В то время, когда Михаил обучал наверху свое воинство, внизу, непосредственно под земной поверхностью, была осно­вана своего рода подземная ариманическая школа. Поэтому можно говорить о том, что в сверхземном мире существовала школа Михаила, а непосредственно под земной поверхностью, по которой мы ходим, была основана ариманическая школа супостата (ибо и в подземном царстве есть и действует духов­ное). Поскольку в то время, когда разум на Земле был предо­ставлен самому себе, и от Михаила не исходило вниз никаких инспирирующих небесных импульсов, то ариманическое воин­ство тем более силилось посылать свои импульсы снизу в развитие разума у человечества. Грозная картина возникает пе­ред глазами. Представьте себе: поверхность Земли; в высшем мире Михаил поучающий свое воинство, открывающий ему в великих, могучих словах космического значения то, что со­ставляло древнюю мудрость посвященных; этому противосто­ит находящаяся под землей ариманическая школа. На Земле развивается ниспавший с небес разум; Михаил пока еще раз­лучен с Землей; от него не проистекает никаких токов на Землю; в небесном уединении ведет он свою школу; ариманические силы с тем большей энергией посылают свои импульсы наверх.

11

На Земле в эти времена, в течении упомянутых столетий, все же находились такие воплотившиеся души, которые приме­чали всю тревожность создавшегося положения. Кому знако­ма духовная история Европы того времени, тот везде наталки­вается на своеобразные факты: в различных местах живут люди, — часто совсем простые, — которые примечают тревож­ность создавшегося положения — покинутость человечества водительством Михаила и поднимающиеся снизу с демоничес­ким духовным чадом импульсы, которые хотят захватить ра­зум.

12

Примечательно, как тесно должны быть связаны с челове­ком откровения духовной мудрости, чтобы все, произрастаю­щее из нее, развивалось во благо, — это — та истина, та тайна, которой мы должны тут коснуться. Ведь тот, кому предстоит возвестить мудрость Михаила, чувствует, что он окажется на правильном пути, если будет добиваться верных формулиро­вок, бороться за точность выражений для передачи того, что есть мудрость Михаила. Так же он считает себя вправе соб­ственноручно записывать эту мудрость Михаила. Ибо тогда то спиритуальное, что связано с человеком, втекает в формы написанного им, — в дело рук его. И вот, несмотря на то, что приходится переносить эту принадлежность нашего времени, все же вызывает зловещее чувство, когда видишь размножен­ные механическим способом печатные книги, содержащие в себе мудрость Михаила, которую хотелось бы записать соб­ственноручно и в таком виде дать читать людям. Это чувство недолжного и даже зловещего по отношению к печатным книгам определенно испытывает тот, кому предстоит быть про­возвестником истин духовной жизни.

13

По окончании вчерашней лекции мне был задан вопрос: есть ли буква последний итог духовной жизни, на что указы­вал уже Сведенборг^*. Да, это так! Но такой она бывает лишь тогда, когда проистекает из духовного — в его непрестанном развитии человеком. Но буква становится ариманической ду­ховной силой, когда ее механически фиксируют, исходя из дру­гой стороны мира, — когда она появляется перед глазами лю­дей как напечатанная буква. Ибо примечательно как раз то, что именно упомянутая ариманическая школа, основанная в противовес школе Михаила и действовавшая в XV —XVIII столетиях, и произвела на свет книгопечатание — со всеми вытекающими из него последствиями. Именно из книгопеча­тания вырастают демонические силы, способные к борьбе про­тив водительства Михаила.

^* Эмануэль Сведенборг (1688—1772 гг.) «Звучание буквы естественно, природно, ибо в природном как наинизшем имеет свой предел духовное и небесное, на нем они строят, как строится дом на фундаменте». (Э. Све­денборг. Теологические труды. Йена, 1904 г., стр. 235).

