Торки, 14 августа 1924 г.

Я поставил вопрос: «Как мы находим объяснение какой-либо позднейшей земной жизни через более ранние земные жиз­ни некоторых исторических личностей, а также и личностей, не обладающих историческим значением, но вызывающих вслед­ствие их деятельности наш интерес?» И вот, чтобы заложить основу для дальнейших рассмотрений, я хотел бы сегодня преж­де всего указать на некоторые взаимосвязи, которые имеют место в последовательных земных жизнях различных личнос­тей. Сегодня я прежде всего представлю вам результаты опре­деленного духовного исследования, чтобы затем как раз на этой основе рассуждать о том, как прийти к созерцанию следующих друг за другом земных жизней определенных личностей.

1

Мы рассмотрим именно таких характерных личностей, как те, имена которых я упомянул в последний раз. Они привлека­ют наше внимание, прежде всего тем, что вносят в нашу совре­менную цивилизацию различные духовные импульсы. В тече­ние почти двух тысячелетий (как я сказал уже в предыдущей лекции) христианство шествовало через Западную Европу и значительную часть ее колоний, и оно больше, чем думают, влилось во все цивилизации. Дело обстоит уже так, что во многом из того, в чем на первый взгляд не усмотреть христи­анских импульсов, при более точном исследовании они обнару­живаются. Однако вместе с тем нельзя отрицать и того (это я также уже отметил), что в нашу цивилизацию вторгается не­что такое, что не имеет непосредственной, прямой связи с хри­стианством.

2

Внутри нашей цивилизации присутствуют известные воз­зрения, известные стили жизни, которые не имеют непосред­ственной связи с христианством. И тот, кто хочет постичь ход исторического развития нашей духовной жизни, исходя из бо­лее глубоких внутренних причин, и кто хочет для этого при­бегнуть к помощи духовного исследования, — тот обращается к одному явлению, которое почти не замечали при обсуждении становления западноевропейской цивилизации. Он направляет свой взор на историческое явление, которое протекало парал­лельно выступлению и деятельности Карла Великого в Запад­ной Европе. Он направляет свой взор на Восток, — на двор восточного правителя Гарун аль Рашида, обладающий вос­точным блеском при сравнении с двором его современника Карла Великого. Все, что Карл Великий совершил на Западе, представляется слабым и бледным сравнительно с тем чрез­вычайным блеском и величием, которые в то же самое время исходили от двора Гарун аль Рашида.

3

Вспомним, что именно из духовной жизни сливалось тогда воедино при этом переднеазиатском дворе. Вспомним о том, как в древние времена благодаря походам Александра была привнесена в Азию греческая культура в такой форме, о кото­рой ныне имеют только малое представление. Все то, что раз­вивалось на основе греческой культуры, было гениальным об­разом перенесено Александром Великим в Азию. И во многих центрах восточной учености благодаря учреждениям, перене­сенным в Азию Александром Великим, распространилось такое мировоззрение, которое верно хранило многое из древнего на­следия, одновременно многое отвергая из того, что тогда про­никало в Западную Европу.

4

Это была, прежде всего, рациональная, здоровая, научная мистика, перенесенная Александром Великим в Азию; так что те, кто больше придерживался философского воззрения, какое было перенесено в Азию, усматривали повсюду в мире косми­ческий Разум. Все в мире проникнуто космическим Разумом. Там, в Азии, не говорили от имени человека: «Я нечто мыслю из самого себя, я есть мыслящее существо», — там говорили: «Все, что помыслено, — это мыслят боги, и прежде всего мыс­лит единый Бог», который ведь играл важную роль в аристотелизме. То, чем является отдельный человеческий разум, — это лишь одна капля всеобщего Разума, и она проявляется в суще­стве отдельного человека таким образом, что этот последний чувствует себя словно включенным своей головой и своим сердцем во всеобщий Разум. Таким было там настроение.

5

Это настроение господствовало также и при дворе Гарун аль Рашида. Оно господствовало там еще в VIII— IX столетиях после Р.Х. Туда перебрались и те греческие ученые, которым пришлось бежать из Европы, потому что греческая философия подвергалась искоренению^*. Много оставалось тут и из вос­точной мудрости. Все это слилось вместе — то, что тогда воз­можно было осуществить из мистически сильной астрономии, из могучей, проникнутой душевной образностью архитектуры и дру­гих искусств, также из поэзии, из других наук и из практических жизненных знаний. Все это слилось вместе при дворе Гарун аль Рашида, ибо он хотя и любил внешний блеск, но был также и человеком в известном отношении необычайно одаренным спо­собностью все организовывать. Он собрал при своем дворе людей, которые в то время обладали наибольшими знаниями, еще многое хранивших из древней мудрости мистерий, — они хотя и не были больше непосредственно посвященными, но еще многое хранили из древней мудрости мистерий и еще живым образом жили в этой мудрости мистерий.

