Видите ли, мои дорогие друзья, действительные историчес­кие наблюдения ведут с Земли ввысь к небу. Надо принимать во внимание те события, которые могут открыться нам только в сверхчувственном мире. Если вы хотите понять Бэкона Ве­руламского и Амоса Коменского, то вам надлежит проследить за ними в обратном направлении вплоть до их прошлых воп­лощений; значит, надо аристотелизм, распространенный через схоластику, проследить в обратном направлении вплоть до выяснения отношений, которое состоялось в сверхчувствен­ном мире около 869 года во время вселенского церковного собора; надо идти в обратном направлении вплоть до того времени, когда Гарун аль Рашид и его мудрый советник куль­тивировали тот аристотелизм и александризм, который как раз тогда возможно было культивировать. При таком созерцании вмешательства сверхчувственного мира в мир чувственно-фи­зический впервые становится понятным то, что случается в земной жизни. Это я хотел привести, чтобы указать вам, как на самом деле прослеживание повторных земных жизней может впервые сделать понятным то, что изживает себя в таких лич­ностях на Земле.

39

Время уже слишком позднее, чтобы сегодня продолжать дальнейшее изложение. И я хочу лишь еще обозначить в не­многих словах то, что должно завершить проведенные рас­смотрения.

40

Если мы так же, как это сделано сейчас, рассмотрим посту­пательное развитие человеческой цивилизации, то найдем, что именно через такие индивидуальности как у Гарун аль Рашида и у того, кто позднее стал Амосом Коменским, в христианское развитие вторглось нечто такое, что не хочет вливаться в хри­стианство, — что сильно склоняется к арабизму. Так мы имеем в нашей современности, с одной стороны, прямолинейное про­движение христианства, а с другой стороны, особенно в абст­рактной науке, — арабизм.

41

Я особенно хочу заложить вам в души следующее. Когда мы прослеживаем оба эти течения, то оказываемся вынужден­ными, проводя спиритуальные наблюдения, направить взор ввысь на все то, что происходило в сверхчувственном мире, — например, на встречу Аристотеля и Александра с Гарун аль Рашидом и его мудрым советником. Там совершилось много такого, что затем стало, с одной стороны, импульсом к распрос­транению истинного христианства, а с другой стороны — им­пульсом к образованию препятствий, сопротивлению истинно­му христианству. Но благодаря тому, что в спиритуальном мире Михаилово развитие приняло то направление, какое я вам описал, возникает сильная надежда и перспектива в отно­шении будущего, что именно под знаком Михайлова импульса христианство получит свой истинный облик. Ибо под знаком Михайлова импульса также и в сверхчувственном мире были проведены размежевания с другими течениями.

42

И я хотел бы сказать только следующее. В Антропософс­ком обществе объединились разного рода личности. Эти лич­ности имеют свою карму, которая восходит к прошлым време­нам и которая производит самое различное впечатление, когда мы обращаемся прежде всего к той жизни, которая была про­ведена в последнем предземном существовании, а затем пере­ходим к рассмотрению прошлых земных жизней. Среди них можно найти лишь немного таких, которые честно пришли к вступлению в антропософское движение и которые не были причастны в своей карме к тем событиям, какие я вам описал. Те личности, которые честным образом стремятся вступить в Антропософское общество, — они так или иначе связаны с тем, что имело место как встреча Александра и Аристотеля с Гарун аль Рашидом и его мудрым советником или чем-то подобным. Это определило их карму и затем так выступает в современ­ной земной жизни, что у них возникает стремление получить спиритуальное именно тем способом, какой практикуется в ан­тропософском движении.

43

Но с этим связано и нечто другое. А именно, то, что вслед­ствие особенностей правления Михаила те личности, которые теперь, благодаря их карме, в силу их тесной связи с правлени­ем Михаила вступили в антропософское движение, — они, на­рушая некоторые законы перевоплощения, опять появятся на Земле на рубеже XX — XXI столетий, то есть менее чем через столетие, чтобы довести до кульминации, до полноты выраже­ния то, что мы теперь можем делать в антропософском служе­нии для правления Михаила. В интересе к таким вещам, кото­рый вы теперь проявили, выражается, если этот интерес доста­точно интенсивен, внутреннее стремление быть действитель­ным антропософом. Но как раз благодаря тому, что понимают эти вещи, воспринимают в себя такие импульсы, менее чем через столетие уже опять появятся на Земле, чтобы полностью осуществить на Земле то, чего хочет антропософия.

44

Подумайте, мои дорогие друзья, о тех немногих ориентиру­ющих словах, которые я присоединил к сегодняшнему рас­смотрению, — ощутите их. При известных условиях вы как раз в этих немногих словах найдете то, что вас верным обра­зом поставит внутри антропософского движения, — что даст вам верную ориентацию, и вы почувствуете, что ваша принад­лежность к этому движению глубоко связана с вашей кармой.

45