14

Антропософ должен уметь видеть реальности жизни в их истинном значении. В книгопечатании надо видеть духовную силу, но такую силу, которая противопоставляется Ариманом Михаилу. Отсюда этот постоянный призыв Михаила ко всем, кого он обучал в своей школе, это постоянное напоминание: «Когда вы опять придете на Землю, чтобы выполнять то, что заложено здесь, то собирайте людей вокруг себя и сообщайте главнейшее изустно; и не считайте особенно важным то, чтобы действовать путем печатных книг, то есть через "литерату­ру"». — Поэтому более интимный способ действия — от че­ловека к человеку — наиболее предпочтителен в смысле Михаила. И вместо того, чтобы действовать лишь с помощью книг, мы будем собираться и воспринимать главнейшие им­пульсы лично друг от друга, чисто по-человечески. Иначе Ари-ман снова получит необычайную власть, если мы не одержим верх над его искусством книгопечатания. Нам надлежит пользо­ваться им только как средством для «запоминания», и мы бу­дем этим пользоваться ввиду необходимости считаться с ариманическим духом времени. Будем пользоваться этим, не стре­мясь искоренить печатные книги, но будем стараться устано­вить правильное соотношение между книгопечатанием и тем, что действует непосредственно от человека к человеку. Тем самым мы положим начало для незримого вхождения Михай­лова течения в Антропософское общество. Было бы непра­вильным, если бы, исходя из только что сказанного мною, мы сказали бы: «Ну, значит, упраздним антропософские книги!» Этим мы передали бы книгопечатание целиком в руки сильней­ших врагов мудрости Михаила; мы сделали бы тем самым не­возможным дальнейшее продолжение антропософской работы, которая как раз должна быть развернута, должна расцвести к концу этого столетия. Но мы должны, противопоставляя кни­гопечатанию настроение святости по отношению к тому, что живет в мудрости Михаила, облагородить само книгопечата­ние! Но чего же хочет достигнуть Ариман в противовес Миха­илу через книгопечатание? Он хочет (и вы можете это уви­деть повсюду) добиться завоевания разума — присвоения себе разума везде, где к этому представляются благоприятные ус­ловия. В чем же состоит самое главное деяние ариманических духов в их борьбе с наступающим временем правления Миха­ила? Оно состоит в том, чтобы, когда у людей бывает подав­ленное, затемненное сознание, они — эти ариманические суще­ства — могли сделать таких людей более или менее «одержи­мыми» собой, могли вторгаться в их сознание. Так, в 1914 году много людей, имевших подавленное, затемненное сознание, было втянуто в эту страшную мировую войну. Эту мировую войну вызвало воинство Аримана — через затемненное сознание та­ких людей. И причины войны нельзя раскрыть посредством внешнего изучения архивных документов. Тут нужно глубже рассмотреть историю и узреть: здесь была некая облеченная полномочиями личность, там — другая, а вот там — еще дру­гая; у всех них сознание было подавлено, затемнено. Это дало возможность Ариману сделать этих людей одержимыми. И если хотят знать, как легко это может происходить, как в наше время люди могут стать одержимыми Ариманом, то достаточно вспомнить о том, что происходило, когда европейцы прибыли в Америку, привезя с собой печатные книги, в те времена, когда на востоке Северной Америки еще обитали индейцы. Когда индейцы увидели у европейцев эти удивительные печатные буквы, то они приняли их за маленьких демонов. И у них было верное чувство в отношении этого; они испытывали нео­бычайный страх перед этими демонами, перед этими печатны­ми буквами. Так как в этих разнообразных по виду буквах заложено нечто такое, что оказывает влияние на современного человека; и лишь правильное Михаилово настроение, дающее возможность прозревать человеческое в возвещенной мудрос­ти, может вывести из-под власти их чар.

15

Но на этом пути может произойти нечто пагубное. Мне хочется сказать вам следующее; существуют некоторые тайны во Вселенной, которые можно прозреть, лишь достигнув доста­точно зрелого возраста, лишь к старости. Каждый возраст дает возможность человеку, обладающему способностями, получен­ными благодаря посвящению, узреть определенные тайны бы­тия. Так, в возрасте от 21-го до 42-го года можно узреть солнечный тайны, а до этого — нет. В возрасте 42-49 лет можно узреть тайны Марса, в возрасте от 49 до 56 лет — тайны Юпитера. Если же хотят видеть общую связь мировых тайн, тогда надо перешагнуть через 63-летний возраст. Поэто­му прежде чем я не достиг этого возраста, я не мог говорить о некоторых вещах, о которых теперь могу сказать без обиня­ков. Ибо если хотят узреть все то, что относится к тайнам Михаила, к тому, что действует из духовной сферы Солнца, тогда с Земли на мировые тайны надо взирать, исходя из муд­рости Сатурна. Тогда надо суметь почувствовать ту сумереч­ность в духовном мире (и жить в этой сумеречности), которая исходит от управителя Сатурна Орифиила, бывшего ведущим Архангелом во время Мистерии Голгофы и который снова будет ведущим Архангелом после того, как истечет время прав­ления Михаила.

