Вот об этом, прежде всего, надо сказать пару слов в каче­стве введения. Вы можете вспомнить, что я (например, в моем «Тайноведении», а также и в других текстах) излагал, как то, что теперь светит нам с неба в виде Луны, некогда было со­единено с Землей, что затем в определенный момент времени это физическое лунное тело отделилось от Земли. Эта Луна в будущем снова соединится с Землей. Но в прошлом отдалилась от Земли не только физическая Луна, но вместе с ней ушли известные существа, обитавшие на Земле в то время, когда физическая Луна была еще соединена с Землей. Если мы возьмем то, что как духовное достояние живет внутри че­ловеческого развития, то лишь благодаря такому наблюде­нию мы придем к выводу, что хотя современное человечество и является очень толковым, но оно не обладает мудростью. Духовное достояние с его благами — пусть не в интеллекту­альной форме, а больше в поэтическо-образной форме, — было некогда, в начале развития человечества, распространено сре­ди людей великими Учителями, находившимися на нашей Земле. Эти Первоучителя человечества жили не в физичес­ком человеческом теле; они воплощались только в эфирном теле, и общение с ними было иным, чем между физическими людьми. Эти Учителя странствовали по Земле в эфирном теле. Тот человек, для которого они становились руководите­лями, чувствовал в своей душе их близость. Он чувствовал, как в его душу вступает нечто вроде инспирации, внутренне­го воссияния истин, а также и видений. Духовным образом учили людей Первоучителя человечества. В то время разви­тия Земли дело обстояло так, что было возможно различать людей, видимых физическим зрением, и людей, физическим зрением невидимых. Так как люди тогда обладали даром вос­принимать учения, не видя Учителей, то не притязали на то, чтобы увидеть их физическим зрением. Можно было слы­шать эти учения звучащими изнутри собственной души, и тог­да люди говорили себе: «Когда приходят эти учения, — это значит, что ко мне приблизился один из Первоучителей чело­вечества». С ними встречались только в духовном (сверхчув­ственном) восприятии. Нельзя было физически пожать их руку, но при встрече с ними можно было почувствовать нечто вроде духовного рукопожатия.

11

Эти Первоучителя преподали человечеству великие учения мудрости, отзвук которых сохранился даже в таких творениях, как Веды и философия Веданты. Даже эти великие учения Востока суть лишь отзвуки. Некогда среди человечества Зем­ли была распространена изначальная мудрость, которая потом была утрачена, чтобы люди впоследствии из самих себя, из своей свободной воли, смогли снова подняться до духа. Свобода человеческого существа была бы невозможна, если бы Перво­учителя оставались на Земле. Поэтому они по прошествии сравнительно краткого времени после отделения Луны от Зем­ли последовали за Луной, избрав ее своим местом обитания. Они стали важнейшими обитателями этой лунной колонии с тех пор как оставили Землю, предоставив людей самим себе. Но если мы с тех пор больше не встречаем этих великих Пер­воучителей здесь на Земле, тем не менее, мы как люди, идущие от одной земной жизни к другой, встречаемся с ними очень скоро после того, как проходим через врата смерти.

12

Было уже описано, что именно переживает человек, когда он, пройдя через врата смерти, оставляет физическое тело: его эфирное тело расширяется все больше и больше, становится все больше и больше, но вместе с тем — все тоньше, и наконец исчезает во Вселенной. И тогда через несколько дней после смерти мы чувствуем, сложив с себя эфирное тело, что суще­ствуем не на Земле, а в непосредственном окружении Земли. Через пару дней после смерти мы чувствуем себя живущими не на теле Земли, но так, как если бы эта Земля расширилась до орбиты Луны. Мы чувствуем себя на некой увеличившейся Земле и чувствуем Луну уже не как отдельное тело, но чув­ствуем всю лунную сферу как нечто единое, а орбиту Луны — лишь как границу этой сферы. Земля просто увеличилась до размеров лунной сферы и стала сверхчувственной. Теперь мы находимся в лунной сфере и в этой лунной сфере остаемся довольно долгое время после своей смерти. Здесь мы прежде всего встречаемся с теми духовными существами, которые в начальный момент земного существования человека были его Первоучителями. Первые существа, которых мы после нашей смерти, так сказать, встречаем в Космосе, суть эти Первоучи­теля людей; мы вступаем в их область. И это приносит нам примечательный опыт переживаний.

