Итак, мы имеем дело с Генрихом фон Офтердингеном и должны заняться вопросом: почему Генрих фон Офтердин­ген, пройдя через врата смерти, проходил через мир небес­ных светил в сумеречном состоянии сознания? Почему?

31

Тут нужно проследить ход этого состязания певцов. Ген­рих фон Офтердинген выступает против других. Уже при­зван палач: он должен казнить Генриха, если тот потерпит поражение. Но Генрих фон Офтердинген избегает этой судь­бы. Желая по-новому вести борьбу, он призывает к себе вол­шебника Клингзора из Венгрии. Он действительно устраи­вает приезд в Эйзенах волшебника Клингзора из Венгрии.

32

И вот заново разыгрывается Вартбургское состязание певцов при участии Клингзора. Отчетливо видно следую­щее: Клингзор, теперь выступающий за Генриха фон Офтердингена (который продолжает участвовать в певческом со­стязании), борется не самолично, но привлекает в соратники духовных существ. И чтобы привлечь к борьбе духовных существ, он, к примеру, вызывает у одного юноши одержи­мость таким духовным существом, которое затем поет вместо него. И Клингзор дает выступить в Вартбурге еще более могущественным сверхчувственным силам.

33

Всему тому, что исходит от Клингзора, противостоит Воль­фрам фон Эшенбах. Процедура, которую проделывает Клинг­зор, состоит в том, что такое духовное существо должно выяс­нить, является Вольфрам фон Эшенбах ученым человеком или же нет. Однако Клингзор был загнан в угол Вольфра­мом фон Эшенбахом. Ибо когда Вольфрам фон Эшенбах замечет, что в игре участвует такое духовное существо, он начинает петь о причастии Святых Тайн, о пресуществлении, присутствии Христа в Святых Дарах, — и дух должен уда­литься, так как он не может этого вынести. Ведь за всем этим находятся действительные реальности (да будет мне позволено употребить эту тавтологию).

34

И все же Клингзору удается доказать при помощи мно­жества духовных существ, что Вольфрам фон Эшенбах об­ладает лишь покинутым звездами христианством, христиан­ством, которое больше не считается с Космосом, с миром не­бесных светил, а потому он оказывается неучем в отношении космической мудрости. Этого Клингзор добился. Клингзор доказал, что певец Грааля уже в то время знал о христиан­стве лишь только то, что не касалось космического христи­анства. И Клингзор потому мог выступить с такой духовной крепостью, что он обладал этой мудростью мира небесных светил. Но уже из того способа, как он применяет ее, можно видеть, что к его волшебному искусству примешивается то, что называют «черной магией».

35

Итак, мы видим, что Вольфраму фон Эшенбаху, профану в мире небесных светил, была неправедным образом проти­вопоставлена звездная мудрость. Сейчас речь идет о време­ни XIII столетия перед выступлением на Земле тех домини­канцев, о которых я упоминал; речь идет о том времени, ког­да христианство именно там, где оно было особенно величе­ственным, отклоняло всякое прозрение в мир небесных светил, когда лишь при внутреннем отчуждении от христианства могла еще существовать звездная мудрость, — как в случае Клингзора из Венгрии.

36

Генрих фон Офтердинген, призвав Клингзора, тем самым заключил союз с нехристианской «звездной мудростью». Вследствие этого Генрих фон Офтердинген остался в неко­торой мере связанным не только с личностью Клингзора, которая позднее исчезла из его сверхчувственной жизни, но в особенности остался связанным с отрешенной от христи­анства космологией Средневековья. И вот так жил он даль­ше, во время между смертью и новым рождением, а потом снова воплотился, как я описал вам, изживая известную не­уверенность в отношении христианства.

37

Но существенным тут является следующее. Он опять, умирая, проделывает путь в обратном направлении; и сле­дуя этим путем в обратном направлении в мире душ, он стал­кивается на каждом шагу с необходимостью снова прибли­зиться к миру небесных светил, а для этого принять участие в той суровой битве, которую должен был начать Михаил за свою власть именно в последней трети XIX столетия против тех демонических сил, которые связаны с нехристианской космологией Средневековья. И чтобы сделать эту картину полной, добавим: можно вполне точно ясновидчески узреть, что среди тех, кто ожесточенно воевал против власти Миха­ила и против кого должны были выступить духи Михаила, присутствовали — и еще теперь присутствуют — те самые духовные существа, которые некогда в Вартбурге были выз­ваны заклинаниями Клингзора, чтобы выступить против Воль­фрама фон Эшенбаха.

38

Итак, перед нами предстает здесь некий человек, который в результате своей кармы ненадолго вступил даже в орден монахов-капуцинов, но тем не менее не мог подойти к хрис­тианству, — не мог подойти потому, что он нес в себе антаго­низм по отношению к христианству, который он воспринял тогда, когда призвал из венгерской страны Клингзора на помощь против Вольфрама фон Эшенбаха, певца Парсифаля. И в то время как в подсознании этого человека все же приглушенно сказывалась нехристиансткая космология, в его обыкновенном сознании наличествовало какое-то рациона­листическое христианство, не представлявшее особенного интереса. Интерес представляет только его жизненная борь­ба — попытка при помощи христианского рационализма обосновать своего рода рационалистическую религию.

39

Но видите ли, мои дорогие друзья, самым важным, самым значительным является то, что можно усмотреть взаимосвязь между абстрактным рационализмом, проницательным абст­рактным мышлением, и тем, что творится в подсознании: приглушенные, обессиленные представления о небесных све­тилах и отношения к небесным светилам изживают себя в сознании как абстрактные мысли.

40

И когда затем прослеживаешь, как сформировались в сво­ей карме самые толковые, в материалистическом смысле, люди современности, то приходишь к тому, что эти люди, главным образом в их прошлых земных жизнях, имели дело с косми­ческим уклоном в черную магию. Это очень важная законо­мерность.

41

У крестьян инстинктивно сохранилось чувство отвраще­ния к тому человеку, который показывает себя слишком тол­ковым в рационалистическом смысле; этого они не терпят. В таком их отношении инстинктивно присутствует нечто, восходящее к таким закономерностям.

42

Да, мои дорогие друзья, взгляните теперь на все это с нашей точки зрения. Такие духи встречались в последней трети XIX столетия и в начале XX. Они принадлежали к самым интересным*. Так, например, перевоплощенный Ген­рих фон Офтердинген, который имел дело с самым черным магом своего времени, с Клингзором, оказывается интерес­ным именно из-за своего рационалистического рассудка.

43

Но тут же обнаруживаются трудности, мешающие пра­вильным образом подойти к звездной мудрости. И этот пра­вильный подход к звездной мудрости, который нужен для того, чтобы проникать ясновидческим взором в карму, возмо­жен только в свете верного видения власти Михаила и вер­ной позиции по отношению к Михаилу.

44

Это опять подтверждает то, что через всю действитель­ность новейшего времени проходит одно течение духовной жизни (я показал его сегодня вам на одном конкретном при­мере — на примере человека, ставшего прообразом фигуры Штрадера), — течение, которое затрудняет непредубежден­ный подход к науке о небесных светилах, а тем самым и к науке о карме. Как все же это осуществить, и притом надеж­но осуществить, вопреки нападкам с той стороны, которую я охарактеризовал, — как подойти к звездной мудрости и к познанию кармы — об этом разговор пойдет завтра.

45