Сегодня я хотел бы указать вам на одну человеческую индивидуальность, которая, обладая чрезвычайно непосредствен­ной способностью восприятия и постижения, жила во втором христианском столетии на территории теперешней Италии.

20

Значит, она была воплощена во времена тогдашнего Рима и пережила все то добровольное мученичество христиан, кото­рые хотели постепенно внедриться в римское государство и испытали на себе всю ужасную несправедливость, испорчен­ность, развращенность, которыми уже тогда было столь богато римское государство. Много доброго и злого излилось тогда в ощущения этой индивидуальности. И если взглянуть при помощи средств духовнонаучного исследования на эту инди­видуальность, то находишь, что она действительно была втяну­та в те жизненные бури, которые переживались во второй половине второго христианского столетия при распростране­нии христианства в римском государстве. И как раз у этой индивидуальности обнаруживается нечто чрезвычайно трога­тельное, если направить на нее духовнонаучный взор.

21

У этой индивидуальности, закончившей свою жизнь в пре­клонном возрасте, обнаруживается, что после лицезрения вы­сочайшей доброты и готовности к самопожертвованию в среде зарождающегося христианства, а с другой стороны — беско­нечной злобы, греховности в тогдашнем римском обществе, она пришла к такому суждению и вопросу: «Есть ли где средняя мера? Или же в мире существует только чистое добро и чис­тое зло?» Посредством имагинативного и инспиративного со­знания можно отчетливо проследить, как затем эта индивиду­альность в одиннадцатом христианском столетии перевоплоти­лась в женщину. И то острое, угловатое, к чему пришла эта личность к старости в ее римской жизни, выровнялось благо­даря переживаниям женской личности, стало мягче, — стало задушевным, мыслящим рассмотрением добра и зла. Потом эта личность опять перевоплотилась в восемнадцатом столетии, родившись как немецкий поэт Фридрих Шиллер^*. И вот по­пытайтесь вникнуть в жизнь Шиллера, как она пробивается исключительно к средней мере в постижении жизни; он нуж­дался в Гёте, чтобы отбросить все то, что принес с собой из убеждения: есть только доброе, есть только злое. Почитайте его драмы, и вы поймете их, если направите взор на его про­шлые земные жизни. Но какому обстоятельству мы должны это приписать? — Мы должны это приписать тому обстоятельству, что у Шиллера, в котором еще живо то, что он испытал в римской жизни (после чего он, однако, прошел через женскую инкарнацию в Средневековье), его карма во время между смер­тью и новым рождением вырабатывалась преимущественно в сфере Сатурна.

^* Фридрих Шиллер (1759-1805).

22

Для того, чтобы изучить своеобразие и сущность, необходи­ма наука посвящения, достигаемая человеком только в старом возрасте. Тут вы можете задать вопрос: «Как вообще научить познавать то, что живет на небесных светилах?» — Я говорил вам, что когда человек поднимается к имагинативному созна­нию, тогда он ясновидчески созерцает в виде большой панора­мы всю свою жизнь, но он созерцает ее подразделенной на определенные эпохи. Когда затем он достигает инспирации, а потом приходит к пустоте сознания, тогда можно погасить эту панораму и из каждой эпохи нечто воссияет. Вместо того, что­бы лицезреть свою собственную жизнь от рождения до семи­летнего возраста, прозревают на этом месте жизненной панора­мы лунные события: тогда можно заглянуть в лунные собы­тия. — Во вторую жизненную эпоху сквозь то, что разыгры­вается между сменой зубов и достижением половой зрелости, просвечивает существование в сфере Меркурия. Школьные годы в этой панораме, созерцаемой в обратном направлении, приводят именно в сферу Меркурия. Поразмыслите о том, как разумно во времена инстинктивной мудрости на Земле отдель­ным планетам соответствовали их функции! Статистика учит, что человек бывает наиболее здоров не в годы от рождения до смены зубов и также не непосредственно после достижения половой зрелости, но в школьные годы, ибо именно тогда Мер­курий в наибольшей степени действует в человеке. — В следу­ющую эпоху, от достижения половой зрелости и приблизитель­но до возраста 21-22 лет, в жизни человека наблюдаются про­цессы и существа Венеры. Опять-таки разумно, что половая сфера, когда она начинает действовать, отнесена к сфере Вене­ры. — Между 21 и 42 годами протекает солнечное существо­вание; между 42 и 49 годами — марсово существование; меж­ду 49 и 56 годами — Юпитерово существование и между 56 и 63 годами — Сатурново существование. И, собственно, все те взаимосвязи, которые осуществляются при участии Сатурна во время жизни человека между смертью и новым рождением, — их может узреть посвященный лишь после того, как он сам перешагнул через 63-летний возраст. Прежде он может самым различным образом узнавать о Сатурновом бытии, но узреть закономерности этих вещей, исходя из собственного ясновидческого восприятия, впервые можно только перешагнув через 63-летний возраст. Вы можете догадаться, почему я впервые именно теперь говорю кое-что о том, что связано с Сатурновым существованием.

