Дорнах, 12 сентября 1924 г.

Если мы хотим, чтобы человеческое мышление и деяние вновь были пронизаны духовной жизнью, тогда необходимо со всей серьезность воспринять такие ясновидческие пред­ставления о духовном мире, какие были проведены перед нашими душами в последних лекциях, так как в течение сто­летий именно их недоставало цивилизованному человечеству.

1

Направляя свой взор в прошлое на различные эпохи ис­торического развития человечества, мы видим, как в более ранние времена человеческие деяния на Земле повсюду были связаны с тем, что совершается в сверхчувственном мире. Дело обстоит не так, как если бы у большей части человече­ства в последнее время отсутствовало абстрактное знание о сверхчувственном: этого нельзя сказать. Но отсутствует му­жество, необходимое для того, чтобы связать конкретно про­исходящее в земном мире с конкретными свершениями ду­ховной жизни и ее творчества.

2

Мы приступаем к этому с уже предпринятыми нами на­блюдениями. Когда мы рассматриваем земную жизнь челове­ка, то мы можем привести ее в связь с жизнью между смертью и новым рождением; и мы можем то, что происходит в земной жизни того или иного человека, связать с тем, что совершается в ряду следующих одна за другой земных жизней.

3

Мы начали рассматривать духовно-сверхчувственное те­чение, которое связано с современным течением Михаила. На служение последнему поставлена антропософия. Тем самым мы вступили на путь, который должен привести нас к карме самого антропософского движения и тем самым — к карме отдельных личностей, которые честным образом, то есть исходя из непосредственного внутреннего порыва, свя­зали жизнь своей души, своего духа с антропософским дви­жением.

4

Я обратил ваше внимание на то, как в то самое время, когда на Земле в 869 году имел место вселенский собор, оказавший в дальнейшем глубокое влияние на культурную жизнь всего христианского Средневековья, под эгидой Михаила совершилось одно сверхчувственное событие. Надо отметить ту глубокую боязнь, вследствие которой просвещенные умы Средневековья избегали говорить о трехмастном составе че­ловека из тела, души и духа. Ибо этот восьмой вселенский собор в Константинополе объявил учение о трехчастном человеке еретическим, и при той власти, какую имели такие духовные постановления в Средние века, становится понят­ным, почему вся духовная жизнь в этой части Земли оказа­лась помрачена.

5

Но тем интенсивнее становится та духовная жизнь, кото­рая с древнего времени готовит Михаилово течение XX сто­летия, — то Михаилово течение, в котором мы находимся с последней трети XIX столетия и в котором мы, как и все человечество, будем находиться еще три или четыре столе­тия. Сегодня мы хотим указать на поступательное развитие этого течения, чтобы послезавтра приблизиться к тому, что связано, с одной стороны, с кармой антропософского движе­ния, а с другой стороны — кармически связано с духовной жизнью современности.

6

Я уже говорил о том, что на своего рода сверхчувствен­ном надземном Соборе, состоявшемся в то самое время, когда имел место восьмой вселенский собор в Константинополе, встретились индивидуальности Гарун аль Рашида и его муд­рого советника с индивидуальностями Александра и Арис­тотеля; там находились также некоторые индивидуальности из того времени, когда имело место Артурово рыцарское слу­жение. И, как я разъяснил, все это произошло под эгидой Михаила.

7

Потом я обратил ваше внимание на то, как Гарун аль Рашид снова появился на Земле, перенеся в Европу восточ­ную духовную жизнь вместе со ставшим нехристианским учением Аристотеля, — появился как лорд Бэкон, Бэкон Веруламский, имевший большое влияние на духовную жизнь Европы, проявившееся, однако, лишь в материалистическом смысле. И я обратил ваше внимание на то, как охарактери­зованный мною советник Гарун аль Рашида снова появился в лице Амоса Коменского, о котором можно сказать много хорошего, но который, с другой стороны, в своем стремлении ввести в школьное обучение образную наглядность, способ­ствовал материализму тем, что резко акцентировал непос­редственную чувственную наглядность.

8

Вы видите, как тогда, в конце XVI — начале XVII столе­тия, вошло в земную жизнь то течение, которому было не по пути с прямым продолжением христианства и которое вне­сло в европейское духовное развитие чуждый христианству элемент. Но с другой стороны, действовали также дальше, — правда, теперь в сверхчувственных мирах, — индивидуаль­ности Аристотеля, Александра и всех тех, кто примыкал к ним, будучи связанными с течением Михаила.

