Все то, что мы делаем с обычным сознанием, намере­ния, которые мы реализуем с обычным сознанием, — это зависит от нас; но наша карма образуется и формируется иерархиями, обитающими в нас. Там, стало быть, нахо­дятся настоящие творцы совсем иного миропорядка, который исходит из морально-душевного. Это другая сторона человека, сторона иерархий.

25

Пока остаешься при имагинативном познании и оглядываешься на собственную земную жизнь, до тех пор остаешься убежденным в том, что как человек являешься единством; пребываешь убежденным также и в том, что некоторые действия в жизни свободны, поскольку совершаются из единства человеческой природы. При простом имагинативном познании о своей карме знаешь еще не так много. Когда же наступает инспирированное познание когда после него возвращаешься в физическое тело, тогда чувствуешь себя поделенным на целый ряд неисчислимый, иерархий. Возвращаешься в собственное тело и сначала не знаешь, кто ты такой — Ангел, или существо из иерархии Сил, Властей и т.д. Чувствуешь себя разделенным на целый ряд существ. Множественность собственного существа оглушает, ибо являешься единым со всеми этими существами.

26

Поэтому с помощью соответствующих упражнений че­ловек должен укрепиться настолько, чтобы уметь сохра­нить свое единство. Но тогда же становится очевидно (это ведь последствие жизни между смертью и новым рожде­нием), как формируется карма посредством взаимодей­ствия столь многих существ, находящихся внутри одного человека. Неисчислимое множество существ, божествен­ных существ содействуют там формированию кармы. Так что на самом деле можно сказать: только деятельность рассудка и органов чувств ведет человеческое существо в земную жизнь. По отношению к деятельности чувств и воли человек живет жизнью Богов. Более того: даже по отношению к более отдаленной и потаенной мыслитель­ной деятельности человек живет жизнью Ангелов, Архан­гелов, Начал. В скрытой жизни чувств он живет жизнью Властей, Сил, Господств, а по отношению к воле — жиз­нью Серафимов, Херувимов, Престолов. То, что называют человеческой судьбой, является поэтому делом Богов и должно рассматривается именно в таком качестве.

27

Но что это означает для земной жизни? — Человек должен развивать определенную отрешенность именно по отношению к своей судьбе. Если он досадует или негодует на свою судьбу, если он своими субъективными решения­ми вмешивается в нее, то это означает, что он непрестан­но мешает Богам в образовании своей судьбы. Своей судь­бой можно жить, только если научиться принимать жизнь отрешенно. И ощущение того, как действует судьба, от­носится к тем вещам, которые связаны с сильным испыта­нием человеческой природы. И если человек действитель­но научится серьезному отношению к своей судьбе, то как раз из переживания своей судьбы он будет получать сильнейшие импульсы к тому, чтобы жить с духовным миром. И тогда человек прежде всего получит из жизни ощущение того, каковы взаимосвязи судьбы.

28

Современные люди во многом утратили эту утончен­ность ощущения. Они ощущают грубо. Но представьте себе, что человек с более тонким ощущением внутренне обозревать свое отношение к человеку, который в юности был для него образцом, учителем или чем-то в этом роде. Ведь не всегда же человек только с презрением огляды­вается на тех, кто были его учителями, но вполне возмож­но и даже нередко случается; что люди с некоторым внут­ренним удовлетворением оглядываются на тех, кто были их воспитателями, идеалами и т.д. Затем этот взгляд мо­жет быть углублен благодаря интимному внутреннему переживанию. Можно, например, обнаружить, что ты чув­ствовал, будучи в возрасте от 7 до 14 лет: то, что делает этот авторитет, должен делать и я, обязательно должен, иначе никак нельзя. Или, например, чувствуешь, что то, что говорит, чему учит индивидуальность почитаемого учи­теля, как будто уже говорилось однажды, как будто это лишь повторение. Это даже относится к прекраснейшим Достижениям жизни, если на что-нибудь можно смотреть как на повторение. И тогда приходишь к выводу, что здесь должно нечто лежать в основе. А затем человек со здравым рассудком скажет: в этой жизни, естественно, ничего не может лежать в основе. Таким образом, здра«з вый человеческий рассудок указывает на прежние земные жизни. Так многие люди могут с помощью здравого рас-, судка прийти к познанию прежних жизней.

29

С чем же мы имеем дело, когда оглядываемся, таким образом, на учителя или воспитателя? Вот с чем, мои дорогие друзья: этот учитель или воспитатель дан челове­ку судьбой. Это уже карма — получить от судьбы учите­ля. Это указывает на прежнюю земную жизнь.

