Дорнах, 21 сентября 1924 г.

Мои дорогие друзья! Лекции, которые я теперь читаю под впечатлением того, что здесь присутствует так много друзей, прибывших со всех сторон, — они в основном имеют своей целью, исходя из кармы, привести к некоторому спиритуальному пониманию современной духовной жизни. И я хотел бы в последней из этих лекций в ближайший четверг представить изложенное в виде некоего единства.

1

Сегодня мне хочется на одном примере показать, как труд­но бывает внести в современность подходящую для нее ду­ховную науку. Я покажу это, исходя не из внешних отноше­ний, но на одном кармическом примере. Этот пример каса­ется, правда, одной индивидуальности, которая является вов­се не типичной, но особенной. Однако благодаря ему можно показать, насколько трудно внести в современную земную жизнь то, что каждый человек естественно приносит с собой из прошлых земных жизней. Он приносит с собой (за ис­ключением, может быть, самой последней инкарнации) не­посредственное или же по меньшей мере традиционное от­ношение к духовному миру. Мы увидим насколько трудно внести более раннее спиритуальное начало, на спиритуальный лад воспринятое, именно в современную телесность че­ловека при современных условиях воспитания и цивилиза­ции.

2

Для этого я предоставлю вам ряд последовательных зем­ных жизней одной индивидуальности, которые выявят все возможные препятствия на пути такого внесения спиритуального в теперешнее время и которые помогут обнаружить, как эти затруднения были подготовлены уже в прошлых зем­ных жизнях данного человека.

3

Рассмотрим сперва, мои дорогие друзья, одну человечес­кую индивидуальность в ее инкарнации в VI дохристианс­ком столетии, — в то время и несколько позднее, когда име­ло место вавилонское пленение иудеев. При наблюдении этого времени мы наталкиваемся на женскую инкарнацию. Она принадлежала к иудейскому племени, но прежде чем иудеи были приведены в Вавилон, она сумела убежать и затем в Передней Азии восприняла всевозможные тамошние учения (эта женщина дожила до довольно преклонного возраста). Эти учения еще жили тогда в Передней Азии с великой ин­тенсивностью и проникновенностью, самым различным об­разом разрабатывая то мировоззрение, которое можно на­звать заратустровым мировоззрением; его резкий дуализм я описал в одной из глав моего «Тайноведения». Этот дуа­лизм, с одной стороны, признавал, почитал Аура Маздао, ве­ликого Духа Света, который ниспосылает свои импульсы в развитие человечества и является источником добра, вели­чия, красоты. Он имеет своих духов-служителей (Амшаспандов), которые окружают его подобно тому, как Солнце в сиянии откровения небесного лика окружено двенадцатью созвездиями Зодиака. Тут мы имеем светлую сторону этого восходящего к древней Персии дуализма, — а затем мы име­ем ариманического супостата, который вносит в мировое раз­витие человечества мрак, но также и зло, всевозможные пре­пятствия, дисгармонические образования.

4

Это учение было связано с проникновенным познанием констелляций небесных светил — в смысле астрософии или астрологии древних времен. Та индивидуальность в своей тогдашней женской инкарнации могла все это воспринять благодаря тому, что она имела своего рода учителя и друга в одной мужской личности, которая была посвящена во мно­гие из этих переднеазиатских учений, в частности, в халдей­скую астрологию.

5

Итак, имел место живой обмен мыслями между этими двумя личностями во время, последовавшее за вавилонским пленени­ем иудеев. И мы наблюдаем то замечательное явление, что жен­ская личность под воздействием впечатлений, которые она по­лучила чрезвычайно восприимчивым, заинтересованным обра­зом, — стала внутренне ясновидящей и могла обозревать Все­ленную в видениях, передававших космический распорядок.

6

Мы тут действительно имеем дело с замечательной инди­видуальностью, в которой, так сказать, ожило все то, что было ею обсуждено, что было проработано сообща с подружив­шимся с нею упомянутым полупосвященным из Передней Азии. И этой женской личностью овладело настроение, кото­рое можно передать так: «Ах, что такое, в конце концов, все те идеи, которые я восприняла во время учения, по сравне­нию с мощной панорамой имагинаций, которые стоят теперь перед моей душой! Насколько же мир внутренне мощен и богат!» — Это отметила женская личность в отношении сво­их визионерских имагинаций.

7

И именно это ее настроение вызвало размолвку между обеими упомянутыми личностями. Мужская личность при­давала больше значения мыслительному прослеживанию мировоззрения, тогда как женская личность все больше и больше отдавала предпочтение образному. И можно ска­зать, что обе эти личности почти одновременно прошли че­рез врата смерти, но в определенном разногласии друг с дру­гом.

8

И вот, результаты этих земных жизней, я бы сказал, свое­образно сплавились вместе, так что после смерти обе инди­видуальности чрезвычайно интенсивно переживали свои зем­ные жизни в обратном направлении, а также вырабатывали карму между смертью и новым рождением. Интенсивная совместная жизнь была результатом этого особенного зем­ного существования сообща. Мы находим это в особенности у женской личности, у которой после смерти в конце концов не осталось столь сильного предпочтения визионерских има­гинаций. Более того, мы находим у этой женской личности после ее смерти появление своего рода жажды в ближайшей земной жизни постигать вещи в мыслительной форме, — тог­да как в ее земной жизни, только что описанной мною, она постигала вещи преимущественно в вербальной форме, ког­да от переживаний в словах переходят к визионерско-имагинативным переживаниям.

