12 апреля 1924 года

Ввиду присутствия столь многочисленных наших дру­зей, не присутствовавших на предыдущих лекциях о кар­ме, продолжить наши рассмотрения будет довольно слож­но. Но, с другой стороны, было бы совсем некстати имен­но сегодня, когда многое из последних лекций надо еще дополнить, приступать к чему-либо новому, так что, стало быть, вновь пришедшие друзья должны будут примирить­ся с тем, что различные рассмотрения, связанные внут­ренне (а не внешне) с предыдущим, быть может, будут несколько трудны для понимания. Замкнутый цикл лек­ций должен быть прочитан на Пасху, и его можно будет понять, исходя из него самого. Но сегодня я должен дать продолжение того, что уже было начато. Никак нельзя было предусмотреть, что сегодня явится столько наших друзей, хотя, с другой стороны, это очень отрадное обсто­ятельство.

1

В наших последних рассмотрениях мы обсуждали кон­кретные кармические взаимосвязи, которые устанавлива­ются не ради сенсационных открытий в области повто­рения земных жизней, но чтобы постепенно придти к действительно конкретному пониманию взаимосвязей судь­бы в человеческой жизни. И я характеризовал повторяю­щиеся земные жизни попросту так, как их можно было наблюдать на примере известных исторических личнос­тей, чтобы (хоть это и не так важно) получить представ­ление о том, как одна земная жизнь действует в другой. При этом надо непременно иметь в виду, что с момента Рождественского съезда в Дорнахе ¹⁶ в антропософское движение вошел новый импульс, о котором я в порядке введения скажу только несколько слов.

¹⁶ Рождественский съезд в Дорнахе — см. об этом "Рожде­ственский съезд, созванный для основания Всеобщего Антропософского Общества", закладка камня, доклады и выступления, обсуждение уставов. 24 декабря 1923 г. - 1 января 1924 г., ИПН 260.

2

Вы ведь знаете, мои дорогие друзья, что после 1918 г. в Антропософском обществе существовали различные уст­ремления ¹⁷. И эти устремления имели совершенно определенный источник. Когда в 1913 г. было основано Антро­пософское общество, речь шла о том, чтобы поставить, исходя из действительно оккультного основного импуль­са, вопрос: будет ли Антропософское общество развивать­ся дальше благодаря той силе, которую оно обрело к тому моменту в своих членах? И это можно было испытать только таким путем, что я сам, бывший до того времени генеральным секретарем немецкой секции, представляв­шей собой антропософское движение внутри Теософского общества, — я не стал больше брать бразды правления в свои руки; я хотел увидеть, как это Антропософское обще­ство станет развиваться своими собственными силами.

¹⁷ "...различные устремления" — ср.об этом в полном собрании сочинений Рудольфа Штейнера "Живое суще­ство антропософии и забота о нем", в особенности "Об­разование антропософского сообщества", ИПН 257.

3

Видите ли, мои дорогие друзья, это было бы нечто иное, если бы я, как на том же Рождественском съезде, захотел сам взять на себя руководство Антропософским обществом. Ибо, разумеется, Антропософское общество должно было бы стать совершенно иным, если бы им руководил я или им руководил кто-нибудь другой. И су­ществовали определенные предпосылки того, чтобы Антропософское общество управлялось тем лучше, что я не брал бразды правления в свои руки. Если бы говорили сердца, то могли бы произойти многие вещи, которые не произошли в действительности, которые не были совер­шены или даже были совершены, но извне и как раз встретили сопротивление антропософов.

4

Поскольку во время войны, конечно, было не так много возможностей развернуть силы во все стороны, то после 1918 года создавшееся положение было использовано для того, чтобы со всех возможных сторон делать те или иные вещи. Если бы я в ту пору сказал, что этого не следует делать, то сегодня, конечно, говорили бы так: ну, вот если бы нам дали это сделать, то сегодня бы у нас все со всех сторон процветало.

5

Поэтому во все времена существовал обычай, что руко­водители оккультного движения давали тем, кто хотел что-нибудь делать, возможность попробовать, во что это выльется, чтобы можно было убедиться в результатах на основе фактов. Это единственный возможный способ убе­диться в результатах. И так должно было произойти и в этом случае.