16

И вот тогда в отношении нашего времени открываются потрясающие истины, поистине потрясающие! Вследствие того, что ариманическая школа, направленная против Михайловой школы, распространила по Земле книгопечатание, на Земле широко распространилось «писательство». Кто был прежде, пока не существовало книгопечатания, писателем? Писателями в те времена были люди, которые могли распространять свои писания только среди узкого круга людей, — тех, которые были подготовлены к их чтению. И до скольких людей дохо­дила такая рукопись во времена до распространения книгопе­чатания? Как с этим обстоит дело, можно легко установить, если обдумать следующее. Еще в древней китайской культуре имелся некий суррогат книгопечатания, достигший высокой сте­пени совершенства. Там имелось уже нечто вроде книгопеча­тания, созданного тоже во время водительства Михаила в выш­нем мире, которому внизу противоборствовала ариманическая власть. Но это не повлекло за собой ничего особенного: Ариман в то время не был еще достаточно силен. Он не мог еще делать достаточно серьезных попыток отвоевать у Михаила власть над Разумом. Эта попытка была повторена во время Александра, но опять неудачно.

17

А теперь ариманизм получил с помощью книгопечатания Нового времени большое влияние. Писательство стало, так сказать, популярным. И вот стало возможным нечто чудесное, блистательное и ослепительное, что тем не менее должно вос­приниматься с полным равновесием всех душевных сил, но и значение чего должно быть оценено по достоинству. Эти пер­вые попытки могут быть обозначены так: из сферы Михаила Ариман выступает в качестве писателя! Для кругов Михаила это ныне является значительным событием: Ариман — писа­тель! Люди не только становятся одержимыми им так, как я указал на примере первой мировой войны, но, возвещая о себе через человеческие души, живущие на Земле, сам Ариман выс­тупает в качестве писателя. А то, что Ариман является блиста­тельным писателем, не должно удивлять, ибо Ариман есть вели­кий, многосторонний, могучий дух. Правда, он как раз — тот дух, который на Земле не способен содействовать поступатель­ному движению человечества в направлении, предначертанном благими Богами, но является их противником. Однако в своей сфере он не только вполне пригодная, но и приносящая благо сила, ибо те существа, которые на одном плане мирового бы­тия обнаруживают себя как благотворные, на другом плане будут необычайно пагубными. Поэтому отнюдь не следует предполагать, что, характеризуя произведения Аримана, к ним можно отнестись с пренебрежением. Ими можно даже восхи­щаться, сознавая вместе с тем, что это такое. А именно — нужно опознать их ариманический характер!

18

И Михаил теперь учит — если только ему хотят внимать — опознавать их. Ибо Михайлова школа продолжает дей­ствовать, и к ней можно найти доступ еще и сегодня. Тогда она учит видеть, как Ариман впервые сделал попытки стать писа­телем, — первые попытки глубоко потрясающего, трагическо­го характера. Они, естественно, осуществлены были через че­ловека: это — «Антихрист» Ницше, его «Ессе Homo» или его автобиография, а также все его заметки в книге «Воля к влас­ти»^*, — все это блистательные произведения современной ли­тературы, но зачастую с таким сатанинским содержанием! Их, осуществляя свою власть над тем, что подчиняется ему на Земле через книгопечатание, написал Ариман. Таким образом Ариман уже начал свои выступления как писатель и будет продолжать эту работу. И в будущем на Земле надо быть бдительными, чтобы не принимать одинаково без разбора все, что появляется в литературе. Будут выходить в свет произве­дения, написанные людьми, но люди должны знать, что «некто» готовится к тому, чтобы стать одним из самых блестящих пи­сателей в ближайшем будущем: это Ариман! Тексты будут на­писаны руками людей, но автором будет Ариман. Подобно тому, как некогда древние евангелисты были инспирированы свыше и написали книги своих сверхчувственных существ, которые их вдохновляли, — так будут написаны людьми произведения Аримана.

^* Фридрих Ницше (1844—1900 гг.) Некоторые сочинения: «Антихрист» (1888 г.), «Ессе Homo» (1888 г.), «Воля к власти» (не завершено, первое посмертное издание 1901 г.). Ср.: Рудольф Штейнер. Фридрих Ницше — борец против своего времени (1895 г., ПСС, т. 5).

