Дорнах, 1 июля 1924 г.

Я хотел бы сегодня рассказать присутствующим о том, что могло бы стать своего рода эпизодом в ходе рассмотре­ний, которые мы будем здесь некоторое время проводить. Это должно послужить иллюстрацией и пояснением для многого, что вызывает вопросы по содержанию наших пре­дыдущих рассмотрений, и это должно также пролить свет на душевный строй современной цивилизации.

1

В течение нескольких лет мы неоднократно обращали внимание на момент времени, имеющий существенное значе­ние в ходе развития европейской цивилизации и относящий­ся к Средним векам — на XIV —XV столетия. Мы указыва­ли, что это — тот момент в развитии человечества, когда возрастает интеллектуализм и люди начинают обращать глав­ное внимание на мышление, на интеллект, полагаются пре­имущественно на него и делают его судьей над мыслями и делами людскими.

2

Поскольку мы живем в эпоху господства интеллекта, то, переживая современность, легко можем составить себе пра­вильное представление о том, что такое интеллектуализм, который появился на поверхности цивилизации в XIV — XV столетиях. Что же касается душевного строя, существовав­шего до этого момента, то надо сказать, что в наше время мы уже не чувствуем его достаточно живо. Когда рассматрива­ют историю, то обычно переносят назад, на историческое прошлое, то, что привыкли видеть в современности, и поэто­му получают ущербное представление о том, насколько иным был духовный склад людей в прошлом. И, знакомясь с пер­воисточниками, вычитывают и вкладывают в них по боль­шей части то, что привычно для сегодняшнего образа мыслей и сегодняшних воззрений.

3

Для духовнонаучных же рассмотрений дело обстоит со­всем иначе. Если, например, обратить свой взор на тех лю­дей, которые, исходя из арабизма, из культуры Азии, были, с одной стороны, подвержены влиянию того, что изживало себя в магометанстве как религии, а с другой — находились под влиянием аристотелизма, — если посмотреть на эти личнос­ти, избравшие свой путь через Африку в Испанию, которые в дальнейшем оказали такое влияние на Спинозу^*, а затем и на умы Европы более поздних времен, то, если представить себе их душевный строй таким, как у современных людей, лишь с тем отличием от нас, что они не знали некоторых вещей, открытых позже, то нельзя составить себе о них сколь­ко-нибудь верного представления. Но многие из нас пред­ставляют их себе примерно такими. Однако образ мышле­ния и мировоззрения этих людей, принадлежащих к упомя­нутому направлению цивилизации и живших примерно в XII столетии, были совсем иными, чем нынешние.

^* Барух Спиноза ( 1631-1677 ).

4

Сегодня человек, когда он оглядывается на самого себя, чувствует себя обладателем мыслей, чувствований и волевых импульсов, переходящих потом в действие. Человек прежде всего приписывает себе самому «я думаю», «я чувствую», «я хочу». У тех же умов, у тех личностей, про которых я сейчас говорю, — у них это «я думаю» отнюдь еще не сопровожда­лось таким ощущением, как теперь у нас, когда мы говорим: «я думаю». Нечто подобное нашему современному ощуще­нию они имели только, говоря: «я чувствую», «я хочу». Эти люди считали принадлежащими к своей личности только собственные чувствования и воления. Находясь еще под влиянием подоснов, господствовавших в древних цивилиза­циях, они жили, имея в основном ощущение «нечто думает во мне», а не ощущение «я думаю». Они могли утверждать: «я чувствую», «я хочу», — но они не могли в такой же степе­ни утверждать: «я думаю», они говорили себе (и это было для них вполне реальным воззрением): «Мысли находятся в подлунной сфере, там обитают мысли».

5

Мысли находятся повсеместно в сферах, образующихся благодаря тому, что мы представляем себе Землю (см. рису­нок, голубое) в определенном месте, Луну — в другом, затем Меркурий, Венеру и т. д. Тогдашние люди представляли себе Землю как плотную, твердую массу, но, кроме того, они мыслили как нечто другое, но вместе с тем к ней принадле­жащее, лунную сферу, простирающуюся вплоть до Луны (желтое).

