Рассмотрим пристальнее жизнь Томазо Кампанеллы, по­скольку это необходимо для понимания кармы. Он родился с чрезвычайно сильной восприимчивостью к христианскому воспитанию, так что уже в своей ранней молодости штудиро­вал «Сумму» Фомы Аквинского. Исходя из тех настроений, которые он усвоил себе благодаря своей прежней визионер­ской жизни, но которые постепенно превращались в проти­воположные настроения, побуждающие его изучать вещи мыслительным путем, он вживается в тот сильный мысли­тельный элемент, который находится в «Сумме» Фомы Ак­винского, ревностно им штудируемой; и теперь, то есть в XVI столетии, он становится доминиканцем.

19

Однако в его мышление, которое он хотел строжайшим образом вести в направлении мысли в «Сумме» Фомы Ак­винского, стало проникать какое-то беспокойство, проистекавшее из его прежней спиритуальной атавистически-визио­нерской жизни.

20

Примечательно, что Кампанелла ищет опорных пунктов для того, чтобы внутренне упорядочить свои прежние косми­ческие прозрения визионера. И в то время как он, с одной стороны, становится ревностным доминиканцем, насельником монастыря в Козенце, с другой стороны — и это примечатель­но — Кампанелла заводит знакомство с одним весьма почи­таемым евреем-каббалистом: он связывает изучение еврейс­кой каббалистики с тем, что всплывает в нем как отголоски его древней визионерской жизни, а также связывает это с тем, чем стало учение Фомы Аквинского в доминиканском ордене. Все это живет в нем вместе со страстной тоской по визионер­ству. Он хотел бы как-то проявить вовне эту свою совершен­но просветленную внутреннюю духовную жизнь. Ибо в его душе (этого не найти в биографиях Томазо Кампанеллы, но обнаруживается для духовного, ясновидческого наблюдения) как бы говорил некий голос: «Да, все же позади всех вещей есть духовное; также и внутри человеческой жизни должен быть тот же дух, который живет во Вселенной».

21

Все это оказывало свое действие также на эмоциональ­ную сферу Томазо Кампанеллы. Он живет в Южной Ита­лии. Южная Италия была порабощена Испанией. Он при­нимает участие в одном заговоре с целью освобождения Южной Италии и, будучи схвачен испанцами, подвергается тюремному заключению, в котором он томится с 1599 года до 1626 года; иначе говоря, он живет в эти года вне окружа­ющего мира, — из его земного существования были, собственно, вычеркнуты эти двадцать семь лет.

22

А теперь сопоставим эти два факта: когда Томазо Кампа­нелла подвергся заточению в темницу, ему было чуть боль­ше тридцати лет. Последующие долгие годы он проводит в тюрьме. Это первое.

23

Но что он вообще за дух? Что он за личность? Он выд­вигает идею государства Солнца. Из прошлых инкарнаций в душе Томазо Кампанеллы просвечивает разнообразное ас­трологическое содержание, всевозможные прозрения духов­ного мира. Он задумывает социальную утопию и описывает в своих сочинениях некое государство Солнца*(*«Город Солнца» написан в тюрьме в 1602 году.), в котором, как он верит, благодаря разумному социальному устройству смогут стать счастливыми все люди. То, что он описывает как город Солнца, как государство Солнца, отмечено черта­ми монастырской строгости, — Кампанелла воспринял эти вещи из монашеского ордена доминиканцев. В том, как он мыслит себе государственное устройство, наряду с некото­рой монастырской строгостью есть, с другой стороны, чрез­вычайно много от древней духовности. Во главе этого иде­ального государства должен стоять верховный правитель — своего рода верховный метафизик, который должен, исходя из духа, находить руководящие направления для государ­ственного устройства, для государственной власти. Ему дол­жны быть подчинены другие чиновники во главе с первым министром, которые должны осуществлять во всех частно­стях установления государства Солнца. Эти установления возникли, кармически всплывая из души Томазо Кампанеллы, как реминисценции его прозрений, достигнутых в про­шлых земных жизнях. Таким образом, он хотел, чтобы это государство Солнца управлялось, исходя из знания астроло­гических принципов. Констелляции небесных светил подле­жали тщательному наблюдению. Браки должны были зак­лючаться сообразно этим констелляциям; зачатия должны происходить так, чтобы роды падали на определенные, зара­нее вычисленные констелляции, — иначе говоря, люди дол­жны рождаться на Земле, так сказать, с уже известной судь­бой. Конечно, человек XIX или XX столетия, невропатолог или психиатр XIX или XX столетия, если бы ему попалось в руки такое сочинение, сказал бы, что ему место в библиотеке сумасшедшего дома. Вскоре вы увидите, что один психиатр XX столетия даже высказал подобное суждение.

