Арнгейм, 20 июля 1924 г.

Из того, что я рассказал вам вчера о правлении Михаила в духовном, космическом отношении, вы можете заключить, что Михаил занимает особое положение среди тех духовных существ, которых мы причисляем, согласно издавна уже уста­новившейся среди христианских общин терминологии, к Архангелам. А для того, чем мы были заняты эти дни, особенно важно остановиться на том, что Михаил в течение столетий, предшествовавших основанию христианства, посылал свои импульсы с Солнца на Землю, — посылал, если можно так выразиться, космополитические импульсы; затем эти космо­политические импульсы утрачиваются, космический Разум в известной мере ускользает от Михаила и в восьмом столетии христианской эры переходит в земную сферу. Тогда мы обна­руживаем в земном развитии людей, обладающих собствен­ным мышлением. Затем это мышление, ставшее собственнос­тью человечества, заботливо культивировалось, как я описал это вчера, для грядущего времени правления Михаила. Оно культивировалось дружной работой мудрых учителей школы Шартра совместно с теми, кто как раз приходил из предыду­щей античной эпохи правления Михаила, будучи предназна­ченными к тому, чтобы начало Разума, бывшего прежде кос­мическим, а теперь ставшего земным, хранить и развивать даль­ше, пока в девятнадцатом столетии не наступит возможность подготовки — вначале в духовном мире через тот культ в имагинациях, который я вам описал, — того, к чему должно стремиться антропософское движение. Начиная с последней трети XIX столетия, а особенно в наше время, человечество находится уже в начале новой эпохи правления Михаила; через правление Михаила будет подготовлено то, что долж­но наступить еще в этом столетии, — а именно, то, что значи­тельное количество людей — тех, которые придут к истинно­му пониманию антропософии, — должны будут еще до конца этого столетия ускоренно пройти время между смертью и новым рождением и снова появиться на Земле, объединив­шись под водительством теперь уже обоих родов духовных существ: как учителей Шартра, так и тех, кто оставался не­посредственно связанным с водительством Михаила; они дол­жны появиться на Земле, чтобы под водительством обоих родов этих духовных существ дать последний импульс, — если можно так выразиться, святой импульс для дальнейшего развития духовной, спиритуальной жизни на Земле.

1

Антропософия лишь тогда приобретет действительное зна­чение для тех, кто хочет участвовать в ней, когда они с неким внутренним благоговейным трепетом осознают, что вплетены в такого рода взаимосвязи, которые мы охарактеризовали вчера. Это дает внутренний энтузиазм, это дает силу. Это принесет сознание того, что надо работать, продолжая то, что некогда жило в древних мистериях.

2

Но такое сознание должно быть углублено. И оно может быть углублено. Ибо, как мы вчера рассказали, мы взираем в прошлые времена, в те времена, когда Михаил был соединен в духовной сфере Солнца с рядом сверхземных существ, откуда он ниспосылал на Землю такие знамения, что они вдохновляли, с одной стороны, к деяниям Александра, а с другой стороны — к философии Аристотеля; они могли осуществлять на Земле, так сказать, последнюю фазу инспирированного спиритуального Разума; а затем совместно с теми душами людей, выполняли на Земле его поручения, — Михаил с отрядами своего духов­ного воинства и с отрядами душ людей, окружавших эти веду­щие человеческие души, мог наблюдать с Солнца Мистерию Голгофы. И можно проникнуться тем чувством, какое возни­кает в душе в тот момент, когда Михаил, совместно с Ангелами, Архангелами и душами людей, видит покидающего Солнце Христа, который нисходит на Землю в телесную оболочку че­ловека с тем, чтобы через переживания в человеческом теле на Земле связать Себя с дальнейшим земным развитием челове­чества. Это было для Михаила в то же время знамением того, что хранимый им доселе небесный Разум должен отныне из­литься на Землю: как бы своего рода целительный, святой дождь должен постепенно выпасть с Солнца. И в восьмом христианском столетии наступило то, что окружавшие Михаила видели, как то субстанциональное, что до этого охранял Михаил, было уже внизу, на Земле.

3

Далее наступило время, когда в полном соответствии с во­дительством Михаила в мире произошли определенные собы­тия благодаря наставникам Шартра и избранным лицам доми­никанского ордена. Наступила та стадия развития человече­ства, которая, начиная с XV столетия, могла привести к разви­тию души сознательной у человечества, — та стадия развития, на которой мы и теперь находимся. Ведь приблизительно в первой трети предыдущей стадии развития, то есть в первой трети эпохи души рассудочной (или души характера), мы име­ем благодаря походам Александра распространение сверхзем­ного Разума по странам Азии, Африки и части Европы. Теперь же наступило совсем особенное время — время, когда мы ви­дим, что Михаил, этот самый выдающийся из архангельских духов Солнца, знает, что он лишился, находясь на Солнце, сво­его правления космическим Разумом, — что этот Разум поки­нул Солнце. Михаил знает, что приняты и соответствующие меры для того, чтобы дальше продолжить развитие этого Разу­ма на Земле. Это время наступает приблизительно в XVI — XVII столетиях после Р.Х. Михаил освобождается, так ска­зать, от своих прежних космических обязанностей. Земным развитием правит в то время, как я это описал вчера, Гавриил.