9

Но, кроме того, внутри этого течения действует — частич­но в сверхчувственных мирах, а частично на самой Земле — еще некое начало, — действует через некоторых личностей, которые находились в связи с этим сверхчувственным тече­нием, когда переживали время между смертью и новым рож­дением; они затем появлялись на Земле в течение ближай­ших столетий. Эти личности были больше связаны не с александризмом, не с аристотелизмом, а с Платоном и со всем тем, что потом выросло из воззрений Платона.

10

И мы видим, как в столетиях, следующих за IX веком, на Земле воплощаются платонически ориентированные духи. В Средние века они продолжали развивать то учение, кото­рое официальным христианством, официальным католициз­мом рассматривалось как еретическое, но которое было ис­тинным христианским учением. Те индивидуальности, кото­рые продолжали христианский аристотелизм, задерживались в духовных мирах, ибо на Земле в IX-XII столетиях для этого духовного течения не было — согласно условиям раз­вития — никакой опоры. Наоборот, те, кто имел преимуще­ственно платоновский образ мыслей, могли с особой интен­сивностью развиваться в некоторых изолированных духов­ных местах. Мы находим в среде официального, все более и более распространяющегося католического христианства в некоторых школах таких личностей, которые продолжали древнюю традицию мистерий и, исходя из нее, проливали свет на христианство. И таким местом, куда влилось все то, что продолжало традицию мистерий, была спиритуальная школа Шартра, внутри которой действовали такие умы как Бернард Сильвестр, Алан Островитянин и другие, о которых я часто упоминал в последнее время.

11

Что же, собственно, такое пришло тогда для развития ду­ховной жизни и, в конце концов, влилось в эту замечатель­ную школу Шартра, которая известна людям лишь с ее внеш­ней стороны? Это есть некая духовная жизнь, которую, в сущности, полностью проспали в Новое время, — духовная жизнь, в которой еще взращивались древние традиции мис­терий. Внутри этой духовной жизни мы, в частности, везде находим в качестве господствующего духовно-проникновен­ное воззрение на природу, которое целиком отличается от того абстрактного естествознания, которое позднее проник­ло во все круги человеческого общества и которое знает за­коны природы, выраженные в одних лишь понятиях.

12

То, что это духовное течение переносило из природы в человеческую душу, было чем-то всецело одухотворенным, —было живым деянием и самой жизнью, а не лишь абстрак­тными, мертвыми, понятийными законами природы. Тогда еще мало обращали внимание на то, что позднее стало вызы­вать восхищение людей, — на современные химические эле­менты. Но тем больше взирали на то, что называлось «эле­ментами» в старом смысле, — на землю, воду, воздух, огонь. В тот самый момент, когда эти элементы познавали не просто в словах, но посредством традиции, еще пронизанной духом древнейших мистерий, — в тот самый момент лицезрели то, что отсутствует в наших современных 70-80 химических эле­ментах, но наличествует в тех четырех элементах, а именно — мир элементарной духовности, мир определенных эле­ментарных существ, в который тотчас погружаешься, как толь­ко вживаешься в эти четыре стихии.

13

И затем лицезрели, как сам человек в отношении его внеш­ней телесности причастен к этой жизни и творящей деятель­ности земли, воды, воздуха, огня, — лицезрели, как это стано­вится в нем органическим образованием. И тогда те, кто та­ким образом всматривался в жизнь и творящую деятельность этих четырех стихий, усматривали в этом не какие-то «законы природы», но за землей, водой, воздухом, огнем про­зревали великое живое существо — богиню Природу. И они получали из этого прозрения непосредственное ощущение того, что богиня Природа сперва обращается к человеку толь­ко одной половиной своего существа, другая же половина ее существа сокрыта в том мире, в котором человек находится во время сна, от засыпания до пробуждения, где «я» и аст­ральное тело человека пребывают в духовном окружении, составляющем основу мира природы, — пребывают совмест­но с элементарными существами, лежащими в основе эле­ментов природы. И мы повсюду в упомянутых изолирован­ных духовных местах и школах находим учителей, которые в больших или меньших человеческих группах говорят о том, как богиня Природа в своих внешних проявлениях, ко­торые предстают человеку в его бодрственном состоянии, обнаруживает одну часть ее живого и творческого существа, — но при этом во всех стихийных явлениях мира природы, в бурях, непогоде и т. п. и во всем том, что окружает и кон­ституирует человека, принимает участие нечто такое, что че­ловек не может воспринять и что сокрыто от него во тьме сна.