^* Закрытие греческих философских школ произошло при императоре Юс­тиниане в 529 г.

6

Особенно значительной была там одна личность, являющая­ся весьма мудрым советником Гарун аль Рашида, и мы рас­смотрим ее несколько ближе. Ее имя не столь важно, это имя не означало ничего особенного для потомства. Тем не менее это была очень мудрая личность. И для того чтобы ее понять, надо узреть нечто такое, что могло бы изумить как раз знато­ков духовной науки.

7

Видите ли, мои дорогие друзья, вы могли бы задать такой вопрос: «Духовная наука — антропософия — сообщает, что некогда существовали посвященные. Эти посвященные обла­дали великим всеобъемлющим знанием, громадной мудростью. Однако раз люди возвращаются к жизни в повторных земных воплощениях, то как же это получается, что, например, ныне не заметно, чтобы на Земле были перевоплотившиеся древние посвященные?» Это правомерный вопрос!

8

Но знающий условия земной жизни знает также, что той или иной человеческой индивидуальности, которая вследствие кармы должна, перейдя из предземного существования, родить­ся в определенную эпоху, придется взять на себя унаследован­ные особенности людей, имеющиеся в эту эпоху; она должна взять на себя и все то, что заключается в тогдашних возмож­ностях воспитания. И таким образом, для этой индивидуально­сти дело вполне может обстоять так, что хотя она в древние времена была посвященным, но то, что она знала, во время настоящей эпохи остается в ее подсознании, а в ее поверхност­ном сознании, в дневном сознании, правда, обнаруживается в жизни нечто значительное, однако это не является непосред­ственным выражением того, чем владела в своей душе эта личность как посвященный в одной из ее предыдущих земных жизней.

9

Такой была и та личность, которую я называю мудрым советником Гарун аль Рашида. Он был посвященным в древ­ние мистерии, в очень древние мистерии. Он опять воплотился и жил при дворе Гарун аль Рашида как перевоплотившийся посвященный; его прежнее достояние, обретенное им при дав­нем посвящении, обнаруживалось в качестве гениального орга­низаторского дара, великой способности управления другими науками, обитавшими при дворе Гарун аль Рашида, но непос­редственного впечатления посвященного он не производил. Он хранил в себе древнюю мудрость посвящения в силу свое­го собственного существа, а не вследствие лишь посвящения; однако сам он не производил впечатления посвященного.

10

Но Гарун аль Рашид очень многое возлагал на этого муд­рого человека. Он поручал ему организацию всех тех наук и искусств, которые блистали при его дворе. Он был рад иметь при себе такого человека и непосредственно чувствовал себя, можно сказать, даже другом этого человека.

11

Этих двух личностей, Гарун аль Рашида и его мудрого со­ветника, мы хотим рассмотреть потому, что тогда, в восьмом и девятом столетиях после Р.Х., в Европе, в христианской куль­туре при дворе Карла Великого только начиналось усвоение грамотности, правописания социально высокопоставленными людьми; сам Карл Великий делал первые попытки в этом на­правлении, а его приближенный Эйнгард^* предпринял первые усилия ввести стихию речи в рамки грамматики. Когда в Ев­ропе все было примитивным, в Азии, при дворе такого прави­теля, как Гарун аль Рашид, которого Карл Великий чрезвычайно почитал, была осуществлена могучая, блистательная духов­ная культура, — но духовная культура, которая ничего не зна­ла о Христе и которая также ничего не хотела знать о христи­анстве; в ней жили лучшие элементы магометанства, лучшие элементы арабизма; в ней также жили старые формы аристотелизма, — те его формы, которые вовсе не получили распрост­ранения в Европе, ибо в Европе была больше распространена логика, диалектика аристотелизма, переработанная христианс­кими отцами Церкви и позднее — представителями схоласти­ки.

^* Эйнгард (770 — 840 гг.) — историк, зодчий, биограф Карла Великого.

12

Там, в Азии, в результате всего того, что было совершенно Александром Великим, больше культивировали мистически-ес­тественнонаучное знание Аристотеля. И это все разрабатыва­лось под влиянием чрезвычайно сильной, почитавшейся за откровение, разумности арабизма. Вот что было при дворе Гарун аль Рашида; там знали о христианстве, но христианство — такое, какое было в то время, — считали чем-то примитив­ным по сравнению с чрезвычайным духовным блеском, кото­рый могли сами культивировать.

13

Отправляясь от этих двух личностей, Гарун аль Рашида и его мудрого советника, проследим дальше ход исторических событий.

14

Эти две индивидуальности, Гарун аль Рашид и его мудрый советник, после того как они действовали описанным образом, прошли через врата смерти. Они внесли в духовный мир забо­ту о том, чтобы и впредь проникали в мир такого рода ощуще­ния, мировоззрение, духовный склад, которые культивирова­лись при этом дворе.