4

Михаил же находится теперь в особенном положении. Ког­да в другие времена какой-либо из Архангелов не является правителем земных дел, он все же ниспосылает свои импульсы в деятельность других Архангелов. Ибо на протяжении всех семи следующих друг за другом архангельских эпох правле­ния импульсы проистекают от них всех, но главенствует всегда только один из них. Когда, например, в прежние времена Гав­риил был руководящим духом в развитии человечества, то от него по преимуществу притекало в земное развитие то, чем ему надлежало руководить; но и другие Архангелы принимали в этом участие. Теперь же, в последнюю эпоху правления Гав­риила, Михаил был в особенном положении: он не имел воз­можности, находясь на Солнце, принимать участие в земных делах. Это для руководящего Архангела совсем особое поло­жение: видеть, что его деятельность, которую он развивал в течение долгих времен, так сказать, прекратилась. И это приве­ло к тому, что Михаил сказал своим приверженцам: «На то время, пока мы не можем посылать свои импульсы на Землю, — на то время, которое окончится приблизительно в 1879 году, мы должны найти для себя особую задачу, должны изыс­кать задачу, выполнимую в самой солнечной сфере. — Для тех душ, карма которых ввела их в антропософское движение, дол­жна быть дана возможность заглянуть в сферу Солнца, чтобы увидеть, что сделали Михаил и его приверженцы в то время, пока на Земле продолжалось правление Гавриила.

5

Это было нечто совсем отличное от всего того, что обычно совершается между богами и людьми. Связанные с Михаилом души — ведущие души времен Александра и великих деятелей доминиканского времени, а также и души менее значительных людей, группировавшихся вокруг них, и еще большее количе­ство стремящихся и ищущих, развивающихся людей в союзе с ведущими Духами — эти люди почувствовали себя вырван­ными из прежней связи с духовным миром. И тогда в сверх­чувственных мирах душами, которым предопределено было сделаться антропософами, было пережито нечто такое, что преж­де еще не переживалось в сверхземных сферах душами людей между смертью и новым рождением. Прежде между смертью и новым рождением душами переживалось то, как при участии ведущих духовных существ вырабатывается карма их буду­щего земного существования. Но карма еще никогда не выра­батывалась так, как вырабатывалась карма тех, которые теперь в силу означенных свершений были предназначены стать ант­ропософами. Никогда прежде в сфере Солнца не работали между смертью и новым рождением так, как теперь, когда ста­ла возможна работа под водительством освободившегося от земных дел Михаила.

6

Тогда в сверхчувственных мирах произошло событие, кото­рое ныне покоится в сокровеннейших глубинах сердца боль­шинства антропософов — пусть и неосознанно, в состоянии глубокого сна или же в сновидческом состоянии. И антропософ поступит правильно, если, обратившись к своему сердцу, он ска­жет себе: «Тут, внутри, заложена некая, пока мною, может быть, и неосознанная тайна, являющаяся отблеском деяний Михаила в сверхземных сферах во времена XVI —XVIII вв., где я перед моим нынешним схождением на Землю работал под руковод­ством Михаила, чья работа тогда носила особый характер, ибо он тогда освободился от своих текущих обязанностей». И Ми­хаил собрал свое воинство, собрал сверхчувственных существ, тех Ангелов и Архангелов, которые были ему верны, и собрал также те человеческие души, которые так или иначе были с ним связаны. И вот образовалось нечто вроде сверхчувственной школы, — могучей, обширной школы. Подобно тому, как в нача­ле XIII столетия имел место своего рода небесный собор с совместным участием платоников и аристотеликов, так теперь, в период с XV до XVIII вв., действовала сверхчувственная школа под непосредственным водительством самого Михаила. Миро­вой Распорядок избрал в качестве великого руководителя этой школы самого Михаила. Итак, тому, что произошло в первой половине XIX столетия, о чем я уже говорил вам, — тому сверхчувственному культу, который протекал в мощных имагинациях, предшествовало сверхчувственное обучение большого числа душ людей; результаты его эти люди несут теперь бессоз­нательно в глубине своих душ. Результат этого обучения обна­руживается только в том, что души этих людей испытывают влечение к антропософии. Это влечение к антропософии есть последствие означенного обучения. Можно сказать, что некогда, в конце XV в., Михаил созвал свое небесное и человеческое воинство в сфере Солнца и обратился к ним с речью, которая звучала в течение долгого времени и которую можно выразить примерно следующими словами:

