Итак, мы имеем теперь три состояния сознания: бодрству­ющее сознание, сновидческое сознание и сознание сна без сновидений. Но если мы обратимся назад к прадревним вре­менам человеческого развития, — как уже сказано, не к исто­рическим временам, а к доисторическим, познаваемым толь­ко с помощью тех средств, о которых мы будем говорить в ближайшие дни, — то мы находим там у человека также три состояния сознания, но совсем другого рода. То, что мы пере­живаем теперь в бодрственном состоянии сознания, тогда не переживалось вовсе: в прадревние времена человеческого развития вместо резко очерченных, четко разграниченных материальных предметов и существ переживались расплыв­чатые контуры.

31

Если бы человек той эпохи смог увидеть всех вас, как вы здесь сидите, то он увидел бы вас не в четких контурах, кото­рые обрисовывают ваше человеческое существо разграничи­тельными линиями, как мы видим это сегодня, но ваши фигу­ры были бы для его обычного бодрственного сознания рас­плывчатыми; все, что мы сегодня видим и что тогда было неясно видимо, было для него везде пронизано некой ауричностью, духовным сиянием и блистанием, и мерцанием, и пе­реливами, которые далеко распространялись за пределы того, что мы теперь видим. Все вы, сидящие здесь, обнаружили бы для такого наблюдателя свои ауры, и он видел бы эти мерца­ющие, сияющие, блистающие, переливающиеся ауры душев­ного мира тех, кто находится перед ним. Тогда было еще возможно проникать взором в душевное, ибо человек жил еще в атмосфере душевно-духовного.

32

Позвольте мне привести следующее сравнение: если мы идем теперь после жаркого сухого дня вечером по улице, то мы видим после такого дня уличные фонари так, что их све­тильники выступают в отчетливых контурах. Если же мы пойдем по улице в туманный день, то эти же самые уличные фонари будут окружены различными цветными ореолами, которые, кстати сказать, современные физики истолковыва­ют совершенно неправильно, считая это явлением субъек­тивного порядка: на самом деле они суть то, что переживает­ся от существа этих огней в связи с тем, что человек находит­ся в водном элементе тумана. Древние люди находились в элементе духовно-душевном; они видели ауры, которые не были чем-то субъективным, но объективно принадлежали существу людей. Таково было одно из тех состояний созна­ния.

33

Затем они имели еще другое состояние сознания, примы­кавшее к первому подобно тому, как у нас к бодрственному состоянию сознания примыкает состояние сна со сновидени­ями. Но это не было похоже на наше теперешнее сновидческое состояние сознания: при нем исчезало все внешнее, все воспринимавшееся внешними органами чувств. У нас теперь впечатления от внешнего мира становятся во сне символи­ческими образами: солнечный свет превращается в зарево пожара, ряд наших зубов — в ряд придорожных белых кам­ней и т. д.; бывают или сновидения-воспоминания, относя­щиеся к земному, или же одухотворенные драмы, сновидческие драмы. Мир внешних чувств существует для нас посто­янно; мир воспоминаний также пребывает тут. Для тех же, кто в прадревние времена обладал другими состояниями сознания, дело обстояло иначе (мы увидим в дальнейшем, что все мы имели тогда такое сознание, ибо все сидящие здесь имели его в предыдущих воплощениях). В тогдашние вре­мена, когда дневной солнечный свет слабел, человек видел не символы физических вещей, но эти физические вещи вообще исчезали для него. Дерево, стоящее перед ним, исчезало; оно превращалось в нечто душевное; сказания о духах деревьев — это не выдумки народной фантазии (лишь нынешняя интерпретация их — это выдумки ученых, блуждающих во тьме заблуждения). На место дерева выступал дух этого дерева. И эти духи — духи деревьев, духи гор, духи скал — направляли душевный взор людей в тот мир, в котором че­ловек находится между смертью и новым рождением, где он находится среди духовных фактов так же, как здесь, на Зем­ле, находится среди земных фактов; где он находится среди духовных существ так же, как здесь, на Земле, среди физи­ческих существ. Мы увидим в дальнейшем, как наше обыч­ное сновидческое сознание может для современного челове­ка, стремящегося к духовным познаниям, также преобразиться в подобное состояние сознания.