9

И вот эти обе индивидуальности, столь сильно кармически связанные друг с другом, снова воплотились во время первых христианских столетий, когда духовная субстанция христианства заявляла о себе в своего рода научной работе. Я здесь уже упоминал о том, что как раз многие из тех душ, которые теперь искренним образом пришли к антропосо­фии, переживали христианство в эти первые христианские столетия, но переживали его в гораздо более жизненной форме, чем это совершалось позднее. И мы видим тут весьма заме­чательное явление.

10

Мы видим выступление одного человека, чья карма не имеет никакого отношения к тем двум индивидуальностям, о которых я говорю, но который теперь оказался связан с ними исторически как их современник. Мы видим в лице Марциана Капеллы выступление властителя дум того времени.

11

Это есть та самая личность, которая прежде всего написа­ла авторитетную, основополагающую книгу о «Семи свобод­ных искусствах»^* , — популярный учебник времен раннего Средневековья), которая потом играла большую роль во вся­ком воспитании и обучении на протяжении всего Средневе­ковья. Эти «Семь свободных искусств» — грамматика, ри­торика, диалектика, арифметика, геометрия, астрономия и му­зыка — составляли в своей совокупности то, что тогда назы­вали познанием природы и Вселенной.

^* «De nuptiis Philologiae et Mercurii» (около 425 года).

12

Книга Марциана Капеллы сперва кажется несколько су­хой, бесцветной. Однако, мои дорогие друзья, надо знать, что такие книги именно первых времен Средневековья вели свое происхождение из спиритуальных глубин; позднейшие из­ложения, вышедшие из школы Шартра, также еще имеют бесцветный, каталогизирующий характер. И в сухом, бесцвет­ном изложении Марциана Капеллы вопроса о семи свобод­ных искусствах и о действующей за ними Природе надо су­меть разглядеть излияние некоторых инстинктивных высших прозрений. Ибо совокупность этих семи свободных искусств (об этом уже говорилось в этих лекциях) представлялась тогда чем-то сущностным, — самой Природой в целом. И хотя такие личности как Марциан Капелла и другие, описы­вали эти вещи сухо, но они тем не менее знали, что можно узреть ясновидчески то, что диалектика, риторика и т. д. суть живые существа, инспираторы человеческих способностей и человеческой духовной деятельности, — а также то, что богиню Природу надо представлять себе подобной древней Про­зерпине (как я это уже разъяснял здесь).

13

В этом течении, находившемся под влиянием того, что было заложено в семи свободных искусствах и в соответствую­щем взгляде на природу, — в этом течении находилась та женская личность, о которой я говорил, но теперь живущая в мужской инкарнации. В мужскую инкарнацию — в мужс­кое тело, в мужской рассудок — она с самого начала внесла предрасположение к тому, чтобы не прямо выражать в мыс­лях познаваемые вещи, но сначала пережить, выразить их в визионерских прозрениях.

14

Можно сказать: пожалуй, у немногих личностей тогдаш­него времени — в конце V и в начале VI столетия, — кото­рых можно рассматривать в качестве учеников Марциана Капеллы, жило совершенно зримым, живым образом духов­ное содержание эпохи. Та же личность, которая теперь жила в мужской инкарнации, могла прямо говорить о своем об­щении с инспирирующими силами диалектики, риторики и т. д.; она была преисполнена лицезрением духовных дей­ствий.

15

И она снова встретилась с той другой личностью, которая была мужским духом в своей предыдущей инкарнации, а те­перь перевоплотилась в женщину. И эта личность в тепе­решней женской инкарнации была наделена большой ум­ственной культурой. И опять (мы видим, как тут действует карма, как все это обусловлено кармически) между ними возникает интенсивный духовный обмен, — обмен не идеями, но прозрениями, — возникает живая, духовная, интенсивная совместная работа.

16

Нечто примечательное образуется у той личности, которая в предыдущем дохристианском воплощении была женщиной, а теперь родилась мужчиной. Примечательным у этой лично­сти было то, что ее могучие познания проистекали из живых визионерских прозрений, которые обычно бывают связаны с женской натурой, вообще склонной к визионерской жизни. Эта, теперь мужская, личность обладала всеми основными чертами женской инкарнации. И благодаря этому ей откры­лись бесчисленные тайны, относящиеся к взаимодействию Земли и Луны, — касающиеся, например, размножения лю­дей. Как раз в таких областях эта, теперь мужская, личность особенно преуспела в познании.

17

И вот обе эти личности опять прошли через врата смерти, чтобы снова жить между смертью и новым рождением и еще в сверхчувственном мире пережить наступление эпохи души сознательной, — продвинуться там навстречу эпохе души сознательной. Потом та индивидуальность, которая была опи­сана мною сперва в ее женской инкарнации, а затем в ее следующей мужской инкарнации, родилась опять в мужской инкарнации. Очень интересно то, что обе рассматриваемые личности опять родились в одно время. Но и другая лич­ность, которая в своей предыдущей инкарнации (значит, вто­рой из рассматриваемых) была женщиной, теперь родилась мужчиной. Итак, обе рассматриваемые личности теперь од­новременно родились в мужских инкарнациях. Нас должна преимущественно интересовать одна из них — а именно, та, которая в древности была женщиной чисто иудейского пле­мени, а затем, в раннехристианское время, родилась мужчи­ной, который по своему физическому происхождению обладал смешанной кровью. Эта личность потом родилась в XVI столетии как итальянский утопист Томазо Кампанелла. По­истине примечательная личность!

18