Мои дорогие друзья! Те самые души, которые в свое вре­мя были в сверхчувственной школе Михаила, — они причастны к тем учениям, которые я бегло обрисовал вам. Эти учения состоят в повторении того, чему с древних времен учили в мистериях Солнца: они состоят в пророческом пред­восхищении того, что произойдет, когда начнется новая эпо­ха Михаила. Они состоят в настоятельных призывах, чтобы те, кто пребывает вокруг Михаила, смогли устремиться в Михаилово движение, — смогли подхватить те импульсы, благодаря которым разум опять сможет соединиться с суще­ством Михаила.

30

В то время как эти чудесные, эти грандиозные учения давались соответствующим душам в сверхчувственной шко­ле, руководимой самим Михаилом, эти души приняли учас­тие в одном могущественном событии, которое выступает лишь по прошествии долгих времен внутри развития нашего Кос­моса. Как я однажды уже упоминал об этом, дело обстоит так, что когда мы говорим о Божественном, находясь на Зем­ле, то направляем взор с Земли ввысь, в сверхчувственный мир. Если же мы находимся в жизни между смертью и но­вым рождением, то тогда мы взираем вниз на Землю, — но не на физическую Землю, — и нам открывается нечто могуще­ственное, грандиозное, божественно-духовное. И как раз в начале XV столетия, когда зародилась эта сверхчувственная школа, о которой я говорил и в которой приняли участие многочисленные души сферы Михаила, — тогда можно было одновременно увидеть оттуда нечто такое, что, как я сказал, повторяется в процессе космического становления лишь че­рез долгие времена. При взгляде на Землю неким образом созерцалось, как Серафимы, Херувимы и Престолы, то есть существа самой высокой, первой иерархии, совершают могу­чее деяние.

31

Это было в первую треть XV столетия, — это было в то время, когда за кулисами развития человечества Нового вре­мени была основана школа розенкрейцеров. Тогда в жизни между смертью и новым рождением также ясновидчески созерцают внизу, в земном мире, совершающиеся деяния Се­рафимов, Херувимов и Престолов. Тогда созерцают, как Се­рафимы, Херувимы и Престолы переносят духовное из сфе­ры Духов Формы, Духов Движения и Духов Мудрости в физическое, — как они, благодаря своему могуществу, на­саждают это духовное в физическом. По сравнению с тем, что обыкновенно видят в поступательном процессе станов­ления, здесь обнаруживается нечто грандиозно исключитель­ное и происходящее всегда лишь после великих промежут­ков времени: в последний раз подобное обнаруживалось — тоже в сверхчувственном аспекте — в атлантический пери­од. То, что тут происходит в человечестве, это теперь обнару­живается в том, что при взгляде из духовного мира Земля видится пронизанной молниями и слышатся могучие раска­ты грома. Это была, так сказать, некая космическая гроза, для людей на Земле протекшая как бы во сне и могуще­ственно выступившая для духов, которые были вокруг Ми­хаила.

32

Позади того, что в начале XV столетия исторически ра­зыгрывалось в человеческих душах, находится нечто могу­щественное. Это могущественное свершение обнаружилось именно в то время, когда ученики школы Михаила получали в сверхчувственном мире ее учения. В последний раз нечто подобное происходило во время атлантического периода, когда космический разум еще оставался космическим, хотя и был принят тогда человеческими сердцами; и тогда это так­же разразилось для земного мира в духовных молниях и громах. Да, это уже происходило. В эпоху, когда люди пере­живали потрясающие земные события и когда распростра­нялось розенкрейцерство, когда происходили всевозможные замечательные события, о которых вы можете знать из исто­рии, — в эту эпоху Земля являлась для духов, находивших­ся в сверхчувственном мире, объятой громами и молниями. Совершалось то, что Серафимы, Херувимы и Престолы пере­мещали космический разум в тот член человеческой органи­зации, который является организацией нервов и органов вне­шних чувств — является головной организацией.

33

Это событие ныне еще не обнаруживает себя отчетливо: оно обнаружит себя только в течение столетий и тысячеле­тий. Оно состоит в том, что человек будет полностью преоб­разован. Прежде человек был человеком сердца. Теперь же он стал головным человеком. Разум становится его собствен­ностью. А это при рассмотрении из сверхчувственного мира есть нечто чрезвычайно значительное. Тогда можно видеть все то, что как власть и сила находится в сфере первой иерар­хии: в сфере Серафимов, Херувимов и Престолов, которые являются и обнаруживают свою власть и силу тем, что пра­вят духовным не только в духовном мире (как Духи Муд­рости, Духи Движения, Духи Формы), но вносят духовное в физическое — делают духовное творящим в физическом. Эти Серафимы, Херувимы и Престолы совершают деяния, которые, как сказано, могут повторяться только через зоны. И можно было бы сказать: то, что в тогдашнее время было преподано Михаилом своим сторонникам, — об этом тогда внизу, в земном^* мире, было возвещено молниями и грома­ми. Это должно быть понятно, ибо эти молнии и громы, до­рогие мои друзья, должны были бы встретить воодушевление в душах антропософов! И тот, кто действительно имеет уст­ремление к антропософии, тот имеет (ныне пока еще бессоз­нательно, ибо люди ничего не знают об этом) в своей душе отзвук тогдашнего события: в окружении Михаила он вос­принял тогда ту небесную антропософию, которая предше­ствовала земной. Ибо те учения, которые преподал Михаил, готовили тогда то, что должно было стать на Земле антропо­софией.
^* В стенограмме и во всех предыдущих изданиях стоит «подземном». Исправлено в силу очевидной слуховой ошибки.