23

Итак, Шиллер своеобразно вырабатывал себе карму в сфе­ре Сатурна. Созерцание сферы Сатурна тем способом, на кото­рый я указал, производит ошеломляющее впечатление, ибо очень отличается от того, что можно пережить на Земле. На Сатурне в сознании тамошних существ есть только прошлое и совсем нет настоящего. Но прошлое там наличествует неким величе­ственным образом. Видите ли, если бы я захотел сравнить это с тем, что могло бы произойти на Земле (конечно, это произой­ти не может и могло бы произойти только гипотетически), то я должен был бы сказать следующее. Представьте, что вы не имеете понятия о том, как вы сами выглядите; вы знаете толь­ко то, что вы существуете. Вы действуете, вы делаете то или иное, и вы также не видите этих своих действий, — а замечаете их, лишь когда они уже позади. Представьте себе, что вы иде­те. Вы не видите снеговиков, и вы тянете за собой целый их ряд; обернувшись назад, вы лицезреете то, что сделали. Такова жизнь этих особенных духов на Сатурне. Они ничего не вос­принимают из того, что они делают, исходя из непосредствен­ного решения, в настоящее время, — и они воспринимают это только тогда, когда оно стало прошлым. Для обыкновенного сознания это трудно представить, но это так. В сатурническом существовании формируют свою карму некие индивидуально­сти, и в числе их — индивидуальность Шиллера. Такие инди­видуальности потом обретают чудесную способность прозре­ния в события прошлого. Так что душа Шиллера до рождения в 1759 году действительно обладала в духовном мире гранди­озной картиной прошлого, связанного с собственной кармой Шиллера. При вступлении его души на Землю происходит обратная реакция: созерцание прошлого превращается в исполненное энтузиазма постижение идеалов будущего. И таким образом из его кармической работы в сфере Сатурна возника­ют у Шиллера идеалы будущего.

24

Возьмем другую жизнь — жизнь человека, некогда проте­кавшую в Греции; там он был связан с пластическим гречес­ким искусством, а также с философией Платона; в годы юнос­ти он с громадным энтузиазмом воспринял пластическое ис­кусство, которое одновременно можно было созерцать духов­но; а духовно созерцаемое благодаря громадному внутреннему художественному чувству вновь перетекало в художествен­ное творчество. После того как эта индивидуальность прошла через другие инкарнации, мы можем проследить ее за выработ­кой кармы в сфере Юпитера. Существа Юпитера не таковы, как существа Сатурна. Существа Юпитера не таковы, как, на­пример, земные люди. Когда земной человек хочет стать муд­рым, он должен проделать некое внутреннее развитие — бо­роться, преодолевать внутренние и внешние препятствия; за это время развития человек на Земле поднимается к некото­рой ограниченной мудрости. У существ Юпитера с этим дело обстоит иначе. Они вообще рождаются не таким образом, как земные существа: они возникают, образуются из Космоса. По­добно тому как формируется наблюдаемое вами облако, так формируются из Космоса эфирно-астральным способом суще­ства Юпитера. Впоследствии они не умирают, а проникают друг в друга; поэтому у них много свободного места. Но они представляют из себя, так сказать, реализованную мудрость. Они рождаются с мудростью и не могут быть иными, кроме как мудрыми. Подобно тому, как мы имеем кровообращение, так они имеют мудрость. Это их натура; таковы эти существа Юпитера. Среди них может опять-таки формироваться карма. Та индивидуальность, которая одну из важнейших земных жиз­ней имела в древней Греции, проходила потом через сферу Юпитера и была там затронута этой мудростью; там образова­лась ее карма, а затем она родилась в XVIII столетии как Гёте^*. Отсюда у Гёте его удивительная близость к греческой культуре и мудрость.

^* Иоганн Вольфганг Гёте (1749-1832).

