Еще о другом: вас приводит в необычайное изумление то (об этом мною было сказано в книге «Христианство как мис­тический факт»), как выглядят биографии, сохранившиеся о древних посвященных, — одна подобна другой! Попробуйте проштудировать биографии посвященных, и вы заметите, что одна подобна другой, ибо великие посвященные в отношении их душевной жизни пережили сходные биографии. Но это не те биографии, что пишутся людьми, ибо таковые не сходны друг с другом. Если все те, кто испытал встречу, скажем, с Заратустрой, написали бы характеристику Заратустры, то каж­дый из них написал бы ее иначе, ибо Заратустра преобразовывался по отношению к каждому другому человеку. То, что мир должен был узнать о великих посвященных, являлось биографией, инспирированной высшими духами.

20

Итак, можно сказать: когда тот, кто обладает силой посвя­щения, знакомится с каким-либо человеком, с которым он был кармически связан, то он воспринимает его прошлое как свое собственное, — он изучает это прошлое при помощи духовно-душевного начала лунных существ.

21

Когда же тот, кто обладает силой посвящения, знакомится с каким-либо человеком, с которым он встречается в Космосе впервые, то он получает задачу связаться с Ангелом этого человека. Тогда он может многое узнать о внешнем мире. Правда, Ангелы гласят в душе, а мы находимся все же во внеш­нем мире. Тем не менее в действительности невозможно глуб­же познать других людей посредством духовных способнос­тей, не познав воинство Ангелов. Это совсем невозможно — достигнуть действительного познания людей без познания Ан­гелов. Как я сказал, уже обыкновенное чувствование при встрече с людьми, с которыми не было кармических связей, дает позна­ние окружающего мира; а посвященный научается впервые познавать настоящий внешний мир через познание мира Анге­лов. Благодаря этому он обретает посредника для мира выс­ших иерархий.

22

Можно еще иначе заметить кармическую связь с каким-либо человеком. Встречаешь в жизни то одного, то другого человека. Здесь только необходимо быть внимательным. Бы­вает встреча с человеком, с которым затем постоянно имеешь дело, работаешь с ним и т. д., но не можешь встретить его в сновидениях, — не видишь его во сне потому, что он связан не с вашим астральным телом, а только с «я».

23

Встречаешь других людей, — может быть, видишь их лишь мимолетно, — и тем не менее, они следуют за тобой вплоть до сновидений — даже до снов наяву. Возникает некий образ, сформированный изнутри твоей души, который может не иметь ничего общего с внешним обликом встретившегося человека, ибо тут наличествует кармическая связь с ним. Встречаешь человека, с которым был кармически связан, и сразу возникает необходимость создать себе образ этого человека. Если ты художник, тогда может случиться, что напишешь портрет этого человека; филистер найдет такой портрет совсем непохожим на оригинал, в то время как посвященный найдет, что это образ человека в его предыдущей инкарнации. Так научаешься в глубинах своего существа, — пусть в подсознании, — позна­вать другого человека, с которым был кармически связан. А через тех людей, с которыми не был кармически связан и с которыми встречаешься впервые в жизни, научаешься позна­нию человечества вообще. Люди также держатся сообразно с этим. Если вы придете в общество людей по приглашению на вечерний чай или по другому подобному поводу, то постарай­тесь прислушаться к жизни. Если человек встретил такого человека, с которым он был кармически связан, то он будет говорить не слишком много о прочих людях, но об этом чело­веке выскажет что-либо значительное; он укажет на что-либо значительное, и в особенности в том случае, если он еще не пришел к осознанию по отношению к таким вещам. Присмот­ритесь к жизни. Вот на вечернем чае вы вступаете в разговор с кем-то, не связанным с вами кармически. Он интересует вас лишь внешне; он что-то рассказывает вам так, как если бы он был представителем всего этого общества, собравшегося на вечерний чай. Это мимолетное общество; тут можно многое услышать о мировой политике, о людях, являющихся крупны­ми политическими деятелями и т. д. Вы же слушаете только одного этого человека и по этому человеку судите обо всем обществе, — может быть, ошибочно. Другой мир изучают че­рез людей, с которыми кармически не связаны. Один путеше­ственник как-то прибыл около полуночи на станцию Кенигс­берг и попросил подать ему кофе; заспанный рыжий кельнер, которого он позвал, обошелся с ним страшно грубо. Поэтому сей путешественник записал в своем дневнике: кенигсбергцы — рыжие, грубые, имеют заспанный вид. По этому полуночно­му кельнеру, с которым он не был кармически связан, сей путешественник вынес суждение о кенигсбергцах.