24

Сопоставьте эти две вещи. Некая личность имеет эти об­стоятельства, эти жизненные условия как последствия ее про­шлых земных жизней, ее прежних поступков. Некий человек хочет из силы Солнца и других небесных светил почерпнуть руководящие указания для управления государством на Земле; он хочет, так сказать, внести Солнце в земную жизнь и больше двадцати лет томится в темнице, воспринимая солнеч­ное сияние только через узкую щель в тюремной стене; в его душе в мучительных чувствах и ощущениях изживается со­держание того, что прежде, в прошлых земных жизнях, всту­пило в его душу. Впоследствии, благодаря папе Урбану VIII, Томазо Кампанелла был освобожден из тюрьмы, уехал в Па­риж, обрел там благосклонность Ришелье, стал получать пен­сию и провел там остаток своей жизни.

25

Но вот важная особенность: тот еврей-раввин, с которым Томазо Кампанелла завел знакомство в Козенце и от кото­рого он воспринял каббалистическую окраску своего мыш­ления, благодаря чему в нем смогло ожить из прошлого го­раздо больше, чем в ином случае, — тот еврей-каббалист был третьим перевоплощением той личности, что была (в описан­ных мною инкарнациях) мужчиной в первой своей инкарна­ции и женщиной во второй.

26

Итак, мы видим их взаимодействие; и когда они оба снова прошли через врата смерти, — Томазо Кампанелла и его друг, еврей-раввин, — то мы видим, как в той индивидуально­сти, которая в своем последнем воплощении была Кампанеллой, возникло примечательное противостояние по отноше­нию к тому, что она восприняла в своих прошлых земных жизнях. И она ощущает это таким образом, что говорит себе: «Что могло бы случиться, не проведи я годы, томясь в темни­це, где я мог только через узкую щель видеть солнечный свет!» — Эта индивидуальность постепенно приходит к сво­его рода отрицанию, к антипатии по отношению к тем духов­ным прозрениям, которые она имела в прошлом, в дохристи­анские времена и в первые века христианства. И тут мы наблюдаем то примечательное явление, что с наступлением эпохи души сознательной эта индивидуальность развивает­ся дальше в сверхчувственном мире таким образом, что она, собственно, становится враждебной по отношению к тому, что было древней спиритуальностью.

27

Видите ли, мои дорогие друзья, такой путь прошли мно­гие души. Уже до своей земной жизни, вследствие того, что они провели в потустороннем мире свою сверхчувственную жизнь в эпоху души сознательной, они приобрели враждеб­ность по отношению к прежним спиритуальным пережива­ниям. Ибо действительно трудно то, что раньше пережива­лось спиритуально, внести в современное тело человека. Современное земное тело и современное земное воспитание приводят человека к рационализму и к интеллектуальности.

28

И вот эта индивидуальность, которая в своем последнем воплощении была Томазо Кампанеллой, нашла, — в той ее земной жизни, которая последовала за жизнью Кампанеллы, — уникальную возможность создать некий противовес к прошлому, — и сделала она это в новой, несколько преждевременно наступившей земной жизни. Но это да­лось ей нелегко в силу тех условий, которые тогда были. Ибо, с одной стороны, эта личность еще в сверхчувственном мире чрезвычайно сильно вросла в элемент сознательности первого периода эпохи души сознательной, а именно — в рационализм и интеллектуализм. А с другой стороны, при переживании в обратном порядке событий, связанных с зак­лючением Кампанеллы в темницу, все вновь и вновь проры­вались в ее душу прежнее визионерство, спиритуальное прозрение.