25

Я не думаю, что когда мы изучаем земную историю, исходя из мистерий, из тайн Космоса, — что тогда земная история утрачивает в ценности. Сухари-профессора могли бы, правда, сказать: «Ну да, все же гораздо жизненнее было бы взять реального человека Гёте каков он есть, чем так возносить его в некую высшую сферу!» В более благоприятные времена развития человечества, когда еще существовало инстинктив­ное ясновидение, люди открыто говорили о том, как здесь, на Земле, через человеческие действия, через человеческое суще­ствование открывается существование небесное. Мы должны вернуться к этому, — вырваться из абстрактности, делающей нас подобными земляным червям, — когда мы стоим на земле, взираем ввысь и видим только то, что говорят о небесных светилах астрономы и астрофизики. И нужно непременно по­нять эту битву, которая ведется в нашей подверженной столь тяжким испытаниям цивилизации и культуре между теми людьми, которые сражаются за дух, дабы узреть Космос в его духовной закономерности, и теми, которые не хотят ничего о нем знать, ограничивая себя естествознанием и тем, что университетские люди называют гуманитарными науками, — ограничиваясь до­кументами, то есть чувственно-физическим. В ходе развития придет все же время решения. Либо наш упадок в духовной области пойдет все дальше и дальше, и болезнь, о которой я говорю годами и говорил даже в публичных лекциях, станет распространяться все больше и больше; о ней еще не возвеще­но в медицинских книгах, но тем отчетливее она присутствует в жизни: это — «dementia professoralis» («профессорское сла­боумие»). Либо человек должен будет решиться воспринять с энтузиазмом познание сверхчувственного мира. Благодаря этому он проникнет также во взаимосвязь между Космосом и чело­веческой жизнью.

26

Я хотел бы привести вам еще третий пример, несколько более сложный. Тут имеешь дело с индивидуальностью, кото­рая в своей давней земной жизни была воплощена в Индии, но уже пришедшей в упадок; и в той земной жизни она восприня­ла все то, что могла воспринять при чрезвычайно плохом фи­зическом зрении. Здесь необходимо входить в такие частно­сти. Именно благодаря частностям ясновидчески проникаешь в кармические взаимосвязи (я обращал внимание на это в последний раз). Эта индивидуальность прошла потом через различные другие земные жизни, но они были менее решаю­щими по своему значению для нее, чем та жизнь в Индии, которая укрепила ее предрасположение к несколько поверхно­стному взгляду. Из-за плохого зрения она в состоянии томле­ния видела цветки лотоса как в тумане, а не с отчетливой ясностью, и вообще тогда она познавала жизнь мимоходом, не углубляясь в вещи. Эта индивидуальность затем вырабатыва­ла свою карму сложным образом. Прежде всего она вырабо­тала в сфере Марса все то, что сделало эту личность своего рода воинственным петухом в духовной области. Затем эта личность очень много выработала в своей карме в сфере Мер­курия, восприняв там остроумие, наклонность к сатире. И пред­ставьте себе «за кулисами» неевропейский мир; однако эта индивидуальность склонна перевоплотиться в Европе; но она проходит через сферу Марса: отсюда — воинственность; про­ходит через сферу Меркурия: отсюда — острота критической мысли и ощущений. Потом она еще выработала некоторые особенные свойства в сфере Венеры (это особенно сложная карма); и с пренебрежением взирая на физический мир, а вмес­те с тем будучи сильно одухотворенной, эта личность стано­вится в девятнадцатом столетии Генрихом Гейне^*. Попытай­тесь однажды по-настоящему погрузиться в его стихи и по­нять, что каждая строфа у Генриха Гейне — вплоть до языка, до образности, до самих слов — порождена, собственно, в сфе­ре Меркурия, в сфере Венеры, в сфере Марса и что все это происходит из Космоса. Карма вырабатывается именно в Кос­мосе, а на Земле только изживается. И если направить ясновидческий взор на эту жизненную панораму, тогда видишь лунную сферу, затем сферу Меркурия, сферу Венеры, сферу Солнца (при возрасте от 21 до 42 лет), потом сферу Марса, сферу Юпитера, сферу Сатурна; в последующие годы теперь я не могу вдаваться, хотя там тоже нечто видишь; все эти сферы нечто творят с кармой. Обыкновенное сознание не знает, что они действуют в человеке, — сфера Луны, сфера Меркурия и так далее. Однако от того, что есть в человеке, зависит его карма; этим человек побуждается к тому или иному роду из­живания кармы. Итак, раз Генрих Гейне выработал свою кар­му при содействии существ Венеры, существ Меркурия, су­ществ Марса, то эти же самые существа Венеры, Меркурия, Марса действуют через его телесность, способствуя ему в осу­ществлении этой кармы. Таким образом человек именно благо­даря своей карме находится всем своим существом внутри Космоса, — изживает Космос здесь, на Земле. Конечно, один человек делает это одним способом, а другой — другим.