13

Легко можно было бы представить себе, что посмертное существование человека, длящееся определенное время (об его сроках я еще буду говорить), является чем-то тенеподоб­ным по сравнению с земной жизнью. Эта земная жизнь ка­жется нам такой крепкой; мы повсюду можем осязать вещи, брать их, — они являются плотными; сам человек — тоже плотный, компактный. Мы обозначаем как реальное то, до чего мы можем дотронуться и что можем по-настоящему схватить. И вот эта крепкая земная жизнь является нам после того, как мы прошли через врата смерти, собственно, подобной сновиде­нию. Ибо, вступив описанным образом в лунную сферу, мы вступаем в существование, которое оказывается для нас го­раздо более реальным, гораздо более насыщенным действи­тельностью, чем земное. И это происходит потому, что Перво­учителя человечества, которые продолжают свое существова­ние в лунной области, пронизывают нас своим бытием и дают нам пережить все гораздо реальнее в сравнении с тем, как мы, живя на Земле, переживаем внешние вещи и события. Но что же именно мы там переживаем?

14

Видите ли, земную жизнь мы переживаем, собственно, лишь фрагментарно. Когда мы оглядываемся назад своим обыкно­венным сознанием, то она кажется нам как бы единым пото­ком. Но как же мы жили? Мы жили так, что за днем следует ночь. Но об этом обыкновенное сознание не вспоминает. По­том снова наступает день, затем — опять ночь, и так идет дальше, а мы в своем воспоминании собираем только дни. В истинном воспоминании своего прошлого мы должны всегда иметь в виду, что дни прерываются тем, что мы пережили но­чью — дни всегда прерываются ночами. Обыкновенное со­знание этого не делает — и с определенным правом, ибо во сне оно бывает заглушено. Когда же мы находимся среди лунных существ, которые некогда были Первоучителями че­ловечества, тогда мы переживаем как раз то самое, что испы­тывали по ночам здесь на Земле. Человек, который не являет­ся соней, проводит в состоянии сна около трети своей земной жизни. И в точности столько же длится его посмертная жизнь в лунной сфере, а именно одну треть земной жизни. У челове­ка, дожившего до двадцати лет, она длится около семи лет, а у человека, дожившего до шестидесяти лет, — около двадцати, и т. д. Там он живет среди этих существ, там они пронизывают его своим бытием.

15

Но чтобы понять, что там происходит, надо сначала взгля­нуть на то, что именно случается, когда человек оставляет физическое тело. Об этом может сказать посвященный и может сказать умерший, ибо умерший оставляет физическое тело и при этом проходит через регион пространства. В то мгновение, когда оставлено физическое тело, вступают как раз в ту сферу, которая существует вне этого физического тела. Если я, стоя здесь, оставляю свое физическое тело, тог­да первым, внутри чего я оказываюсь, будет вот этот стол, и затем все то, что меня окружает. Я оказываюсь внутри того, что наполняет окружающий мир, и чем дальше, тем глубже, но — только не внутри собственной кожи. То самое, что прежде было моим внутренним миром физического челове­ка, — это становится моим внешним миром, а все, что прежде было моим внешним миром, становится моим внутренним миром. Также и моральное становится моим внешним ми­ром. Представьте себе, что я, будучи зол, дал кому-то поще­чину; и вот в обратном посмертном переживании я достиг сорокового года своей жизни, когда нанес этому человеку удар, который произвел на него страшное моральное впечат­ление. В своей земной жизни я, быть может, смеялся над этим. Теперь же я переживаю не то, что я сам пережил тогда, но я переживаю то, что пережил он как физическую боль, как моральное страдание: я полностью в нем. Это бывало в действительности во время каждой ночи, но только это оста­ется в подсознании, — остается образом, который мы по-на­стоящему не переживали. Теперь же, после смерти, мы ста­новимся пронизанными субстанцией великих Первоучите­лей, обитающих на Луне. Тогда мы испытываем пережива­ния гораздо более интенсивные, чем здесь на Земле. То, что было здесь на Земле подобным сновидению, становится силь­нейшей реальностью; мы переживаем ее. Эту интенсивную реальность переживает также еще тот человек, который, бла­годаря достигнутому ясновидческому сознанию, может жить совместно с умершим дальше после его смерти, — благодаря тому, что он может его сверхчувственно лицезреть, поднять­ся до инспирации. Тогда можно пережить то, как люди пос­ле смерти встречаются с гораздо более интенсивной реаль­ностью, чем до смерти. Переживание того, что испытывает человек после смерти, действует гораздо сильнее (если это действительно переживают), чем какие бы то ни было зем­ные впечатления. Вот пример этого.

