Современное познание рассматривает человека совсем внешним образом в отношении его органов, в отношении его нервов, кровеносных сосудов и т. д. И кто рассуждает о здоровье и болезнях человека таким образом, тот не в состо­янии найти в нем дух или душу. И можно сказать следую­щее. Современный анатом, современный физиолог мог бы сказать то, что сказал однажды знаменитый астроном в ответ на вопрос, заданный ему правителем: «Я обыскал всю Все­ленную, все светила с их движениями, но я нигде не нашел Бога». Так сказал тот астроном. Современный анатом и физиолог мог бы сказать: «Я исследовал все — сердце и почки, желудок и мозг, кровеносные сосуды и нервы, — но не нашел души и духа».

16

Видите ли, все то, что составляет трудности, например, для современной медицины, находится именно под этим влияни­ем. И все это должно теперь претерпеть развитие в соответ­ствии с требованиями, предъявляемыми к антропософскому движению, ко всему Антропософскому обществу, и в частно­сти — к отдельным группам специалистов (например, я рассказывал о «пасторской» медицине в группе специально под­готовленных к этому лиц^*. Ибо должен быть найден дос­туп также и к тем закономерностям, которые в конечном сче­те принадлежат динамике кармических потоков. И для па­тологии и терапии станет ясно, как при наблюдении больно­го и здорового человека необходимо вникать во все то, что говорится о душе и духе (это помимо внешне физического, — при всем почтении к данным естествознания, о чем я все­гда повторяю). Вскоре будет видно, сколь необходимо в от­ношении здорового и больного человека вникать в высшие члены его существа; я имею в виду книгу^**, над которой я работаю вместе с моей дорогой сотрудницей, госпожой док­тором Вегман. Эта книга скоро выйдет в свет и она относит­ся именно к этой области. Такие последствия, которые .ищут доступа к тому, чтобы верным путем проникнуть от физичес­кого человека к человеку духовному, лишь тогда дадут пер­спективные результаты, если они будут проводиться верным образом. А именно, к такой работе должны быть привлечены не просто исследовательские силы нашей современности, но как раз те исследовательские силы, которые принимают во внимание кармические взаимосвязи, возникающие в ходе ис­торического развития человечества. Надо работать с зако­номерностями кармы, для того чтобы проникнуть в тайны, о которых тут идет речь. Начальные шаги в этом направле­нии сделаны в первом томе труда, который скоро появится. Этот (мой и доктора Вегман) труд получит свое продолже­ние; и тогда будет сделан следующий шаг — от более эле­ментарных вещей к тому, что именно в этой медико-патоло­гической области может стать вкладом в познание человека. Это возможно осуществить только потому, что госпожа док­тор Вегман в своих медицинских исследованиях так вос­принимает факты, что они у нее естественным образом пере­растают в духовное восприятие человеческого существа. Но в ходе этого исследования, при ясновидческом рассмотрении системы органов человека в духовной перспективе, открыва­ются вещи, которые приводят также и к кармическим зако­номерностям. Этот способ рассмотрения надо развивать, чтобы узреть то духовное, которое находится не за человеком в целом, но именно за отдельными органами (за одним орга­ном находится, например, мир Юпитера, за другим органом —мир Венеры и т. д.); такие ясновидческие восприятия открывают возможность проникнуть за пределы человечес­кой личности в ее прошлые земные жизни. В нынешней зем­ной жизни человек предстает перед нами в границах своей кожи. Если мы обретаем способность ясновидчески прони­кать в отдельные органы человека, тогда то, что содержится внутри его кожи, расширяется таким образом, что каждый орган указывает на то или иное направление в мире, и при этом образуются пути, ведущие в макрокосм. А затем дан­ный человек снова вводится в свои пределы; и это именно то, что нам нужно, — человек, который снова воссоздан духовно после того, как он преодолел свою нынешнюю форму, огра­ниченную кожей. И если физическую реальность, которая сильно отличается от представлений нынешних анатомов и физиологов, расширить вовне, тогда это даст ясновидческие созерцания, соответствующие прозрениям в прошлую зем­ную жизнь данного человека. Так переживаются взаимосвя­зи, которые проливают свет на историю развития человече­ства, а также проясняют современность с ее физической сто­роны. Ведь все прошлое человека живет в его современнос­ти. Впрочем, этот общий абстрактный тезис, разумеется, еще ничего не выражает, ибо то же самое говорят и материалис­ты; все дело в том, как живет это прошлое в современности. Теперь я хотел бы привести вам один пример, который сам по себе столь поразителен, что вызвал во мне величай­шее удивление, когда это обнаружилось как результат про­веденного мною исследования. И многое из того, что продумывалось мною прежде в этой области, должно быть пере­смотрено или, по меньшей мере, дополнено.

^* «Пасторско-медицинский курс» (Дорнах, 8-18 сентября 1924 г.) (ПСС, том 318).)

^** Рудольф Штейнер, Ита Вегман. Основы для расширения врачебного искусства на базе духовнонаучных познаний. Книга вышла в 1925 году уже после смерти Рудольфа Штейнера (ПСС, том 27).