34

Таким образом, мы имеем двойную сверхчувственную под­готовку к тому, чем должна стать на Земле антропософия: подготовку в великой сверхчувственной школе обучения, начиная с XV столетия; затем последовало то, что я описал вам как некий имагинативный культ, представленный в сверх­чувственном мире в конце XVIII и в начале XIX столетия, когда в могучих имагинативных образах было оформлено то, чему были научены ученики Михаила в его сверхчув­ственной школе. Так были подготовлены души, которые по­том спустились в физический мир и которые из всей этой подготовки должны были сохранить в себе устремление к тому, что должно действовать на Земле как антропософия.

35

Подумайте только, во всем этом ведь принимали участие великие учителя Шартра! Вы знаете из моих лекций после­днего времени, что они еще не спустились опять на Землю. Они послали перед собой те души, которые затем действова­ли преимущественно в доминиканском ордене, — после того как они сначала провели с ними своего рода конференцию в сверхчувственном мире на рубеже XII и XIII столетий.

36

Потом все эти души сошлись вместе в сверхчувственном мире: те, которые пламенно возвещали в Шартре изначаль­ные древние учения, и те, которые вели трезвую, и самоотвер­женную работу по осмыслению разума в схоластике. Все они принадлежали к сонму Михаила, но были еще и другие души, которые, как я показал вам, образовали две группы.

37

Мы имеем эту школу обучения Михаила. Мы имеем има­гинативный культ в начале XIX столетия. Мы имеем то зна­чительное событие, что с конца семидесятых годов XIX сто­летия опять начинается правление Михаила, что Михаил принимается за дело, намереваясь опять взять в свое владе­ние внизу, на Земле, разум, отпавший от него в промежуточ­ный период. Этот разум должен стать михаэлическим. И нужно понять смысл новой михаэлической эпохи. Те, кто ныне приходят с устремлением к такой спиритуальности, какая уже содержит в себе михаэлический разум, как это имеет место в антропософском движении, они суть в известном смысле те души, которые именно благодаря их карме присутствуют на Земле в настоящую эпоху и которым над­лежит стать свидетелями того, что происходит на Земле в начинающуюся Михайлову эпоху. И они связаны со всеми теми, которые пока еще не пришли на Землю. Они связаны прежде всего с теми, которые, происходя из платоновского течения под руководством Бернарда Сильвестра, Алана Островитянина и других, пока еще остаются наверху в сверх­чувственном существовании.

38

Однако те, кто ныне с истинной глубокой преданностью могут принять антропософию, могут связать себя с антропо­софией, они имеют в себе импульс, происходящий от пережи­того ими в сверхчувственном мире в начале XV и в начале XIX столетия, чтобы с концом XX столетия снова появиться на Земле вместе с теми, которые с тех пор еще не спуска­лись на Землю. К тому времени через антропософскую спиритуальность будет подготовлено то, что должно быть тогда осуществлено через эту общность как полнота откровения того, что сверхчувственно подготовлено названными течени­ями.

39

Мои дорогие друзья! Антропософ должен был бы воспри­нять это в свое сознание, должен уяснить себе, что он при­зван подготовить уже теперь то, что должно как спиритуальность распространяться все больше и больше, вплоть до гря­дущей кульминации, при которой опять будут присутство­вать истинные антропософы, но уже в соединении с другими — в конце XX столетия. Истинный антропософ должен иметь сознание того, что ныне его дело состоит в том, чтобы обла­дать прозрением в битву между Ариманом и Михаилом и участвовать в ней. Только через то, что такая спиритуальность, какая хочет притечь через антропософское движение, соединится с другими духовными течениями, обретет Миха­ил те импульсы, которые снова соединят его со ставшим зем­ным разумом, принадлежащим, собственно, ему.

40

Моей задачей еще будет показать вам, какими утонченны­ми средствами хочет воспрепятствовать этому Ариман и в какой острой борьбе протекает это в XX столетии. Серьез­ность текущего момента времени, степень мужества, которое необходимо, чтобы верным образом включить себя в спиритуальные течения, — это можно осознать из рассмотрения всех этих вещей. Но воспринимая в себя все эти вещи, гово­ришь себе: «Ты, человеческая душа, ты можешь быть призва­на — если обретешь понимание — способствовать незыбле­мости Михайлова правления», — и тогда одновременно мо­жет возникнуть то, что можно назвать самоотверженным внутренним ликованием человеческой души от необходимо­сти быть столь сильной. Но надо обрести душевный строй, ведущий к этой, исполненной мужества силе, к этому энер­гичному мужеству. Ибо над нами начертано сверхчувствен­ными знаками: осознайте, что вам ведь опять предстоит прий­ти на Землю перед концом XX столетия, но вам надо подго­товиться к этому! Да будет вам ведомо, какие формы тогда может принять то, что вы подготовили!

41

Знать об этой решающей битве между Михаилом и Ариманом — это есть то, что можно назвать, мои дорогие друзья, антропософским энтузиазмом, антропософским воодушевле­нием.

42