7

«С тех пор как род человеческий населяет Землю в ны­нешнем образе, на Земле существовали мистерии: мистерии Солнца, Меркурия, Венеры, Марса, мистерии Юпитера и Са­турна. В эти мистерии Боги ниспосылали свои тайны; там в них посвящали подготовленных для этого людей. Так что на Земле могли знать, что происходит на Сатурне, Юпитере, Марсе и т. д. и как действует происходящее там на развитие чело­вечества на Земле. Посвященные, находившиеся в мистериях в сношениях с Богами, всегда обладали этим. Древним инстинктивно-ясновидческим образом посвященные восприни­мали то, что приходило к ним в мистериях как импульсы.

8

Теперь же, — так говорил Михаил, — все это на Земле — за исключением немногих традиций — исчезло. Ничего этого больше нет. Эти импульсы более не проникают в земной мир. Единственно лишь в одной, самой низшей области, в области воспроизведения потомства, Гавриил имеет еще возможность вносить в развитие человечества лунные импульсы. Все древ­ние традиции исчезали с Земли, а с ними и возможность забо­титься об импульсах, входящих в подсознательное бытие че­ловека, а тем самым и в его различные тела. Но мы обращаем теперь наш взор назад, на все то, что некогда давалось людям в мистериях как дар неба, мы окидываем своим взором эту чудесную панораму. Наш взор проникает в ход времени в обратном направлении. И мы находим тогда святилища мис­терий; мы видим, как небесная мудрость проникала в них, как люди благодаря ей получали посвящение. Из нашего солнеч­ного святилища на людей нисходил космический Разум таким образом, что великие учителя человечества имели мысли и понятия, исполненные спиритуальности; их они получали бла­годаря инспирации из солнечного святилища. Теперь все это исчезло с Земли. Мы видим, когда обращаем свой взор к древним эпохам земного развития, как, начиная со времен Александра и его преемников, все это постепенно исчезает, и как внизу среди людей постепенно распространяется разум, ставший земным. Но мы имеем эту панораму, она сохранилась для нас: мы тут взираем на те тайны, в которые некогда посвящали учеников мистерий. Давайте же сделаем это дос­тоянием сознания! Давайте же сделаем это достоянием созна­ния тех окружающих меня духовных существ, которые еще никогда не появлялись в земном теле, а жили лишь в эфир­ном роде. Сделаем это достоянием сознания также и тех душ, которые уже неоднократно находились на Земле, но теперь здесь и принадлежат к сообществу Михаила. Раскроем им великие учения, дававшиеся посвященным, — учения, некогда на древний лад притекавшие через мистерии на Землю; раз­вернем их перед душами тех людей, которые на разумный лад были связаны с Михаилом».

9

И тогда была пройдена, если я могу позволить себе употре­бить такое земное, здесь почти тривиально звучащее выражение, — была усвоена древняя мудрость посвященных. Это было великой, всеобъемлющей небесной школой. В ней Миха­ил учил людей тому, чего он сам тогда больше не мог осуще­ствлять. Это было нечто грандиозное, такое, что глубочайшим образом обеспокоило ариманических демонов на Земле в XV — XVIII столетиях, привело их в страшное возбуждение. А затем произошло примечательное. Разыгралось нечто, что обнаружи­ло созревшую к этому времени полярную противоположность между небесными и земными деяниями. Вверху, в духовном мире — некая высокая школа, которая на новый лад сводит воедино древнюю мудрость посвященных и поднимает ее в мыслящее сознание, в душу сознательную тех людей, которые предназначены к этому и находятся между смертью и новым рождением, — внедряет в них то, что прежде, в древние време­на, было достоянием мудрости души рассудочной, души ощу­щающей и т. д. В форме некоего внутреннего слова, которое во многих отношениях звучало сурово, Михаил изъяснял сво­им приверженцам мировые закономерности, космические связи, антропософские связи. Эти души получали учение, раскрыва­ющее мировые тайны. А внизу, на Земле, действовали ариманические духи. Здесь необходимо прямо указать на некую тайну, на некую истину, которая при внешнем рассмотрении, конечно, покажется современной цивилизации неправдоподобной, но которая все же есть тайна Богов; антропософы должны знать о ней для того, чтобы верным образом направлять развитие цивилизации к концу двадцатого столетия так, как я на это уже указывал.

10