То, что было написано в письмах с Востока на Запад и с Запада на Восток, представляло собой живое слияние двух душ, которые таким образом встретились, а основа этой встречи была заложена во время их совместной дея­тельности на Востоке в VIII —IX веках — в следующем же своем воплощении они соединились в своих противопо­ложных по направлению, но гармонично сочетающихся деяниях.
Вот как можно изучать историю, вот как можно уви­деть в ней действие живых человеческих сил!

15

Или возьмем другой пример. На северо-востоке Фран­ции, тоже в VIII —IX столетии, но несколько позже того времени, о котором сейчас шла речь, произошли некото­рые события, на которые я обратил внимание ввиду оп­ределенных обстоятельств. В ту эпоху не сложилось еще крупных государственных образований и поэтому то, что происходило, совершалось в более узких кругах челове­чества.

16

В тех местах, которые мы бы сейчас назвали северо-востоком Франции, жила в то время некая энергичная личность, владевшая довольно солидным состоянием, которым управляла с редким для того времени умением и систематичностью. Она знала, чего она хотела, и в ней замечательно сочетались целеустремленность и аван­тюризм, так что она с переменным успехом совершала из своего поместья со своими поданными (как было тогда принято) небольшие военные набеги.

17

И вот однажды, в то время как этот человек отправился с таким небольшим отрядом на поиски боевой удачи, дру­гая личность— в меньшей степени авантюрист, чем он сам, но тоже энергичный человек — в отсутствие хозяина завладел его поместьем и всем имуществом. Сегодня это кажется удивительным, но тогда подобное случалось. Когда же хозяин возвратился домой (а женат он не был), он не имел возможности выдворить захватчика его имения, так как тот был сильнее, имел больше людей, больше воинов. Хотя этот человек и был авантюристом, однако уда­литься на поиски нового места жительства он не мог, так что он еще и оказался как бы крепостным на ранее при­надлежавшем ему дворе. И он, будучи лишен имущества, принужден был теперь как крепостной работать вместе с теми, кто сопутствовал ему в его военных приключениях. У всех людей, которые были феодалами, а стали крепо­стными, сложилось, я бы сказал, весьма отрицательное отношение к своим суверенам. И в тамошних лесах неред­ко по ночам горели костры, у которых собирались люди, желавшие составить заговор против ненавистных обидчи­ков. Тот, кто стал крепостным, рабом, заполнял всю свою жизнь, поскольку она не была занята работой, тем, что строил планы возвращения себе имущества.

18

И вот обе эти личности прошли в своих индивидуаль­ностях через врата смерти, проделали в духовном мире между смертью и новым рождением все то, что могло быть сделано за это время, и в XIX веке явились вновь. Тот, кто потерял некогда дом и двор и превратился в крепостного раба, явился как Карл Маркс ⁹, основатель новейшего социализма. А тот, кто в прошлом воплощении лишил его всего состояния, явился как его друг Эн­гельс ¹⁰. То, чем они некогда были друг для друга, затем в течение долгой жизни между смертью и новым рождени­ем породило стремление к компенсации сделанного в про­шлом.

⁹ Карл Маркс — 1818—1883. основатель научного социа­лизма.

¹⁰ Фридрих Энгельс — 1820—1895, социалист.

19

Прочтите о том, что происходило между Марксом и Энгельсом, прочтите все то, что отражает особую духов­ную конфигурацию Маркса, и сопоставьте это с тем, что в VIII —IX столетии, как я вам рассказал, жили те же инди­видуальности. Тогда каждая фраза Карла Маркса и Эн­гельса явится вам, я бы сказал, в новом свете, и вам не придется иметь дело с абстракциями: это обусловлено в истории тем-то, а то — еще чем-то и т.п., но вы увидите людей, которые переносят в другую эпоху такое, что выс­тупает, правда, в совершенно иной форме, но все же со­храняет некоторое сходство с прежним.

20

А что вы думаете! В VIII —IX столетиях, когда собира­лись у костров в лесу, говорили иначе, чем в XIX веке, когда творил Гегель, когда ко всему старались приладить диалектику. Но попытайтесь однажды представить себе лес на северо-востоке Франции IX века, где собираются заговорщики; представьте себе их речь, уснащенную про­клятиями и бранью. И переведите это затем в математи­чески-диалектическую манеру XIX века — и тогда вы по­лучите то, что написано у Маркса и Энгельса.

21

Такие вещи уводят нас от простой сенсации, которую можно легко связать с конкретными отношениями реин­карнации, и вводят нас в понимание исторической жизни. И мы лучше всего убережем себя от ошибок, если с самого начала не будем ориентироваться на сенсацию, если будем не просто хотеть узнать про перевоплощение, но если мы будем пытаться постичь, исходя из повторных земных жизней отдельных людей, все то, что в историческом ста­новлении связано с радостью и горем человечества.

