не занимая никакой официальной должности в тогдашнем Ант­ропософском обществе. Слишком тяжело наряду со всем тем, что в духовном мире возлагается на такого учителя, еще взять на себя всю полноту ответственности перед духовным миром именно в нынешнее время за внешнее управление тем обще­ством, которое имеет своей задачей распоряжение духовным достоянием мудрости антропософии. Однако это должно было совершиться. Но колебание было тем большим, что мы ока­зывались тогда перед возможностью утраты той спиритуальности, которая теперь хочет вступить в человечество и вос­приятие которой является задачей антропософского движе­ния.

4

И вот, произошло так, что после Рождественского Собра­ния не наблюдается никакой приостановки в получении откро­вений из духовного мира, — даже наоборот, духовный мир с гораздо большим благоволением взирает свыше на то, что че­рез антропософское движение происходит в Антропософском обществе. Со времени этого Собрания дары из духовного мира стали существенно богаче, так что и в эзотерическом отноше­нии мы смеем с полным удовлетворением оглядываться на Рождественское Собрание.

5

То, что обозначено этими словами — эзотерическое значе­ние антропософского движения, — это, мои дорогие друзья, должно становиться все истиннее и действительнее. Направ­ленность антропософского движения должна делаться все бо­лее эзотерической. Это будет верно понято только тогда, ког­да постигнут всю полноту эзотерической задачи правления при Гётеануме, когда будет понято то, что я подразумевал при проведение Рождественского Собрания, когда говорил, что это правление должно быть инициативным, что оно должно охва­тывать те задачи, которые ставятся антропософскому движе­нию из духовного мира, должно их воспринимать, должно вво­дить их в мир и не должно быть всего лишь формально-деловым правлением.

6

И вот, мои дорогие друзья, можно заметить, что души охот­но внимают тому эзотерическому, которое проистекает также из всех наших лекций после Рождественского Собрания. Можно надеяться, что это будет происходить и в будущем, хотя вслед­ствие консервативного умонастроения, существующего в Анг­лии, все еще и здесь заметна склонность к старому пониманию антропософии без учета того, что проистекает от Гётеанума в силу воли самого антропософского движения. Однако и в этом консерватизме, может быть, появится нечто прогрессив­ное и станет крепнуть привычка к новому. И мы можем наде­яться, что постепенно здесь отвыкнут от старого, не углубля­ясь в то, как обстоит дело теперь. Я знаю, как сильно привязы­ваются люди к тому, что было ими однажды усвоено. Но, мои дорогие друзья, надо понять, что антропософское движение ведь вообще есть нечто новое по отношению ко всему в окру­жающем мире и что чрезвычайно трудно, а во многих областях совсем невозможно взращивать это новое в старых формах. С другой стороны, естественно, что человеку нелегко найти но­вую форму для нового содержания.

7

Исходя из этого, я хотел бы обратить ваше внимание на то, что по существу антропософское движение — такое, каким оно теперь хочет себя сформировать, — есть своего рода воз­вращение к тому, что первоначально заключалось в моих наме­рениях. В этих намерениях заключалось не только то, что ра­зыгрывалось в Берлине, когда в составе Теософского обще­ства была основана немецкая секция и когда во время основа­ния этой немецкой секции Теософского общества мною был прочитан цикл лекций под названием «Антропософия»^* : тогда наряду с основанием Теософской немецкой секции, возникало и антропософское движение; однако то, что проводилось нами в Теософском обществе, никогда не было ничем другим, как только антропософией.

^* Цикл лекций «От Заратустры до Ницше. История развития человече­ства в свете мировоззрений с древнейших восточных времен до совре­менности, или антропософия». Прочитан с октября по декабрь 1902 г. в круге «Грядущие» (Записей не сохранилось).

8

Уже тогда у меня было намерение вводить в антропософс­кое движение эзотерическую направленность. Поэтому моя первая лекция в рамках немецкой секции Теософского обще­ства носила название: «Практика кармических упражнений».

9

Но те лица, которые были тогда при основании этой немец­кой секции, испытали ужасный страх, когда узнали название моей лекции; и я мог бы еще сегодня наглядно описывать астральные волны содрогания и трепета, какие исходили от старых господ, которые выросли внутри теософского движе­ния, когда они услышали, что я хочу говорить о практике кармы. И ко мне все вновь обращались с такими словами: «Неужели Вы хотите в один день похоронить всю нашу рабо­ту целых десятилетий?!» Эти люди верили, что они в течение десятилетий вели некую работу! Происходили непрерывные совещания, на которых мне давали понять, что так дело не пойдет. И я тогда ощущал не только волны содрогания и трепета, исходящие от астрального тела и «я» этих старых господ, но также и леденящий холод от образовавшейся у них астральной «гусиной кожи».

10

Тогда было невозможно остаться при намеченной програм­ме, ибо это было бы бесперспективным. Именно таким обра­зом теософское движение в Германии вступило преимуществен­но в теоретический фарватер, как это вообще было принято в Теософском обществе; собственно эзотерическое было вынуж­дено ждать.

11

И это было ему, пожалуй, во благо. Ибо прошло более трех семилетий, в течение которых многое из того, что не хотели правильно понимать, могло влиться в подсознание людей. И это также произошло. Таким образом, теперь вполне возможно при внесении в жизнь Рождественского импульса эзотеричес­ким способом осуществить то, что прежде не могло произойти; стало возможным оккультные импульсы развития Космоса и человечества разыскивать в кармической области. Ставятся вопросы и даются ответы, — если они теперь уже могут быть даны из духовного мира, — о карме человечества, об отдель­ных, индивидуальных кармах и т. д. Отсюда можно узреть те импульсы, которые со всей силой хотят вступить из сверхчув­ственного мира в мир современного человечества.

12

С соответствующего разъяснения мы и хотим начать сегод­няшнее сообщение, — после того как это введение будет вам переведено^*.

^* Лекция прерывалась на 20-30 минут для перевода на английский язык. Переводчиком был Георг Эдамс-Кауфманн (1894-1963 гг.).

13