19

И дальнейший ход развития человечества будет двойствен­ным. С одной стороны, должно существовать стремление наса­дить, взрастить на Земле то, чему Михаил учил в надземных школах души тех людей, которые предназначены благоговейно сохранять, насколько это возможно в Антропософском обще­стве, эти познания, чтобы научить тех, кто придет на Землю в следующих воплощениях еще до окончания XX столетия. Тогда многие из тех, которые сегодня слышат об этих вещах в первый раз, появятся опять на Земле, — что произойдет, следо­вательно, в недалеком будущем. Но, с другой стороны, за это время на Земле появятся также многочисленные произведе­ния, написанные Ариманом. Одной из задач антропософов тогда будет — сохранять верность Михайловой мудрости и правиль­но культивировать ее; с мужеством в сердце отстаивать Миха­йлову мудрость и прозревать первое проникновение духовно­го меча Михаила в земной разум в том, что отныне этим ду­ховным мечом Михаила владеет то человеческое сердце, в ко­торое вступила мудрость Михаила. Так что образ Михаила появится в новой форме, могущей вдохновить каждого антро­пософа, — в образе Михаила, стоящего в сердцах людей и попирающего ногами то, чем станет ариманическая литература. Не потребуется той внешней живописи, с помощью которой во времена доминиканцев часто фиксировался следующий образ^*: наверху стоят схоластики-доминиканцы со своими книгами, а внизу находится языческая мудрость, представленная в виде фигур Аверроэса, Авиценны^** и других, которых доминикан­цы попирают ногами. Такие картины можно было видеть везде, где наглядно изображалась подобная борьба и победа христи­анской схоластики над язычеством. Но в духе надо иметь следующий образ: преданность Михаилу, вступающему в этот мир и отвоевывающему на Земле разум, и бдительность, чтобы с ее помощью восстать против блистательной, ослепительной работы Аримана в качестве писателя в течение всего XX сто­летия. Он будет писать свои книги в самых различных облас­тях; эти книги возникнут. И он подготавливает своих учени­ков. Уже в наше время появляется много такого, что действу­ет на подсознание душ, побуждая их возможно скорее опять воплотиться и сделаться тогда орудиями Аримана как писате­ля. Он будет писать произведения во всех областях: будет писать и по философии, будет писать и поэтические произведе­ния, будет писать в области драматической и эпической поэзии; он будет писать произведения в области и медицины, и юрисп­руденции, и социологии! Во всех областях будет писать Ариман!

^* Например, на картинах Беноццо Гоццоли в Лувре в Париже и Таддео Гадди в Сайта Мария Новелла во Флоренции.

^**Аверроэс: Ибн Рушд (1126—1198 гг.) —знаменитый врач и фило­соф. Авиценна: Ибн Сина (980—1037 гг.)—врач и философ.

20

Такова будет ситуация, в которой человечеству придется жить в конце этого столетия. И те, кто сегодня помоложе, еще увидят многое из выступлений Аримана в качестве писателя. Во всех областях должна быть проявлена бдительность и свя­щенный энтузиазм в борьбе за Михайлову мудрость.

21

Мои дорогие друзья, если мы сможем проникнуться этим, если будем в состоянии стоять в духовной жизни в соответ­ствии с только что сказанным, то мы найдем свое место истин­ных антропософов в современной цивилизации. Тогда мы по­чувствуем, что от Рождественского Собрания в Гётеануме ис­ходит новый импульс и что перед Антропософским обществом поставлено некое «мировое зеркало», в котором оно сможет разглядеть само себя, да и каждый в отдельности сможет раз­глядеть там себя — вместе со своей кармой, введшей его в Антропософское общество.

22

Вот то, что я хотел бы прежде всего вложить в ваши сердца этими своими лекциями. Ибо надо говорить, обращаясь пре­имущественно к сердцам. Сердца должны стать помощниками Михаила в его отвоевывании низринутого с неба на Землю Разума. Подобно тому, как древний змий должен был быть попран ногами Михаила, так теперь ставший змеем разум дол­жен быть отвоеван Михаилом, должен быть спиритуализирован. И везде, где разум выступает как противник, будучи не спиритуализирован, но духовно ариманизирован, — там он дол­жен быть верно опознан с помощью бдительности, пробужден­ной Михайловым строем антропософского духа.

23