16

Но чтобы понять, что там происходит, надо сначала взгля­нуть на то, что именно случается, когда человек оставляет физическое тело. Об этом может сказать посвященный и может сказать умерший, ибо умерший оставляет физическое тело и при этом проходит через регион пространства. В то мгновение, когда оставлено физическое тело, вступают как раз в ту сферу, которая существует вне этого физического тела. Если я, стоя здесь, оставляю свое физическое тело, тог­да первым, внутри чего я оказываюсь, будет вот этот стол, и затем все то, что меня окружает. Я оказываюсь внутри того, что наполняет окружающий мир, и чем дальше, тем глубже, но — только не внутри собственной кожи. То самое, что прежде было моим внутренним миром физического челове­ка, — это становится моим внешним миром, а все, что прежде было моим внешним миром, становится моим внутренним миром. Также и моральное становится моим внешним ми­ром. Представьте себе, что я, будучи зол, дал кому-то поще­чину; и вот в обратном посмертном переживании я достиг сорокового года своей жизни, когда нанес этому человеку удар, который произвел на него страшное моральное впечат­ление. В своей земной жизни я, быть может, смеялся над этим. Теперь же я переживаю не то, что я сам пережил тогда, но я переживаю то, что пережил он как физическую боль, как моральное страдание: я полностью в нем. Это бывало в действительности во время каждой ночи, но только это оста­ется в подсознании, — остается образом, который мы по-на­стоящему не переживали. Теперь же, после смерти, мы ста­новимся пронизанными субстанцией великих Первоучите­лей, обитающих на Луне. Тогда мы испытываем пережива­ния гораздо более интенсивные, чем здесь на Земле. То, что было здесь на Земле подобным сновидению, становится силь­нейшей реальностью; мы переживаем ее. Эту интенсивную реальность переживает также еще тот человек, который, бла­годаря достигнутому ясновидческому сознанию, может жить совместно с умершим дальше после его смерти, — благодаря тому, что он может его сверхчувственно лицезреть, поднять­ся до инспирации. Тогда можно пережить то, как люди пос­ле смерти встречаются с гораздо более интенсивной реаль­ностью, чем до смерти. Переживание того, что испытывает человек после смерти, действует гораздо сильнее (если это действительно переживают), чем какие бы то ни было зем­ные впечатления. Вот пример этого.

17

Видите ли, это было изжито мною и практически. Нашлись друзья, которые отгадали, кто именно является прообразом Штрадера, и самоотверженно занялись изучением, собирани­ем научного наследия, оставшегося от этого прообраза Штра­дера. Они принесли это мне, чрезвычайно радуясь своему открытию. А я, так сказать, невольно держался с ними не­сколько прохладно, ибо меня это совсем не интересовало: с того момента, когда выступили впечатления от жизни после смерти, они погасили все те остатки земной жизни умершего, которые были принесены мне друзьями. И вот эти впечатле­ния потому так действуют, что в умершего вступает субстанция лунных существ, и тогда эти впечатления заглушают все, что можно пережить в земной жизни. Итак, в посмертной жизни человек переживает как интенсивнейшую реальность спра­ведливое возмещение своего поступка. То, что этот последний означает для другого человека, он переживает сильнее, чем то, что испытал сам.

18

Из этого посмертного переживания, через которое мы про­ходим в сфере великих Первоучителей человечества, образу­ется первый зачаток кармы. Там мы принимаем намерение: то, что мы сделали, — это должно быть нами самими возмеще­но, изглажено. Так впервые выступает то, что намерения ока­жутся действительными в жизни. Здесь в земном мире доб­рое действие не обязательно влечет за собой благо, а злое — зло. С момента же, когда мы вступаем во внеземной мир, ока­зывается, что, находясь внутри мира гораздо более реального, чем земной, мы принимаем в качестве решения то, что живет в нас как следующий импульс: «Ты должен изгладить то самое, что ты сделал и что теперь является тебе с противоположной стороны». В тот момент, когда нами принимается такое реше­ние, закладывается реальная причина для изглаживания в позднейшей жизни того, что мы содеяли.

19

Я хотел бы описать вам, как постепенно образуется карма. Первое время, которое мы проходим после смерти, мы пережи­ваем именно таким образом, что намерение осуществить нашу карму мы принимаем благодаря совместной жизни с лунны­ми существами, действующими в нас. Так я хотел бы конкрет­но описать вам те этапы, проходя которые человек во время между смертью и новым рождением выправляет свою карму.

20