29

Эта индивидуальность, так сказать, перегрузила душу склонностью к интеллектуальной смышлености; она откло­няла прошлое, и у нее это отклонение прошлого постепенно приняло совершенно личный, индивидуальный характер. Развилась антипатия против той ее женской инкарнации в дохристианское время и вместе с этим — антипатия против женщин вообще. Отрицательное отношение к женщинам было сугубо личным, индивидуальным. И, как это совершается в карме, вместо чего-то теоретического возникает личная ситу­ация, личный темперамент, личная симпатия или антипатия, — в данном случае антипатия.

30

Так для этой личности возникла возможность еще раз про­жить земную жизнь в свободном общении с окружающим миром, тогда как в своем последнем воплощении — в жизни Кампанеллы — она долгое время провела в тюремном заклю­чении.

31

Прошу вас, поймите это правильно. Теперь та другая индивидуальность не появляется вместе с этой, ибо для той не было подобной предпосылки. Итак, эта индивидуальность, прошедшая через три описанные мною земные жизни, в ко­торых та другая личность всегда была для нее чем-то, что поддерживало ее и вело в жизни, — теперь эта индивиду­альность пришла к возможности пережить в земной жизни то, что было упущено ею во время двадцатисемилетнего тю­ремного заключения Кампанеллы. Пережить то, чего она была лишена во мраке тюремного заключения, стало для нее воз­можным в новой земной жизни.

32

Что же остается за вычетом всего остального, мои доро­гие друзья, — что остается? Подумайте о следующем: когда Кампанелле было около тридцати лет, его постигло долгое тюремное заключение. Представьте себе степень зрелости человека эпохи Ренессанса, когда ему было около тридцати лет. Представьте себе: теперь действует то, что было тогда упущено, но все остальное — спиритуальное и рационалис­тическое — может проникать, приступать только извне. По­всюду в окружающем мире есть свет, и только годы, прове­денные в темнице, погружены во тьму. И все это, излучаясь, пронизывает друг друга: ясновидение, женоненавистничество, о происхождении которого я уже сказал, а также и очень высокая разумность. Все это переплетается, взаимодейству­ет, выступая при той степени зрелости, какая была у тридца­тилетнего человека эпохи Ренессанса.

33

Теперь опять имеет место мужская инкарнация. Он ро­дился примерно за 20 лет до завершения XIX столетия. В детское тело было включено то, что стало, собственно, опре­деляющим в его более позднем возрасте. Это было всего лишь повторением времени тюремного заключения, — так гласит в данном случае карма. Не удивительно, что подро­сток созрел чрезвычайно рано. Само собой разумеется, тут действовали детские силы роста, но совместно с тем, что было упущено в годы тюремного заключения, — со зрелостью трид­цатилетнего человека. Отсюда — скороспелость, преждевре­менное созревание. Так разыгрывается карма.

34

Одна примечательная склонность выступает у него при этом наверстывании того, что было упущено в прошлой земной жизни. В нем опять брезжат древние астрологические воззрения, древние прозрения, касающиеся спиритуального во всем мире природы, которые были столь грандиозны у этой индивидуальности в ее воплощении в первые христиан­ские века. Это выступает, впрочем, по-детски, но тем не менее так сильно живет в нем, что он по этой причине питает анти­патию к математически оформленному естествознанию. И когда он затем в 90-х годах XIX столетия поступает в гим­назию, то блестяще учится словесности, иностранным язы­кам и всему тому, что не есть естествознание или математи­ка. Но любопытно (для того, кто в состоянии судить о кар­мических взаимоотношениях, которые при ясновидческом постижении действительно повергают, я бы сказал, в состоя­ние счастливого смущения), — любопытно то, что он в один миг овладел, кроме современного французского и итальянс­кого языков, также и испанским, чтобы в свою ментальность внести то, что раньше побуждало его восставать против ис­панского господства, — чтобы возобновить прежнее пережи­вание.

