Мои дорогие друзья, я хочу указать на нечто такое, что далеко от избитого употребления суеверных слов. Но я пол­ностью сознаю, что именно таково фактическое положение вещей: никогда еще не блуждали среди нас так явственно призраки ближайшего прошлого, как в настоящее время. А что люди не воспринимают этих призраков, так это не пото­му, что мы еще живем в период мрака, но потому, что люди еще ослеплены ярким светом наступившего светлого перио­да. Поэтому то, что совершают среди нас эти призраки из предыдущего столетия, оказывается необычайно плодотвор­ным для ариманических людей. Ариманические люди неза­метно для других действуют ныне особенно пагубным обра­зом. Они пытаются, так сказать, ариманически гальванизи­ровать возможно большее число этих призраков, дав им воз­можность действовать на современных людей.

32

Невозможно успешнее способствовать этому ариманическому наступлению, происходящему в наше время, как попу­ляризируя ложные воззрения прошлого столетия, которые в наше время для проницательных людей давно уже являются угасшими идеями. Профаны никогда еще не популяризиро­вали так сильно заблуждений прошлого столетия, как в наше время, как в современную эпоху. И можно уже сказать: если хотят ознакомиться с сутью ариманических деяний, то сегодня это возможно, собственно, везде — при посещении раз­личных собраний, которые ведутся на основе обычного со­знания. В мире сегодня имеется много возможностей для того, чтобы ознакомиться с ариманизмом, ибо он действует необычайно сильно. И как раз он этим окольным путем, о котором я сегодня говорю, удерживает людей от того, чтобы они восприняли в свое сердце, в свою душу то, что должно наступить как новое, как не бывшее прежде и что выступает теперь в антропософии.

33

Люди, случается, бывают довольны уже тем, когда то но­вое, что выступает в антропософии, они могут передать по­средством какой-либо старой формулировки. Надо только видеть, как довольны бывают люди, когда в какой-нибудь из моих лекций встречается что-либо такое, о чем кто-нибудь из них сможет сказать: «Смотрите, это есть также и в одной старой книге.» Оно там есть, но там оно стоит совсем по-иному, там оно писалось из совсем иных основ сознания! Но у людей не хватает смелости, чтобы воспринять то, что растет на почве современности; они чувствуют себя уже успокоен­ными, когда можно взять себе что-либо из прошлого.

34

Это как раз доказывает, как сильно действуют импульсы прошлого на современных людей и то, что люди нашего вре­мени чувствуют себя успокоенными, когда на них действуют импульсы прошлого. И это происходит именно потому, что XIX столетие сильно воздействует на XX столетие. Буду­щим историкам современной эпохи развития человечества, которые будут описывать ее духовно (тогда как мы теперь пишем историю лишь на основании документов), придется в основном изображать то, что можно выразить в следующих словах: если взглянуть на начало XX столетия, на три пер­вых его десятилетия, то в основном получается впечатление, что все словно сделано образами-тенями деяний людей XIX столетия.

35

Если мне будет позволено сказать здесь слова, которые отнюдь не следует рассматривать как политические выска­зывания (политика должна быть полностью исключена из нашего Антропософского общества), — если мне позволено будет сказать здесь слова, которыми я хотел бы просто охарактеризовать некоторые факты, то это будет следующее. Можно взирать на деяния, произведшие переворот во всем мире, вернее сказать, на события, — ибо деянием они как раз не были, — на события, произведшие переворот в мире во втором десятилетии XX столетия. Уже так часто гово­рилось, и это стало уже тривиальностью, что, мол, за весь период времени, охватываемый историей, еще никогда не было таких переворотов. А не происходило ли при этих всемирно-исторических переворотах XX века так, что, в сущ­ности, те люди, которые участвовали в этих переворотах, вели себя так, точно их там и не было? Куда бы мы ни взглянули, везде дело обстоит так, что эти мировые перево­роты разыгрывались помимо самих людей, точно сами люди не принимали в них никакого участия. Хочется спросить почти каждого человека: «Да принимал ли ты сам участие в жизни второго десятилетия XX столетия?» И только если рассмотреть вещи еще с другой точки зрения, то скажешь: как беспомощно проявляют себя люди, как они беспомощ­ны в своих суждениях, как беспомощны в поступках! Мини­стерские кресла еще никогда не занимались при таких труд­ностях, как в наше время. Подумайте только, как курьезно то, что тут свершается, как беспомощны люди в том, что теперь разыгрывается! И приходится задать вопрос: но кто же тут что-то делает? Кто здесь участвует? Да, мои дорогие друзья, тот, кто здесь участвует, — это в гораздо большей мере, чем люди современности, суть люди последней трети XIX столетия. Действия их, подобные теневым силам, вид­ны во всем.

36

Видите ли, в этом заключается тайна нашего времени. Приходится сказать: никогда еще умершие не были так мо­гущественны, как умершие люди из последней трети XIX столетия. Это также некий всемирно-исторический аспект. И если рассмотреть духовное содержание соответствующих вещей, то в каждом конкретном случае встречаешься с чем-то весьма своеобразным.

37

Встал вопрос о том, нужно ли при новом издании моих книг, написанных в 70-х, 80-х, 90-х годах прошлого столетия, что-либо в них изменять. Филистеры современной эпохи говорят: «Все изменилось; научные теории и гипотезы тех деся­тилетий уже давно оставлены». — Но если рассмотреть эти вещи с реальной точки зрения, то не приходится ничего ме­нять. Ибо позади каждого, кто сегодня пишет какую-нибудь книгу или говорит как преподаватель с кафедры, стоит не­кая тень: тут продолжают говорить и Дюбуа-Раймоны, и Гельмгольцы, и Геккели - все те, кто говорил в свое время. В медицине говорят Оппельцеры, Бильроты и т. д. Это одна из тайн нашего времени. Поэтому наука посвящения гово­рит: никогда еще умершие не были так могущественны, как в наше время.
Это есть то, что я хотел бы включить в наши рассмотре­ния кармы.

38