^* Генрих Гейне (1797-1856).

27

Эти вещи должны рассматриваться свободным, всеобъем­лющим умом. Когда я говорю вам о Гёте — что он обрел некое предрасположение в древней Греции, которое потом в сфере Юпитера преобразовал в инстинктивную полноту муд­рости, — так это ведь проистекает из всего того, что им было создано, а потом преобразовано при содействии существ сфе­ры Юпитера. У другого же человека это происходит по-дру­гому.

28

Одна индивидуальность жила во время мексиканской куль­туры, бывшей уже весьма в упадочном состоянии, хотя тогда еще существовали отзвуки мистерий, а также и культа, ведшего происхождение от мистерий. Эта индивидуальность очень сильно была охвачена всем тем магическим, упадочным, что остава­лось от времени мистерий Мексики; она очень точно знала, как обходиться с жизненным воздействием Кецалькоатля, Тескатлипока, Таотля^*. Обыкновенная история культуры, как прави­ло, сохраняет одни лишь эти имена. Но тогда обо всех этих божествах — Кецалькоатле, Тескатлипоке, Таотле — существо­вали вполне живые представления; сохранялась связь челове­ка со сверхземными существами. Это прозревала та индивиду­альность, которую я имею в виду, и она затем сравнительно скоро воплотилась без промежуточной земной жизни и жила в девятнадцатом столетии как маг и оккультист Элифас Леви^**, пройдя перед тем в жизни между смертью и новым рождением через сферу Юпитера. В древней Мексике он воспринял кол­довское, магическое, отжившее начало. Это преобразовалось в сфере Юпитера таким образом, что получилось своеобразное содержание книг Элифаса Леви — примитивная мудрость, муд­рость низшего сорта. То же самое, что у Гёте из-за его про­шлых земных жизней произвело в сфере Юпитера, — это его мягкое олимпийское сияние и пламя, эту его выдающуюся муд­рость, — оно же произвело у Элифаса Леви несколько шарла­танскую болтовню с приведением всяческих колдовских фор­мул. Руководящим для того, что именно творят небесные све­тила из нашей кармы, являются наши предшествующие земные жизни. Небесные светила — то есть те существа, которые присутствуют там, где небесные светила указывают на их су­ществование, — преобразуют в карму то, что здесь, на Земле, закладывается как зачаток кармы.

^* Мексиканские ацтекские божества. Ср.: Рудольф Штейнер. Космичес­кая и человеческая история. Т. II: Внутренние импульсы развития чело­вечества (ПСС, т. 171).

^** Псевдоним Альфонса Луи Констана (1810—1875), автора многочис­ленных оккультных сочинений («Догма и ритуал высшей магии» и др.).

29

Будем пытаться в этом роде все больше и больше углуб­лять антропософию. И тут нужно принять то, что звучит не­сколько парадоксально, странно. Но это парадоксальное и стран­ное как раз и есть действительная истина. Ибо человеческая жизнь глубже и сложнее в ее основах, чем обычно думают. Чтобы это понять, нельзя оставаться со своими мыслями на Земле, но надо от Земли вознестись в дали Космоса. И если на Земле слишком легко забывают о духе и взирают на материю, то противоположный случай имеет место, когда с небольшими имагинативными сведениями проникают в небо с его светила­ми. Тогда начисто забывают о материи и постепенно начинают ясновидчески лицезреть духов, как в старое примитивное вре­мя их созерцали бедные пастухи и как это продолжалось еще в Средневековье, когда на модели небесной сферы не просто изображали условные знаки, но рисовали фигуры, ибо дей­ствительно лицезрели эти фигуры при имагинативном позна­нии. Ощущение этого также углубляет антропософию, как я об этом часто говорил. Представьте, к примеру, следующее. Обладая таким познанием, какое я пытался описать вам, взира­ешь на судьбу какого-либо человека. И что же видишь тогда? Тогда, собственно, начинаешь с благоговением взирать на судь­бу каждого человека. Ибо что действует в судьбе? — Все­объемлющая мудрость небесных светил! Совершенная, всеобъемлюшая мудрость небесных светил! Действие богов во Все­ленной ни через что не проникает в душу столь захватываю­щим образом, как через ясновидческое рассмотрение судьбы человека, в которой подвижная и всеобъемлющая мировая спра­ведливость, — творящее «за кулисами» человеческого суще­ства бытие, деяния и мысль богов. Вот что я хотел сегодня сказать вам о карме.

30