35

Вы видите, как действует карма, — как она вторгается в эту индивидуальность! Это ведь поразительно, что этот мальчик независимо от школьной программы стремительно изучил та­кой сложный для детей язык, как испанский, — изучил только потому, что его отец питал «случайное» пристрастие к этому языку (это опять-таки проистекает из кармы). Это говорит о сильнейшем влиянии его общего душевного склада. Этот ос­новной тон переживаний заключенного, преисполненного воз­мущением против Испании, снова всплыл в его душе таким образом, что испанский язык стал в нем живым и пронизал его идеи, его мысли. Именно то, что было самым горьким переживанием во время этого заключения, проникает в ту область подсознания, где как раз правит воспринятый язык. Только поступив в университет, он приступает к занятиям естествознанием, ибо этого требует насту лившая эпоха. Если в наше время хочешь стать образованным человеком, надо в той или иной мере изучить естествознание.

36

Теперь я могу сказать вам — кто же он, ибо я должен рас­сказывать о нем дальше: это — злополучный Отто Вейнингер.

37

И вот после того, как Отто Вейнингер получил в универ­ситете естественнонаучное образование, он все то, что кипит, клокочет в нем так, как это может быть только в той земной жизни, которая является наверстыванием большого пробела в его прошлой земной жизни, — все это он вносит в свою док­торскую диссертацию, за которую ему присвоена Венским университетом ученая степень доктора философии и которую Вейнингер после доработки выпустил в виде толстой книги «Пол и характер»^*.

^* «Пол и характер», 17-е издание, Вена, 1918 г.

38

В этой книге «Пол и характер» клокочет все то, что пере­жито прежде. Можно заметить, как порой там просвечивает утопизм Кампанеллы вместе с древними воззрениями, кото­рые получают удивительное выражение. Что такое нравствен­ность? На этот вопрос Вейнингер дает такой ответ: сияю­щий в мире природы свет есть выражение нравственности. Кто знает свет, тот знает нравственность. Поэтому в глубо­ководной фауне и флоре, которая живет без света, надо ис­кать источник безнравственного на Земле. У Вейнингера можно найти чудесные интуитивные прозрения, как напри­мер, следующее: как надо рассматривать собаку с ее приме­чательным выражением морды? Что обнаруживает оно? — То, что собаке чего-то не хватает, — что она что-то утратила, — а именно, утратила свободу.

39

Фактически вы можете найти у Вейнингера что-то от со­зерцательности, смешанное с крайним рационализмом. И можете также найти ненависть к тому, чем ему довелось быть в одном из прошлых воплощений, но это изживается не в ненависти к тому, что он знал, но в ненависти к своей женской инкарнации: женоненавистничество в его книге «Пол и ха­рактер» доходит до глупости. Все это показывает, как много может быть в одной человеческой душе спиритуальности, которая при переживании в сверхчувственном мире с на­ступлением эпохи души сознательной может соединиться с интеллектуализмом; все это не может проявиться в совре­менную эпоху, хотя хочет этого, — даже тогда, когда нынеш­няя земная жизнь есть всего лишь наверстывание периода жизни, утраченного в прошлом воплощении.

40

Странные склонности Вейнингера опять-таки чрезвычай­но многозначительны для того, кто может постигать карми­ческие взаимозависимости. Его биограф описывает, что Вей­нингер к концу своей жизни усвоил привычку смотреть из темного помещения через совсем маленькое отверстие на ос­вещенную поверхность, — это доставляло ему особенную ра­дость. Тут перед нами в этой непосредственной жизненной привычке просвечивает целая жизнь, проведенная в темнице.

41

А еще подумайте, как с этим связана жизнь в Южной Италии. То, что там разыгрывается, вводит его теперь в эту земную жизнь.

42

Надо еще упомянуть об одной детали, которая опять-таки является чрезвычайно важной для наблюдения кармы. Ес­тественно, что Вейнингер принадлежал к читателям сочине­ний Ницше. И подумайте о том, какое настроение жило в душе Вейнингера при чтении «По ту сторону добра и зла» Ницше!^* Подобно взрыву бомбы поразило душу Вейнинге­ра утверждение Ницше, что истина — это женщина. Это переживание Вейнингера окрашено женоненавистничеством, уже мною описанным.

^*1886 г.