14

Эти ученые тогдашнего времени ощущали великую боги­ню Природу как то, что в течение половины времени восхо­дит и являет себя в природе, воспринимаемой внешними орга­нами чувств, — но они ощущали также, как она каждую ночь удаляется и ежегодно в определенное время погружается вглубь, действуя и творя в тех просторах, которые сокрыты от человека, погруженного в сон. И это было прямым про­должением представления древних мистерий о Прозер­пине.

15

Подумайте только о том, что, собственно, это означает. Мы имеем теперь естественнонаучное воззрение на природу, ко­торое сплетено из мыслей, состоит из «законов природы», — которое гласит и мыслит абстрактно и в котором нет ничего жизненного. А в то давнее время еще существовало воззре­ние на природу, согласно которому люди взирали на нее так, как взирали они на деятельную дочь Деметры — богиню Прозерпину. И в представлениях, которые сообщались в тех школах и происходили из еще живой традиции, наличество­вало много изречений и выражений, в точности продолжав­ших то, что в древних мистериях говорилось о Прозерпине. Когда же хотели привести человека к пониманию его душевной жизни на основе понимания его жизни телесной, ему объясняли следующее: «В отношении телесности ты со­стоишь из элементов, в которых творят и элементарные су­щества, но ты несешь в себе душу. Она не подчиняется вли­янию этих существ, но, наоборот, господствует над этой орга­низацией элементов; эта душа находится под влиянием пла­нетарного мира Меркурия, Юпитера, Венеры, под влиянием Солнца и Луны, Сатурна, Марса». — И человеческий взор в целях изучения психологии направлялся тогда ввысь, к тай­нам планетарного мира. Тогда человеческое существо рас­ширялось, восходя от телесного к душевному через созерца­ние сопринадлежности человека к окружающему миру,— переходя от творящей деятельности элементов земли, воды, воздуха, огня к тому, что свершали в человеческой душевной жизни планеты, включая Солнце и Луну, своим кружением, своим видом, своим световым воздействием, своим таинствен­ным оккультным воздействием. И от богини Природы, рань­ше именовавшейся Прозерпиной, обращались ввысь к тем Разумам, к тем гениям планет, Солнца и Луны, — ради того, чтобы постичь человеческую душевную жизнь.

16

И потом, когда надо было постичь духовную жизнь, — ибо учителя этих изолированных школ — вопреки догме восьмого константинопольского собора — никогда не дава­ли отвратить себя от рассмотрения духа, — когда надо было постичь духовную жизнь, тогда направляли ясновидческий взор ввысь к неподвижным звездам, к их конфигурациям и особенно к созвездиям круга Зодиака. Там постигали то, что человек несет в себе как дух, — постигали из констелляций небесных светил, их вида и из познания духовных властей, находящихся в неподвижных звездах.

17

Так постигали человека, исходя из окружающего мира, из Космоса. Так тогда постигали макрокосм и микрокосм, то есть человека. Таково было учение о природе в тогдашнее время. Им вдохновлялись в изолированных духовных шко­лах, но отдельными личностями, живущими повсюду, оно доставлялось также и прочим людям. И это учение достигло своего рода кульминации, будучи чудесным образом препо­даваемо в школе Шартра такими личностями как Бернард Сильвестр, Алан Островитянин и др.

18

Эта школа Шартра поистине есть нечто совершенно чу­десное. Когда ныне берешь в руки относящиеся к ней кни­ги, то они воспринимаются как некие каталоги имен (о чем я уже говорил). Но в тогдашнее время было принято пи­сать именно таким каталогизирующим стилем о содержа­нии полнокровной духовности. И тот, кто может прочесть такие вещи, воспринимает именно из их композиции то, что восходит к учителям школы Шартра и что пронизано древ­ней спиритуальностью. Глубокая спиритуальность школы Шартра оказывала свое действие не только посредством того, чему там учили и что многочисленные ученики выно­сили из нее, но она действовала и непосредственно спиритуальным образом. В духовную атмосферу человечества излучалось оккультным образом то, что как полнокровная духовность жило в Шартре. Поэтому мы видим, как через всю Францию вплоть до Италии проникают духовные лучи этой школы Шартра. В различных школах, известных в истории под своими внешними наименованиями, учили ука­занному природоведению.

19