Дорнах, 7 сентября 1924 г.

Дорогие друзья, позавчера я говорил о том, что теорети­ческие рассуждения о карме и повторных земных жизнях остаются чем-то безжизненным, если соответствующее рас­смотрение не приводит также к действительному понима­нию практической жизни, то есть к рассмотрению этой жиз­ни в смысле кармы и повторных земных жизней. Однако к такому рассмотрению, какое подразумевается здесь, надо приступать с величайшей серьезностью. Ибо уже можно сказать следующее: искушение, которому поддается чело­век, создающий для себя идеи о всевозможных кармичес­ких взаимоотношениях и о всяческих вещах, связанных с повторными земными жизнями, — это искушение очень ве­лико, и источник иллюзий в этой области чрезвычайно боль­шой. Ведь исследования в этих направлениях можно в дей­ствительности предпринимать только тогда, когда духов­ный мир в определенном смысле становится открытым для такого исследователя, благодаря достигнутому им душев­ному развитию.

1

Впрочем, также требуется, чтобы слушатели, внимающие сообщениям о таких исследованиях, для убежденности в ис­тинности сообщаемого опирались на все то, что так или ина­че обнаруживается в ходе подобного исследования. Собствен­но, дело не просто в доверни тому, кто без обиняков начина­ет говорить о повторных земных жизнях, а в том, что извле­ченное из подобных оккультных глубин должно быть подкреплено тем, достоверным, что уже изначально имеется в наличии.

2

И вот я думаю, что в течение 23-24-х лет развития ант­ропософии было получено достаточно оккультного мате­риала, чтобы теперь можно было представить результаты и этого рискованного исследования о карме и повторных зем­ных жизнях перед теми слушателями, которые обрели до­верие к сообщаемому благодаря знанию других областей жизни духа, развернутых перед нами в ходе времени. Впро­чем, здесь присутствуют многие, состоящие членами нашего Общества лишь со сравнительно недавнего времени. Одно это означало бы невозможность развития Общества, если бы для его новых членов нам приходилось бы, так сказать, начинать с самого начала. С другой стороны, мы испытыва­ем большую радость и удовлетворение по той причине, что на этих содержательно насыщенных лекциях здесь также появилось большое число старейших друзей-антропософов, переживших вместе с нами почти все антропософское раз­витие. Ведь в ходе времени должны быть созданы возмож­ности для того, чтобы в Антропософском обществе его не­давние члены подводились старейшими именно к тому, что должно культивироваться в ходе развития Антропософс­кого общества.

3

Я говорю это потому, что те рассмотрения, которые станут исходным пунктом для содержания ближайших лекций, со­держат в себе нечто такое, что может показаться поистине рискованным. Но, мои дорогие друзья, человеческая жизнь впервые выступает в верном освещении лишь тогда, когда она рассматривается, сообразно истине, как проходящая че­рез повторные земные существования. Однако серьезное, ответственное исследование в этой области дается вовсе не­легко, ибо его результаты, собственно, противоречат опреде­ленным образом тем представлениям, которые обычно со­здают себе об этом люди.

4

Ведь когда кто-либо рассматривает человеческую жизнь с ее кармическим содержанием, то его прежде всего поража­ют удары судьбы, связанные или с профессией человека, или с его призванием, социальным положением и т. п. В отноше­нии содержания земной жизни человека нетрудно обнару­жить, что оно связано с теми свойствами данного человека, которые могут внешне и не выступать, но вместе с тем ука­зывают на глубины его душевного существа. Заглядывая же в те недра, в которых можно узреть повторные земные жиз­ни, необходимо отвлечься от многого из того, что внешне накладывает свою печать на судьбу человека в его земной жизни.

5

Так что не следует думать, что для кармы, проходящей через различные земные жизни человека, имеет большое зна­чение его внешняя профессия или его внутреннее призва­ние. Представьте себе только, насколько поверхностно свя­зана с кармическим достоянием человека его внешняя про­фессия, скажем, профессия служащего и т. п. Для собствен­но кармических закономерностей судьбы то, что характерно для такой внешней профессии, не имеет никакого значения. Так же обстоит дело и с внутренним призванием. Как легко поддаться искушению думать о музыканте, что он в одной из его предыдущих земных жизней уже был музыкантом или, по крайней мере, художником! Однако это бывает только в редчайших случаях. Ибо, как устанавливает действительное исследование, длительно действующая карма, длящиеся вза­имосвязи судьбы преимущественно погружены внутрь чело­веческой души и мало затрагиваются внешней профессией и внутренним призванием человека: они больше связаны с внутренними душевными способностями и разного рода ду­шевным сопротивлением, то есть связаны с моральными вза­имоотношениями, которые в конце концов могут давать о себе знать в каждой внешней профессии и в любом внутрен­нем призвании.