43

Вот ему исполнилось двадцать два года, пошел двадцать третий год. Все оказывало на него сильное действие. В его душе образуются примечательные привычки. На него бо­лезненно действует солнечный закат, так как наступающая темнота вызывает скрытое воспоминание о заключении в темнице в прошлой земной жизни. Поэтому Вейнингер все­гда ощущает солнечный закат как нечто для него неперено­симое. Но он обладает в своем юношеском теле зрелостью тридцатилетнего мужчины. Конечно, когда малоодаренный человек задирает нос, самодоволен, это некрасиво, но здесь, исходя из всей кармы Вейнингера, можно понять, почему он считал себя за какого-то особенного человека.

44

У него, естественно, обнаруживаются также самые различ­ные отклонения от нормы, ибо эта его жизнь была повторени­ем прошлой жизни в темнице. Там не всегда ведут себя обычно, нормально. Будучи осуществлением кармы, эти ненормаль­ности могут вызвать у обычного психиатра впечатление про­явлений эпилепсии. Такое впечатление производил также Вейнингер. Однако эта эпилепсия была последствием прошлой жизни в темнице, и ее проявления были защитным механизмом и теперь не имели никакого смысла при жизни на свободе, но были именно кармическим повторением прошлого. Вейнингер не был обычным эпилептиком. И нас не удивляет то, что он по достижении двадцатилетнего возраста неожиданно испытал совершенно необъяснимое побуждение сломя голову предпри­нять в одиночестве путешествие в Италию. Во время этого путешествия Вейнингер пишет весьма удивительную малень­кую книгу «О последних вещах»^*, где находятся описания элементарного мира природы, которые производят такое впе­чатление, как если бы кто-то захотел дать карикатурные, хотя и величественные описания Атлантиды, с психиатрической точки зрения являющиеся вполне безумными. Однако это надо рассматривать кармически. Вейнингер совершает поспешное путешествие в Италию и, вернувшись обратно, проводит неко­торое время вблизи Вены, в Брунне — в гористой местности. Здесь он записывает еще некоторые мысли (это величествен­ные идеи о доме, в котором умер Бетховен), пришедшие ему в голову во время его итальянского путешествия, когда он жи­вет несколько дней в той самой комнате, где скончался Бетхо­вен, — теперь он переживал время своей былой неволи, — и кончает самоубийством, застрелившись. Его карма исполни­лась. Застрелился Вейнингер в силу внутреннего побужде­ния, ибо у него создалось представление, что он стал бы совершенно дурным человеком, если бы продолжал жить дальше. Ему не открывалась возможность жить дальше, ибо карма была исчерпана.

^* 4-е издание, Вена, 1918 г.

45

Рассмотрите, мои дорогие друзья, с этой точки зрения со­чинения Отто Вейнингера. Взгляните на все те препятствия, какие встречает эта душа, которая таким ненормальным об­разом переходит из эпохи Ренессанса в теперешнюю совре­менность; взгляните на те препятствия, которые встают перед ней при поиске спиритуального вопреки тому, что она сама имеет столь много спиритуального в своих подсознательных глубинах; и выведите отсюда заключение обо всех тех препятствиях, которые существуют в эпоху Михаила на пути к надлежащему осуществлению требований этой эпохи Михаила.

46

Ибо естественно думать, что если бы душа Вейнингера смогла воспринять спиритуальное мировоззрение, то она, несмотря на все препятствия, смогла бы продолжать свое развитие вместо того, чтобы просто закончить самоубийством это повторение жизни в тюрьме.

47

Однако важно проследить как древняя спиритуальность развивается в человеческих душах вплоть до Нового време­ни и потом застопоривается, — важно увидеть именно на таких интересных примерах, каким образом она застопори­вается.

48

Мы глубоко заглянули в кармические взаимосвязи, про­ливающие свет и на карму духовной жизни современности, описав эти четыре последовательные инкарнации одной чрез­вычайно интересной индивидуальности, охватив ее жизнь, начиная с VI века до Мистерии Голгофы и до нашей современности. Это тот промежуток времени, который нам надле­жит рассмотреть, если мы хотим понять жизнь нашей совре­менности.

49

Мы рассмотрели сегодня случай, который показывает, как много может осуществить душа в эту эпоху. Я предпочитаю описывать такие вещи на конкретных примерах пережива­ний человеческой души, а не абстрактно обсуждать их.

50

Поэтому я привел этот эпизод, а во вторник вечером я закончу этот цикл лекций для членов Общества.

51