30

Как правило (это показывает оккультное исследова­ние), дело обстоит не так, что в той, прежней, жизни этот учитель тоже был учителем данного человека — скорее всего, он состоял с ним в совершенно ином отношении. В правильной педагогике от учителя или воспитателя вос­принимаются мысли, представления. Если это так, то, как правило, это возводит к таким отношениям прошлой жиз­ни, когда от данной личности воспринимались не мысли, а скорее, чувства, которые могут передаваться в жизни самыми разными способами. Так же связаны между собой настоящая и будущая жизни.

31

Допустим, кто-то в этой земной жизни весьма симпати­зирует тому человеку, с которыми он не находится в близ­ких жизненных отношениях, а только иногда встречается, но который ему чрезвычайно симпатичен. Может слу­читься так, что эти симпатии, которые развиваются в те­перешней земной жизни, приведут к тому, что тот, кто питает эти симпатии, в следующей земной жизни будет иметь того человека учителем, воспитателем.

32

Что объективно происходит в этом случае? Если кто-то питает к кому-то чувство симпатии, то зависит это от того, что в человеке и вокруг человека творят для него существа второй иерархии.

33

Если в следующей земной жизни влияние происходит не окольным путем — через чувства, а через мысли и представления, то происходит это благодаря тому, что существа второй иерархии передают существам третьей иерархии — Ангелам, Архангелам, Началам — то, что они содеяли в предшествующей земной жизни, и те дей­ствуют теперь внутри человека.

34

Так что, если наша карма развивается от одной земной жизни к другой, то это означает, что совершенные поступ­ки передаются от одной иерархии к другой, что в Космосе, в духовном Космосе, происходит нечто чрезвычайно зна­чительное.

35

Таким образом, когда мы смотрим на человеческую судь­бу, то видим как бы через вуаль широко распростертое мировое свершение. Если человек это хорошо осознает, то оно производит на него сильнейшее впечатление. Нужно только действительно всей душой представить себе это.

36

Допустим, вы обозреваете основанную на судьбе жизнь какого-либо человека. Не следует равнодушно взирать на чужую судьбу, ибо, когда смотришь на судьбу человека, созерцаешь, собственно, то, как поступки перетекают от высшей Иерархия в низшую и назад — от низшей в выс­шею. Наблюдая судьбу человека, взираешь на жизнь и работу последовательности иерархий. Судьбу человека нуж­но в принципе созерцать с огромным внутренним пиете­том, глубоким внутренним благоговением, ибо, когда со­зерцаешь человеческую судьбу, стоишь перед целым ми­ром Богов.

37

Вот что хотелось мне дать почувствовать, когда я писал мои мистерии, где вы всюду найдете картины земной жиз­ни и картины иных духовных миров. В мистериях я также наглядно показал, что не только высшие иерархии, но и элементарные существа, ариманические и люциферические, вмешиваются в жизнь и действия, переливаются сверху вниз и снизу вверх, когда исполняется судьба человека.

38

Вспомните сцены ⁷³, которые разыгрываются для Штрадера и Капезия в сверхчувственном, где они выступают как совершенно иные формы существ, но остаются самими со­бой. Это ведь только другая сторона человека — то, что пребывает в мире Богов, а не в мире царств природы — минералов, животных, растений, гор, облаков и деревьев. Созерцать со священным трепетом судьбы людей — это то, чему мы должны научиться, что должно усвоить наше время. Когда читаешь биографии, которые пишут сегодня материалистически настроенные люди, испытываешь ужас, ибо они написаны безо всякого священного трепета перед судьбой того, о ком пишется биография. Собственно, био­графы должны были бы знать, что, когда они вмешивают­ся в человеческую жизнь — пусть только как ее описате­ли, — они незримым образом вмешиваются в жизнь всех иерархий.

⁷³ "Вспомните сцены..." — см. четвертую картину первой драмы-мистерии "У врат посвящения" в книге "Четыре драмы-мистерии" (1910-13), ИПН 14.

39

С такими размышлениями подходишь к эмоциональной стороне антропософии, понимаешь, что все антропософс­кое должно затрагивать и наши чувства. Мы не только чему-то учимся, но должны чувствовать себя обязанными развивать чувства по отношению к миру; чувства только и дают нам верную позицию в человеческой жизни. И не руководствуясь такими чувствами, мы не сможем понять той закономерности, которая пронизывает карму человека.

40