24

Видите ли, посредством таких наблюдений приобретаешь себе жизненные ценности, ближе подходишь к людям, учишься по-другому быть с ними связанным. Но учишься не только по­знанию человеческой жизни (а это ведь является существенным признаком антропософии — то, что она действительно проникает в жизнь): учишься также чувствовать, ощущать и постигать космическую жизнь. Солнце и Луна утрачивают свою абстрактность и становятся чем-то сущностным, на что взира­ешь в Космосе и что есть Великое, соответствующее малень­кой человеческой судьбе здесь, на Земле.

25

Итак, солнечная деятельность соединяется с лунной дея­тельностью в нашей жизни. Все то, что сияет нам с Луны, связано с нашим космическим прошлым, а Солнце связано с нашим космическим будущим.

26

На эту жизненно важную сторону антропософии, доставля­ющую нам жизненные ценности, хотело особенно указать наше Рождественское Собрание, на котором было заново основано Антропософское общество. Тогда было сказано, что среди нас опять должна жить эзотерика в истинном смысле слова. По­этому Рождественское Собрание не должно быть лишь неким празднеством, на котором встретилось некоторое число антро­пософов, — оно должно продолжаться в своей действенности и в своих импульсах. Было запланировано новое начинание — издание бюллетеня, и вот уже появились его первые три номе­ра. Этот бюллетень сообщает прежде всего о событиях в Ан­тропософском обществе, о том, что происходит в Антропософ­ском обществе. Оно должно стать, таким образом, как бы жи­вым духовным организмом. Во время моих поездок всегда случалось так, что, например, люди в Гааге говорили мне: «Мы ведь не знаем, что происходит в Вене, а мы все же принадле­жим к одному и тому же Антропософскому обществу!» Мно­гих ли я мог бы здесь спросить, и они могли бы мне сказать о том, что происходит в антропософской секции в Лейпциге или же в Гамбурге? Но в будущем это должно иметь место. И это должно зайти так далеко, чтобы член секции в Новой Зелан­дии действительно имел представление о том, что происходит в Вене. Члены Общества поступят хорошо, если они станут сообщать редакции бюллетеня о том, что им довелось пере­жить как внутри Антропософского общества, так и вне его. Это затем будет переработано, и тогда можно будет всегда прочесть о том, что происходит в Антропософском обществе. Я собираюсь в будущем давать в каждый номер бюллетеня краткие афоризмы, заключающие в сжатой форме жизненное содержание; такие афоризмы можно будет применять в секци­ях или при других обстоятельствах.

27

Через все это в Антропософское общество должна всту­пать действительная жизнь, пульсирующая жизнь. Этого хоте­ло наше Рождественское Собрание. Это должен осознать каж­дый член Общества. И только потому, что это должно быть так и, собственно, так может быть, если сама антропософия хочет правильно относиться к своему прошлому и будущему, я взял на себя (после того как в течение ряда лет избегал этого) руководство Антропософским обществом и принял пост председателя его правления, о котором я знаю, что оно будет плодотворно работать, действуя из Гётеанума. Поистине, в моем пожилом возрасте я не взялся бы снова за дело так, как в юности, если бы это не было абсолютно необходимым. В то же время я хотел бы обратиться к каждому члену Антропософс­кого общества с призывом, чтобы в сердцах наших членов это Рождественское Собрание стало краеугольным камнем антро­пософской жизни и его импульсы не прекращали, как жизнен­ный зачаток, развиваться все дальше и дальше таким образом, чтобы все более и более энергичная жизнь вступала в Антро­пософское общество. Тогда Антропософское общество станет действенным также и вовне, в мире.

28