6

Все это привело к тому, что с 1918 г. враждебность возросла необыкновенно. Ибо до 1918 г. такой враждеб­ности еще не было. Конечно, отдельные противники были у нас и тогда, но они не внушали и не должны были внушать особенного беспокойства. А вот после 1918 г. эта враждебность бурно разрослась. И постепенно создалось такое положение, когда, например, я не могу выступать с публичными лекциями на территории Германии.

7

Не следует замалчивать подобные вещи на современ­ном этапе антропософского движения. Необходимо смот­реть на это со всей ясностью, ибо, работая с неясностями, вперед нам продвинуться не удастся.

8

Тут стали ставить разного рода эксперименты. Поду­мать только, сколько всяких экспериментов устраивалось, чтобы обязательно демонстрировать "научность"! Это и вполне понятно с точки зрения человеческого характера. Кто сказал, что ученые, участвующие в нашем Обществе, не должны подходить к делу научно? Но это-то и возму­щает наших противников. Ведь они со своими претензия­ми, которые они считают научными, приходят в неистов­ство, когда слышат, что то или иное может быть научно доказано. Ничто не раздражает так наших противников, как то, что о проблемах, о которых говорят они сами, можно говорить точно так же, но только с некоторым, как у нас выражались, "вливанием" антропософии. Вот такое "вливание" и собирает против нас целые толпы врагов.

9

И мы весьма погрешим против жизненных условий ан­тропософии, если предадимся иллюзии, будто людей, при­надлежащих, скажем, к различным религиозным обще­ствам, можно привлечь на сторону антропософии, если говорить то, что обычно говорят они сами, или нечто похожее, но только с "вливанием" в это антропософии.

10

И вот во все то, что происходит в сфере антропософии, теперь, после Рождественского съезда, должен войти совершенно новый импульс. И те, кто заметил, как теперь отстаивается антропософия, — как это происходит здесь, в Праге, в Штутгарте, те могут увидеть новые импульсы, которые требуют также и изменения отношения к против­никам. Если хочешь научности в обычном смысле слова, как этого, к сожалению, хотят многие, то это предполага­ет ведение дискуссии с противниками. Но если вы возьмете такие лекции, какие были прочитаны в Праге, и лекцию, прочитанную в Штутгарте, то можете ли вы хоть на миг представить себе возможность дискуссии с противника­ми? Разумеется, невозможно дискутировать с противни­ками, если речь идет о таких вещах. Ибо как можно дис­кутировать с кем-либо из современной цивилизации о том, что душа Муавии воплотилась вновь в душе Вудро Вильсона ¹⁸?

¹⁸ "... душа Муавии воплотилась вновь в душе Вудро Вилъсона"— ср. лекцию от 16 марта 1924 г. в т.I.

11

Итак, ныне во всем антропософском движении живет импульс, требующий серьезного отношения к тому, что с противниками дискутировать не следует. Аргументы все равно ничего не дают. И надо, наконец, понять, что по отношению к противникам речь может идти только об отклонении клеветы, неправды и лжи. Нельзя предавать­ся иллюзии, что о таких вещах можно дискутировать Все это должно распространяться собственной силой и мо­щью. С помощью диалектики тут ничего решить нельзя.

12

Может быть, именно теперь, благодаря позиции антро­пософского движения, после Рождественского съезда, чле­ны нашего Общества станут все больше и больше прони­каться этой мыслью. И потому антропософское движение будет теперь ориентировать только на то, чего требует от него духовный мир.

13

И вот исходя из этой точки зрения, я произвел различ­ные кармические рассмотрения, и те, кто присутствовал при этом или был на моем последнем докладе в Штутгар­те, могут здесь припомнить, что я пытался показать, как те индивидуальности, которые жили при дворе Гарун-аль-Рашида в Азии VIII-IX веков христианской эры, после своей смерти развивались в различных направлениях и затем в своих перевоплощениях сыграли значительную роль. В эпоху, непосредственно предшествующую Трид­цатилетней войне, в Англии индивидуальность Гарун-аль-Рашида воплотилась в Бэконе Веруламском. С другой сто­роны, индивидуальность великого организатора при дворе Гарун-аль-Рашида — он не был посвященным, но был реинкарнацией посвященного — воплотилась в Амосе Коменском. Она действовала затем, в основном, в Централь­ной Европе. Но из этих обоих течений многое сливается в духовной части новейшей цивилизации. Таким образом, в духовной части новейшей цивилизации живет Ближний Восток времени вскоре после Магомета — благодаря, с одной стороны, Бэкону Веруламскому, а с другой — Амосу Коменскому.