22

В то время, когда я еще жил в Австрии, хотя я принад­лежал к немецкому населению, меня очень интересовала одна личность — польский депутат парламента. Думаю, что многие из вас помнят, что я много раз говорил о польском депутате австрийского парламента Отто Хауснере ¹¹, который был особенно заметен в 70-е годы. И поскольку в конце 70-х и начале 80-х годов я часто видел и слышал Отто Хауснера в австрийском парламенте, этот замечательный человек все еще стоит перед моим взором. В одном глазу у него был монокль, другой глаз смотрел с умным выражением, но при этом Хауснер как бы подсте­регал слабости противника глазом, который глядел через монокль. Он говорил, а потом проверял попадание своих стрел.

¹¹ Отто Хаузнер — 1827 — 1890. Упомянут в лекции от 9 ноября 1918 г. (Дорнах) в "Исторических основах фор­мирования социального суждения" (ИПН 185а. с. 18) и в "Моем жизненном пути" (ИПН 28, гл. IV, с. 88).

23

При этом, располагая весьма примечательными усами, он мог аккомпанировать ими своим словам, так что эти усы представляли собой замечательную подвижную эв­ритмию того, что он вышеописанным образом бросал в лицо депутату из враждебной группировки.

24

Это была очень интересная картина. Представьте себе: крайние левые, левые, центр, чешская фракция, затем крайние правые, польская фракция; здесь стоял Хауснер, а здесь были все его противники из крайних левых. Они все были там; и самое курьезное, что когда Хауснер выска­зался за Австрию в вопросе об оккупации Боснии, он встре­тил шумное одобрение со стороны левых. Когда же он говорил позднее о строительстве арльбергской дороги ¹², то эти люди выражали свое решительное несогласие с ним. И это несогласие сохранялось и по отношению ко всему тому, что он говорил впоследствии.

¹² "...о строительстве арльбергской дороги" — дорога че­рез Альпы, соединяющая Инсбрук и Блуденц, строилась в 1880-84 гг.

25

Однако многое из того, о чем в 70-е и 80-е годы проро­чески предостерегающе говорил Отто Хауснер, к сегод­няшнему дню исполнилось в точности. Часто приходится возвращаться сейчас к тому, что некогда было сказано Хауснером.

26

И одна вещь встречалась почти в каждой речи Отто Хауснера наряду с некоторыми другими обстоятельствами его жизни, также не особенно значительными; это послу­жило для меня поводом проследить ход кармы у этой личности.

27

Хауснер редко произносил речь, куда не было бы встав­лено некоего панегирика Швейцарии. Он неизменно ста­вил Швейцарию в пример Австрии. Поскольку в Швейца­рии хорошо, даже образцово уживаются три национально­сти, он хотел, чтобы этот пример использовали и тринад­цать национальностей Австрии — на федералистский ма­нер. Это было замечательно, что он все время возвращал­ся к этому. В речах Хауснера были ирония и юмор, в них была и внутренняя логика; не всегда, но часто были пане­гирики Швейцарии. Легко было заметить, что развивается чистая симпатия, это рвется наружу. Затем он умел пост­роить свою речь таким образом, что никто, за исключени­ем группы крайних левых либералов, не бывал обижен на него, зато эти — ужасно! Было интересно смотреть, как после выступления одного из этих леволиберальных депутатов, для ответной речи поднимался Хауснер и, не сводя с него своего взгляда из-за монокля, изливал на противника все свое пренебрежение. Там были важные люди, но ни перед кем Хауснер не робел. И его точка зрения была всегда крупномасштабной; он был одним из образованнейших людей в австрийском парламенте.

28

Карма такого человека, конечно, представляет интерес. Я исходил  из  того, что  он имел  слабость к произнесению  постоянных  панегириков во славу  Швейцарии, а также  из  того, что  он  однажды  произнес речь  о  немцах и германс­ком рейхе ( она была издана в виде брошюры ¹³), в которой с великой бесполезностью, но вместе с тем и гениальнос­тью было собрано все то, что можно было сказать в пользу немцев и против тогдашней Германской империи. В этой речи тоже есть нечто грандиозно пророческое (она была произнесена в начале 80-х) — там не оставлено камня на камне от Германского рейха, о нем сказано все самое дур­ное, и он назван губителем всего немецкого. И эти поло­жения доказывались. Это была вторая своеобразная черта Хауснера: его любящая ненависть и ненавидящая любовь к немцам и Германской империи.

