Бреславль, 15 июня 1924 года

Сравним то, что получается из непосредственного опыта относительно нашего положения в жизни между рождением и смертью, с тем, что человек должен внутренне ощущать отно­сительно взаимосвязи его душевно-морального поведения, мыс­лей и поступков, с результатом этого морально-душевного по­ведения. Из таких наблюдений мы исходили в эти вечера, и в заключение опять обратимся к таким наблюдениям. Когда мы, с одной стороны, взираем на то, как наши морально-душевные действия проистекают из наших намерений, из всего строя на­шей души, то тогда, если мы непредвзято взглянем на самих себя, можем одну часть наших действий обозначить как мо­рально хорошие, то есть такие, которые могут включиться в мировой процесс развития; другие мы должны обозначить как злые в моральном отношении, — такие, которые не могут вклю­читься в мировой процесс развития. Но все то, что происходит благодаря человеку, не может иметь лишь мгновенного значе­ния (так, собственно, говорит себе каждый человек), — как и все в мире природы не имеет мгновенного значения: но все имеет свои последствия, — становится причиной чего-то дру­гого или же само является последствием другого. Человечес­кая жизнь вообще не вступала бы в ход мировых свершений, если бы то, что она в себе несет, не было бы и причиной, и последствием. Но если мы можем быть вполне удовлетворены, наблюдая в мире природы, как то или иное соответственно возникает из своей причины, то мы вовсе не можем быть удов­летворены взаимоотношением нашего морально-душевного переживания с ходом мировых свершений.

1

Мы видим, что в физическом мире не обнаруживается ни­какой непосредственной взаимосвязи между тем, что должно быть, происходя из нашего морально-душевного строя, и тем, что действительно происходит в ходе физической жизни. И равным образом мы увидим, если учтем происходящее в чело­веческом обществе, что тот человек, который при разных обстоятельствах следовал морали, был в душевном отношении хорошим, претерпевает в этом мире несчастья, беды, — тогда как другой человек, душевно слабый, дурной, плохой, может быть внешне благополучным в своей жизни, которая никак не является возмездием за то, что живет в его душевное строе. Короче говоря, мы не находим никакой взаимосвязи между тем, что человек переживает в порядке судьбы, и тем, что есть сущность, природа его воления, — и было бы безот­ветственной иллюзией, если бы человек стал притворно уве­рять, что события его земной судьбы якобы являются послед­ствиями его морального воления. Злой человек может быть счастливым, а добрый — несчастным. В этих двух положени­ях сформулированы те факты земной жизни, которые делают эту земную жизнь поначалу непостижимой для более высо­кого человеческого подхода. Отсюда мы можем усмотреть, что человек — такой, каким он вступает в земной мир, не в состоянии вызвать соответствующие последствия своих дей­ствий: в отдельной земной жизни моральное остается внут­ренним душевным устроением; оно не может непосредствен­но проявлять себя во внешней физической действительности. Конечно, бывает так, что душевный строй выступает как ре­альное последствие морального душевного настроения. Мы можем быть внутренне-душевно удовлетворены нашим хоро­шим поведением, несмотря на постигшее нас несчастье, кото­рое находится в грубом противоречии с тем, что мы, соб­ственно, хотели вызвать, — но то, что действует таким обра­зом, остается все же внутренне-душевным переживанием. Че­ловек должен понять: в физической жизни, в физическом мире он не в состоянии внешне осуществить то, что он мо­рально-душевно несет внутри себя.

2

Когда мы рассматриваем (мы это делали в последние дни) то, как прошлые земные жизни кармически действуют в по­зднейших, тогда мы приходим к внутренне необходимой взаи­мосвязи позднейшего с предыдущим в душевно-моральной об­ласти. В немногих словах это означает следующее: человек здесь, в физической земной жизни, имеет такую организацию, которая отбрасывает назад в его душевное существо душев­ные последствия его морального поведения, не давая им оттуда выйти во время одной земной жизни. Человек в этой зем­ной жизни бессилен осуществить то, что он морально несет в своей душе. Человек бессилен: его внешняя физическая теле­сность, его эфирная субстанциональность делают его бессиль­ным. Однако если здесь в физической жизни физическое тело и тело эфирное препятствуют человеку осуществить то, что он морально несет в своей душе, — то в жизни между смертью и новым рождением должно быть нечто такое, что дает возмож­ность человеку осуществить это там, а затем в позднейшей земной жизни осуществить также и физически. Здесь мы, с нашим физическим телом и с нашим эфирным телом, находим­ся внутри царств природного мира. Тот факт, что мы в физи­ческой земной жизни должны заимствовать из мира природы для нашего физического и эфирного тел, — это делает нас бессильными. Мы проходим через врата смерти с нашим соб­ственным душевно-духовным существом и становимся могу­щественными потому, что во время между смертью и новым рождением мы связаны с существами высших иерархий подоб­но тому, как на Земле мы были связаны с царствами мира природы. Существа высших иерархий подразделяются на три царства. Из них сравнительно низшее царство составляют Ан­гелы, Архангелы, Архаи; среднее царство — Духи Формы, Духи Движения, Духи Мудрости; высшее царство — Престолы, Хе­рувимы, Серафимы. В ходе этих лекций мы описали, как чело­век во время между смертью и новым рождением живет со­вместно с сущностью небесных светил и посредством этого — с высшими иерархиями. Но чтобы морально-душевное начало могло явить себя в нашей земной жизни, должно произойти следующее.

3

Мы должны прежде всего сохранить внутри души послед­ствия нашего морально-душевного строя мыслей, чувствова­ний, волений и ждать, пока в жизни между смертью и новым рождением мы получим помощь существ высших иерархий. Тогда то самое, что мы несем в душе, будучи пронесено через духовный мир, опять всплывает в новой земной жизни и появ­ляется в том виде, в каком оно должно появиться.

4

Кем же мы были бы в земной жизни, если бы могли непосредственно осуществлять то, что душевно-морально несем в себе? Мы не были бы людьми по-земному земной жиз­ни! Подумайте, что вы несете в себе нечто морально-душев­ное, в отношении чего вы видите, что это могло бы создать счастливую ситуацию, — и представьте, что вы могли бы сде­лать так, чтобы это произошло. Кем вы были бы тогда? Тогда человек был бы магом, а не человеком земной жизни. Ибо если некое духовно-душевное непосредственно действует та­ким образом, тогда это, по существу, есть магическое дей­ствие. В нашем теперешнем мировом цикле развития человек в отдельной земной жизни между рождением и смертью вов­се не является магом, но он оказывается магом, действуя совместно с существами высших иерархий в жизни между рождением и смертью, и эти действия продолжаются, когда он опять спускается в земную жизнь. Это и есть кармическое развитие человека, проходящего через два столь различных рода существования, — земной и протекающий во время меж­ду смертью и новым рождением, когда человек в самом деле действует магически.

5