34

Было тогда и третье состояние сознания. Люди тогда, конечно, тоже погружались в глубокий сон, но когда они пробуждались, то у них было не только смутное воспомина­ние о том, что они прожили некоторое время во сне или смутное ощущение своей жизни во сне: когда они пробужда­лись, у них было отчетливое воспоминание о том, что именно они переживали во сне. И как раз из этого состояния глубо­кого сна приходили впечатления о предыдущих земных жизнях и судьбах, связывающих их с другими людьми, что давало познание и прозрение кармы.

35

Сегодняшний человек имеет бодрственное сознание, сно­видческое сознание и сознание сна без сновидений. А прадревнее человечество имело следующие три состояния созна­ния: сознание, воспринимающее пронизанную духом действи­тельность, сознание, дающее возможность прозрения в ду­ховный мир, и сознание, прозревающее карму. В основном у прачеловека было своего рода сумеречное, вечернее состоя­ние сознания.

36

Это сумеречное, вечернее сознание исчезло, угасло в ходе развития человечества. Теперь должно взойти утреннее, рас­светное сознание. Современная духовная наука уже вступа­ет в него. И человек должен достичь того, чтобы при взгляде на дерево, на скалу, на источник, на гору или на небесные светила он, укрепив свои душевные силы, смог бы прозревать за каждым физическим предметом стоящий за ним духов­ный факт или духовное существо.

37

Это может стать точной наукой, точным познанием (ко­нечно, сегодня это считается безумием, над этим смеются, счи­тая это сумасшествием): если по-настоящему познающий взирает на дерево, то это дерево, хотя оно и материально, исчезает для его взора, образуя как бы выемку в простран­стве, а человеку навстречу выступает духовное существо де­рева. Подобно тому как солнечный свет, отражаясь от всех внешних физических предметов, светит навстречу нашим физическим глазам, так человечество придет к тому (и ант­ропософия предваряет это), что осознает следующий факт: духовное существо Солнца, проникающее своими силами и жизнью весь мир, живет во всех физических существах. Как физический свет отражается в нашем физическом глазу, так и в наше душевное око может светить от каждого земного существа божественно-духовное солнечное Существо, прони­зывающее все. Человек говорит сейчас: роза — красная; в основе этого суждения лежит то, что роза возвращает ему тот дар, который сам он получил от физически-эфирного существа Солнца. А в дальнейшем он скажет: роза возвра­щает ему то, что она получила от духовно-душевного суще­ства Солнца, пронизывающего весь мир своими волнами и жизнью.

38

Человек снова вживется в духовную атмосферу, он будет знать, что собственным существом он укоренен в этой духов­ной атмосфере. И затем он придет к пониманию того, что в сновидческом состоянии сознания, которое вначале представ­ляло собой лишь хаотическую символизацию внешних чув­ственных восприятий, заключены откровения того духовного мира, через который мы проходим между смертью и новым рождением; он начнет понимать, что в глубоком сне без сно­видений в нас действует и живет, в качестве реального спле­тения сил, то, что после пробуждения от сна направляет нас к нашей карме. То, что мы осуществляем, несмотря на нашу свободу, в течение дня как нашу судьбу, — это ткется во сне, когда мы своим духовно-душевным существом, освобожден­ным от физически-эфирного, ведем совместную жизнь с бо­жественными духами, переносящими результаты наших пре­дыдущих жизней в эту земную жизнь. И тот, кому удастся через развитие соответствующих душевных сил получить прозрение в жизнь во время сна без сновидений, — тот от­кроет там кармические связи. Только благодаря этому исто­рический ход жизни человечества впервые получит смысл. Он образуется, ткется из того, что приносится людьми из прежних эпох — через жизнь между смертью и новым рож­дением — в новые эпохи. Если мы взглянем на какую-ни­будь личность, современную или из прошлых времен, то мы поймем ее лишь тогда, когда постигнем ее предыдущие зем­ные жизни.

39

В ближайшие дни мы будем говорить прежде всего о тех изысканиях, которые ведут от жизни исторических личнос­тей, а также от повседневной жизни людей в современную или в какую-нибудь другую эпоху, к предшествовавшей зем­ной жизни.

40