14

Мы должны сегодня подчеркнуть, что развитие челове­ка происходит не только на Земле, но в значительной своей части также и в период между его смертью и новым рождением. Так что мы можем сказать: как Бэкон, так и Коменский после того, как они с разных сторон утверди­ли арабизм в европейской цивилизации, вновь оказались окруженными в жизни между смертью и новым рождени­ем такими душами, которые жили на Земле после них, умерли в XVII веке и потом продолжали жить в духовном мире. Затем в XIX веке на Землю явились души, которые с XVII по XIX столетие пребывали вместе с душами Бэко­на и Коменского в духовном мире.

15

Были души, которые предпочли группироваться вокруг задававшей тон души Гарун-аль-Рашида — Бэкона, и души, которые группировались вокруг души Яна Коменского. И хотя выражение это скорее образное, мы все же не долж­ны забывать, что и в период между смертью и новым рождением в духовном мире имеются — правда, совер­шенно отличные от земных — отношения предводитель­ства и приверженности. И такие индивидуальности дей­ствуют не просто через то, что они совершили здесь, на Земле, например, через книги Бэкона или Коменского или через традиции, продолжающие жить на Земле. Но эти ведущие духи действуют также через то, что они в духовном мире зароняют в души, обитающие с ними вмес­те и направляющиеся на Землю, нечто совершенно осо­бенное. И вот, в людях XIX века тоже есть души, которые уже в своем развитии в доземном бытии были зависимы от одного из тех духов — развоплощенного Амоса Комен­ского и развоплощенного Бэкона.

16

И поскольку я хочу вас все более и более вводить в то, как конкретно действует карма, я прошу вас обратить вни­мание на две личности XIX века, имена которых должны быть известны большинству, одна из которых в доземной жизни подверглась особенному влиянию Бэкона, а другая — влиянию Амоса Коменского.

17

Если мы приглядимся к тому, каков был в своей зем­ной жизни Бэкон как лорд-канцлер Англии, то должны будем сказать, что позади его деятельности можно почув­ствовать присутствие посвященного. Весь спор вокруг Бэ­кона и Шекспира во внешней истории литературы остав­ляет впечатление чего-то совершенно пустого, ибо приво­дятся всевозможные аргументы в пользу того, что Шекс­пир был только актером и вообще не писал своих пьес, а написаны они философом и государственным канцлером Бэконом и т.п.

18

Все эти попытки отыскать внешними средствами сход­ства в образе мыслей, представленном в шекспировской драматургии и философских сочинениях Бэкона, в сущ­ности пусты, поскольку они вовсе не затрагивают суще­ства дела. Ибо истина состоит в том, что в эпоху, когда творили Бэкон, Шекспир, Якоб Бёме ¹⁹ и еще одна лич­ность, жил один посвященный, который, собственно, и говорил через всех четырех. Отсюда их родственное сход­ство, указывающее на общий источник. Но люди, споря­щие с помощью внешних аргументов, не говорят об этом посвященном, стоящем позади, ведь в истории этот по­священный, подобно некоторым современным посвящен­ным, изображается довольно-таки надоедливым патро­ном. В своих внешних действиях он ив самом деле отчасти подходил под эту характеристику, но это было не главное. То была индивидуальность, от которой исхо­дили невероятные силы и к которой на самом деле вос­ходят и труды Бэкона, и пьесы Шекспира, и сочинения Бёме, а также еще и труды иезуита Якоба Бальде ²⁰. Если мы примем это во внимание, то увидим в Бэконе лич­ность, возбуждающую мощное эпохальное течение в фи­лософской сфере.

¹⁹ Якоб Бёме —1575—1624.

²⁰ Якоб Бальде — 1604 — 1668. Немецкий и новолатинс­кий поэт, учил и проповедовал в Инсбруке, Инголыитадте, Мюнхене, Нейштадте-на-Дунае.

19