¹³ "она была издана в виде брошюры" — Otto Hauser "Deutschtum und Deutsches Reich" (Немцы и немецкое государство). Вена,1880.

29

А третьим было то воодушевление, с которым Хауснер говорил об арльбергском тоннеле, арльбергской дороге, идущей из Австрии в Швейцарию и таким образом связу­ющей Центральную Европу с Западом. Конечно, и здесь не обошлось без восхвалений Швейцарии, поскольку эта новая дорога должна была вести туда. И когда он произ­носил эту речь, сдобренную перцем и солью, но при этом вполне деликатную, возникало чувство, что этот человек исходит из того, что было каким-то замечательным обра­зом заложено в нем в одной из прошлых его земных жизней.

30

В то время всюду говорилось о грандиозной выгоде для европейской цивилизации от немецко-австрийского союза. И тут Отто Хауснер выдвинул в парламенте идею (за которую его все ужасно ругали) о сооружении арльбергс­кой дороги, поскольку он считал, что государство, каким он представлял себе Австрию, объединяющее по образцу Швейцарии 13 национальностей, должно иметь возмож­ность выбора союзников: если это подходит, союзником будет Германия, а если нет, то нужно проложить путь из Центральной Европы на Запад, чтобы иметь своим союз­ником Францию. Конечно, когда Хауснер высказывался в таком духе в тогдашней Австрии, то его за это "здорово утюжили", как говорят австрийцы. Но это была речь дей­ствительно обильно сдобренная пряностями. Эта речь ука­зывала направление на Запад.

31

И когда я сопоставил эти вещи, мне стало ясно, что индивидуальность Отто Хауснера однажды проделала путь с запада на восток через Северную Швейцарию, и это произошло тогда же, когда этим путем шли Галлус ¹⁴ и Колумбан ¹⁵. Он должен был нести христианство. Он от­правился на восток вместе с теми, кто, следуя импульсам ирландского посвящения, способствовал распространению христианства. По пути, приблизительно в районе совре­менного Эльзаса, он испытал сильнейший интерес к язы­ческой германской древности, сохранявшейся в Эльзасе, в алеманских областях^*, в Швейцарии в старых преданиях о богах, почитании этих богов, в их изображениях, стату­ях. Это глубоко запечатлелось в его душе.

¹⁴ Галлус — святой из Ирландии (Гибернии). Основатель монастыря Санкт Таллен. Умер ок. 627.

¹⁵ Колумбан — ок. 550 — 615. Ирландский монах, совер­шивший миссионерское путешествие по Франконии, Бур­гундии, Алеманнии и Ломбардии с двенадцатью учени­ками, среди которых был Галлус; путешествие было на­чато в 595 г.

^* Юг современной Германии.(Прим. ред.)

32

И тогда в нем развилось нечто такое, что, с одной стороны, можно назвать симпатией к германизму, но с другой — в нем возникла и некая контрсила — ощуще­ние, что в ту пору он зашел слишком далеко. И то, что он пережил в некоем мощном внутреннем превращении, в сильной внутренней метаморфозе, явилось затем в этих его широких взглядах. Он мог говорить о немцах и Гер­манской империи так, словно когда-то основательно и глу­боко входил во все эти вещи, не будучи к тому призван. Он ведь должен был распространять христианство. Он оказался в этих местах без всякой необходимости (это было слышно даже по его речевым оборотам) и хотел вернуться, чтобы исправить эти вещи. Отсюда его страсть к Швейцарии, его страсть к строительству дороги туда. Даже в его внешности это нашло отражение — он, соб­ственно, не был похож на поляка. И сам Хауснер при каждом удобном случае говорил, что он по своему физи­ческому происхождению не поляк (хотя связан с Польшей культурой и воспитанием), но что в его жилах "рето-алеманекие" кровяные тельца. Из прежнего своего вопло­щения он принес то, что заставляло его постоянно устрем­лять взор к тем местам, где он однажды побывал, куда он пришел вместе с Колумбаном и Св.Галлу сом и где он намеревался распространять христианство, но оказался в плену германизма. И он сделал, так сказать, попытку ро­диться вновь в минимально польской семье и стоять вда­леке от того, что некогда поглотило его целиком, но вмес­те с тем с тоской смотреть в том направлении.

33

Вот, мои дорогие друзья, примеры, которые сегодня я для начала привел вам, чтобы показать, сколь интересен бывает ход кармического развития. В следующий раз мы подробнее остановимся на том, как добро и зло развива­ются сквозь инкарнации людей и сквозь историческую жизнь. Таким образом, мы получим возможность, опира­ясь как раз на более значительные примеры, являющиеся в истории, пролить свет на более повседневное.

34