6

Но потому-то при исследовании кармы, исследовании вза­имосвязей судьбы, необходимо обращать внимание на такие обстоятельства в жизни человека, которые кажутся подчас второстепенными. Я снова напомню об одном факте, кото­рый мне встретился в жизни.

7

Я должен был исследовать кармические взаимоотноше­ния одного человека^*, который отличался в жизни некото­рыми особенностями; он имел свою задачу в жизни, у него была своя профессия. Однако, направляя интуитивный взор на профессиональную деятельность этого человека и на то, что он делал, например, из своего дружелюбного отношения к людям, я не получал никаких указаний на его прошлые земные жизни. Казалось, что все это не могло не быть свя­занным с его прошлыми земными жизнями,— однако для ясновидческого взора не обнаруживалось никакого указа­ния на это. Путем ясновидения, направленного на эти факты его профессии и дружелюбного отношения к людям, не уда­валось проникнуть в прошлые земные жизни этого челове­ка. Наоборот, в отношении этой личности кое-что удалось получить курьезным образом — благодаря одной ее второ­степенной житейской привычке. Этот человек был препода­вателем; он читал лекции и, прежде чем начать говорить, совершенно автоматически вытаскивал носовой платок, что­бы высморкаться. Я часто слушал его лекции и всегда на­блюдал, что прежде чем начать говорить, — последовательно излагать свой предмет, — он сперва вытаскивал носовой пла­ток и сморкался. И делал он это не во время беседы, а имен­но тогда, когда должен был последовательно излагать свой предмет. Это создавало определенный образ, который пре­доставлял возможность заглянуть в прошлую земную жизнь этого человека.

^* О каких взаимоотношениях идет речь, до сих пор установить не удалось.

8

Я привожу этот пример как особенно гротескный. По­добные примеры не всегда столь гротескны, но надо обла­дать способностью вникнуть в человека, охватив его в целом, если вообще хочешь действительно и достоверно узреть его карму. Видите ли, когда человек имеет определенную про­фессию, то она для более глубокого взгляда есть нечто такое, что может быть приобретено посредством надлежащего вос­питания и т. д. Но когда он не может не вытащить носовой платок и не высморкаться, прежде чем начать держать речь, это уже зависит от его внутренней конфигурации и гораздо более интимно связано с его существом. Впрочем, приведен­ный радикальный пример являет собой крайний случай. Эти вещи не всегда оказываются такими. Но я хотел бы с его помощью показать вам, что при исследовании кармы то, что находится на поверхности жизни человека, как правило, по­чти всегда бесполезно и надо вникать в интимные вещи, но при этом не в надуманные, а в те, которые открыто выступа­ют в жизни.

9

После этого введения я хотел бы теперь начать разговор о том, о чем собираюсь вам говорить, — разумеется, с необхо­димыми оговорками, а именно: каждый человек может верить или не верить тому, что я скажу, но хочу уверить вас в том, что вещи, которые я опишу, основываются на глубочай­шей серьезности духовнонаучного исследования.

10

Такие вещи не обнаруживаются, если к их исследованию приступают с установкой нынешних исследователей; иссле­дования, касающиеся кармы, сами должны проистекать из кармы же. Я должен был упомянуть об этом в конце нового издания моей «Теософии»^* , ибо среди многих странных тре­бований, которые в ходе жизни были предъявлены мне, есть и предложения предстать перед сотрудниками некой психо­логической лаборатории, чтобы они могли исследовать, обо­снованно ли то, что я сообщал о духовной науке. Это требо­вание является столь же смехотворным, как если бы человек представил определенные математические выкладки и ре­зультаты, но вместо того, чтобы исследовать эти последние, пожелали бы исследовать в психологической лаборатории его самого с целью проверки, является ли он настоящим ма­тематиком или нет. Однако подобные смехотворные требо­вания ныне серьезно выдвигаются в среде ученых. То, что из подобных опытов, само собой разумеется, не может получиться ничего, я отчетливо высказал в конце нового издания моей «Теософии», упомянув также о том, что все пути исследова­ния какого-либо конкретного результата, добытого духов­ной наукой, сами должны быть подготовлены духовно-сверх­чувственным способом.

^* См. «Отдельные замечания и добавления» (к 9-му изданию 1918 г.

11