17

Видите ли, для того человека, который осмысленно на­блюдает ход истории, одно событие, происшедшее как раз в первые века христианства, окутано особой тайной. Мы ви­дим там одну личность, которая внутренне очень мало при­годна к тому, что ей довелось совершить, — мы видим уже упоминавшегося мною императора Константина, принявше­го христианство, чтобы сделать из него то, чем потом стало официальное христианство Западной Европы. Но мы видим рядом с ним (разумеется, не в буквальном смысле, но при охвате больших промежутков времени), — видим рядом с Константином Юлиана Отступника — личность, в которой жила мудрость мистерий. Юлиан Отступник говорил о трой­ственном Солнце. И он поплатился за это жизнью, ибо стал тогда рассматриваться как предатель тайн мистерий. Это считалось тогда недопустимым. Но Юлиан Отступник зани­мал своеобразную позицию по отношению к христианству. Приходишь в недоумение от того, что эта тонко мыслящая, гениальная голова была столь мало восприимчива к вели­чию христианства. Но это происходило потому, что он в сво­ем окружении видел мало внутренней честности, как он по­нимал ее. А среди тех, кто ввел его в античные мистерии, он находил еще много честности — положительной, активной честности.

18

Юлиан Отступник был злодейски убит во время похода в Азию. Об этом убийстве люди много фантазировали. Но оно произошло именно потому, что в Юлиане Отступнике видели предателя тайн мистерий. Это было вполне подго­товленное убийство.

19

Когда познакомишься с тем, что жило в Юлиане Отступ­нике, тогда возникает глубокий интерес к тому, как жила эта индивидуальность дальше. — Ибо это есть совершенно сво­еобразная индивидуальность, — такая, о которой можно ска­зать: больше, чем Константин, больше, чем Хлодвиг, больше, чем все другие он был пригоден для того, чтобы проложить пути христианству! И это было заложено в его душе. Если бы время благоприятствовало этому, если бы тогда были со­ответствующие условия, то Юлиан мог бы пронести прямую эстафету от древних мистерий — от их дохристианского Христа, от реального макрокосмического Логоса — к тому Христу, который должен был действовать в человечестве после Мистерии Голгофы. И если духовным образом вникнуть в Юлиана, то открываешь нечто замечательное. Это существо отступника было у него только шелухой, в основе же его души было стремление постигнуть христианство, — стрем­ление, которому, однако, Юлиан не дал проявиться: он пода­вил его в себе под влиянием тех нелепостей, какие Цельс написал об Иисусе. Оказывается, что и гениальная личность порой поддается влиянию людских глупостей. Таким обра­зом, ощущаешь, что Юлиан, собственно, был душой, пригод­ной проложить пути христианству, — вывести христианство на путь, ему надлежащий.

20

И вот потом расстаешься с этой душой Юлиана Отступ­ника в ее тогдашней земной жизни и с величайшим интере­сом начинаешь прослеживать дальше путь этой индивиду­альности через духовные миры. Но тут есть нечто неясное. Вокруг этой души витает нечто неясное, и только при самом интенсивном стремлении удается достигнуть в этом отноше­нии ясности. В Средние века существовало множество ле­гендарных воззрений, которые были тем не менее адекват­ными действительным событиям. Я уже упоминал о том, на­сколько адекватными — хотя вместе с тем, конечно, и легендар­ными — были сказания, связанные с личностью Александра. Сколь живым является изображение жизни Александра еще в передаче патера Лампрехта! А воспоминание о Юлиане таково, что всегда можно сказать: оно, собственно, хочет из­бежать человеческого наблюдения. И если хочешь это про­следить, то надо приложить величайшие усилия, чтобы удер­жать на этом свой духовный взор, ибо оно непрестанно ус­кользает от него. Прослеживаешь его через столетия вплоть до Средневековья — оно ускользает. И если потом все же удается проследить то, что сохранилось от Юлиана, тогда со своим духовным наблюдением «приземляешься» в одном примечательном пункте, который, собственно, никак не явля­ется историческим, но тем не менее — он историчнее истори­ческого: «приземляешься» наконец подле одной женской личности, в которой находишь душу Юлиана. Эта женская личность совершила в жизни нечто важное, несмотря на гнет ее собственных переживаний. Эта личность видела не в самой себе, но в другой личности некое отражение судьбы Юлиана Отступника, поскольку Юлиан Отступник предпри­нял поход на Восток и там, на Востоке, был предательски убит.

21

Видите ли, это — Герцелойде, мать Парсифаля; она — историческая личность, хотя история о ней ничего не сооб­щает. Она была замужем за Гамуретом, который во время похода на Восток погиб из-за предательства, его судьба ука­зала Герцелойде на ее собственную судьбу в ее прошлой жизни в качестве Юлиана Отступника. Благодаря этому указанию, глубоко проникшему в ее душу, Герцелойде совер­шила то, о чем говорится в легенде (но что исторически бе­зусловно достоверно) по поводу воспитания ее сына Парси­фаля. Эта душа Юлиана Отступника, которая в своих глу­бинах осталась той же, так что можно полагать, что она, соб­ственно, была призвана указать христианству верный путь, — она затем в Средние века оказалась воплощенной в жен­ском теле, в женской личности Герцелойде, которая и посы­лает Парсифаля отыскать и указать христианству эзотери­ческие пути.

22

Вы видите, как таинственно, как загадочно подчас проле­гают пути человечества в глубинах его земного существова­ния и за его кулисами. Этот пример, который примечатель­ным образом переплетается с тем, что уже говорилось в свя­зи со школой Шартра, обратит ваше внимание на то, как удивительны пути человеческой души и пути развития всего человечества. Этот пример получит некое продолжение в том, что я еще скажу о жизни Герцелойде и о том, кем был Парсифаль. Об этом в следующий раз.

23