6

И подобно тому, как мы говорим сейчас: «в воздухе, кото­рым мы дышим, содержится кислород», — люди говорили тогда: «в эфире, простирающемся до Луны, находятся мыс­ли»; теперь совсем забыли, что прежде так говорилось. И подобно тому, как теперь говорят: «мы вдыхаем кислород воздуха», — эти люди, хотя и не говорили: «мы вдыхаем мысли», — но говорили: «мы восприемники мыслей, мы вос­принимаем мысли». И они сознавали, что воспринимают их.

7

Видите ли, современный человек может, конечно, соста­вить себе представление, понятие об этом. Он может даже, исходя именно из антропософии, прозревать это. Но когда дело доходит до практической жизни, он это тотчас забыва­ет. Когда дело доходит до практической жизни, он создает себе весьма странное представление, что мысли проистекают из него самого. Это было бы равнозначно тому, как если бы он вообразил, что кислород, потребляемый им, воспринимает­ся им не извне, но добывается из самого человека. У тех же людей, о которых я сейчас говорю, было следующее глубин­ное чувство, непосредственное переживание: «мысли, кото­рые я имею, не есть моя собственность; я, в сущности, не имею права говорить: «я думаю», но должен говорить: «мысли существуют, и я воспринимаю их»».

8

О кислороде воздуха мы знаем, что он совершает свой кругооборот в нашем организме за сравнительно короткое время. И такие кругообороты можно исчислить по биению пульса. Это происходит быстро. Те личности, о которых я говорю, представляли себе процесс восприятия мыслей как своего рода дыхание, но очень медленное дыхание, которое состоит в том, что человек в начале своей земной жизни ста­новится способным воспринимать мысли. Подобно тому, как мы задерживаем в себе на некоторое время дыхание между вдохом и выдохом, — так же представляли себе тогдашние люди мышление: они задерживали в себе мысли так же, как мы задерживаем в себе кислород из внешнего воздуха. Они представляли, что люди задерживают в себе мысли на время своей земной жизни, а затем, проходя через врата смерти, они их опять выдыхают в мировые дали. Таким образом, дело выглядело так: вдыхание — это начало земной жизни; за­держка дыхания — ход земной жизни; выдыхание — воз­вращение мыслей во Вселенную. Люди, которые имели та­кое внутреннее переживание, ощущали себя вместе с други­ми людьми, которые переживали то же самое, в общей атмос­фере мыслей — атмосфере, простиравшейся не на несколько миль над Землей, но достигавшей орбиты Луны.

9

И можно себе представить, что это мировоззрение, кото­рое тогда вело борьбу за преобладание в европейской циви­лизации, стремилось все больше распространяться. Это ста­рались осуществить именно те аристотелики, которые при­шли в Европу из Азии путем, на который я указал выше. Что произошло бы, если бы это мировоззрение действитель­но распространилось?

10

Вот что тогда бы произошло: в ходе развития Земли не смогло бы изжить себя в полном смысле слова то, что долж­но было изжить себя в течение земного развития, а именно — душа сознательная. Те люди, о которых я говорю, находи­лись тогда, так сказать, на последней стадии развития души рассудочной, или души характера. Между тем в XIV и XV столетиях должна была взойти душа сознательная; именно она перевела потом все в цивилизации в интеллектуализм, когда, изживая себя, впала в крайность.

11

Население Европы в целом в X — XII столетиях было вов­се не приспособлено к тому, чтобы принять мировоззрение тех лиц, про которых я только что говорил: в противном случае не состоялось бы развитие души сознательной. Если, так сказать, на совете богов было предопределено, чтобы осу­ществилось развитие души сознательной, то положение ве­щей было все же таково, что эта душа сознательная не смог­ла бы развиться, исходя лишь из собственной активности ев­ропейского человечества в массе, но должен был прийти не­кий импульс, который помог бы развитию души сознательной.

12