15

То, что тогда происходило, мы хотим провести перед наши­ми душами со всем возможным спокойствием и со всей серь­езностью. Итак, мы видим две исшедшие из Азии индивидуаль­ности: мудрого советника и Гарун аль Рашида, его правителя. Некоторое время они еще шествуют вместе. Тем, что они вос­приняли в свои души, они обязаны александризму и аристотелизму. Но они также восприняли все то, что произошло по­зднее при последующем преобразовании аристотелизма и александризма. Мир понимают на самом деле только в самой ма­лой его части, если не могут воспринять, постичь то, что совер­шается в духовном мире тогда, когда здесь, внизу, в земной жизни, происходят обыкновенные события физического мира. Вслед за эпохой Карла Великого и Гарун аль Рашида на­ступила другая, о чем вы знаете из истории. Но когда происхо­дило все то, о чем сообщает история касательно Азии и Евро­пы в IX и X столетиях и в позднем Средневековье, в духовном мире над этой физической жизнью разыгрывались другие мо­гущественные события. Нельзя забывать о том, что когда здесь, внизу, продолжается физическая жизнь, тогда там, вверху, про­должается и духовная жизнь, и что земная жизнь непрерывно подвергается влияниям, исходящим от душ, которые живут не на Земле, но находятся в жизни между смертью и новым рож­дением. Так что мы можем сказать следующее: важным оказы­вается также и то, что в это время переживают и исполняют те души, которые тогда живут не на Земле, но находятся в жизни между смертью и новым рождением в потустороннем, духов­ном мире. Совершенно ясной и очевидной может стать челове­ческая жизнь в ее историческом свершении только тогда, ког­да взирают на то, что происходит в духовном мире, — в изве­стном смысле за кулисами внешней мировой истории.

16

Да, те впечатления, которые уносят души через врата смер­ти, зачастую чрезвычайно сильно отличаются от тех впечатле­ний, которые имели эти души в земной жизни. И для тех, кто не обладает непредвзятостью при наблюдении духовной жиз­ни, случается, бывает нелегко узнать земного человека, кото­рый прошел через врата смерти и затем опять появился для духовно-наблюдающего взора. Однако существуют духовные средства, благодаря которым можно проследить не только ту духовную жизнь, которая непосредственно примыкает к ми­нувшей земной жизни. Об этом я уже сказал в утренних лек­циях. Я буду говорить в этих лекциях о дальнейшем протека­нии жизни человека между смертью и новым рождением; тог­да вы увидите, какие есть средства для того, чтобы следить также и дальше за так называемыми умершими.

17

При помощи этих средств можно проследить также жизни Гарун аль Рашида и его мудрого советника. Именно в отношении обеих этих личностей чрезвычайно важно (для понимания позднейших событий в европейской цивилизации) обратить внимание прежде всего на духовную связь Гарун аль Рашида и его мудрого советника с их способом мышления и действия. Гарун аль Рашид и его мудрый советник пронесли через врата смерти чрезвычайно сильное сродство с жившими за много столетий до них на Земле индивидуальностями Александра и Аристотеля и испытывали чрезвычайно сильное стремление к встрече, к реальной встрече с Александром и Аристотелем. Эта встреча произошла; и на самом деле имеет громадное значение то, что она произошла.

18

Итак, Гарун аль Рашид и его мудрый советник некоторое время странствовали в сверхчувственном мире, взирая оттуда вниз преимущественно на то, что происходило в цивилизации стран, расположенных к западу — на то, что происходило в Греции и в некоторых странах севернее нынешнего Черного моря. И при этом они обратили свой взор также на то собы­тие, которое изживало себя в 869 году как восьмой вселенский церковный собор в Константинополе, о котором я многократ­но говорил в антропософских лекциях.

19

Этот восьмой церковный собор имел великое значение для цивилизации Западной Европы. Ибо на нем было принято постановление о том, что «трихотомия», т. е. воззрение, соглас­но которому человек состоит из тела, души и духа, является ересью и что если хочешь быть настоящим христианином, мож­но говорить только о том, что человек состоит лишь из тела и души и что душа обладает некоторыми духовными свойства­ми^*. Именно поэтому столь мала склонность западной христи­анской цивилизации к спиритуальности, духовности, что позна­ние духа было объявлено еретическим на восьмом вселенском соборе 869 года.

^*  См., в част.: Вильманн. История идеализма. Т. II, стр. 111 (I издание — Брауншвейг,1894г.).

20

Это было событием решающего значения. Можно сказать, тогда был отменен дух, и человек должен был состоять только из тела и души. Люди далеко не достаточно учитывают это решающее событие. Однако потрясающим фактом для наблю­дателя духовной жизни, переживающего эту духовную жизнь, является то, что когда здесь, на Земле, в 869 году имела место отмена духа, в потустороннем, духовном мире происходила встре­ча Гарун аль Рашида и его советника с Александром Великим и Аристотелем, то есть с их душами.

21