***

Совершенно особенно интересовали меня кармические связи Фридриха Ницше, ибо к этой личности меня приве­ла сама жизнь. Мне довелось заниматься рассмотрением проблемы Ницше со всех сторон; я писал о нем, делал о нем доклады — изучал его со всех сторон.

29

У него ведь была очень примечательная судьба. Я видел его только один раз ⁵⁴; это произошло в девяностых годах в Наумбурге, когда он "был уже тяжело душевнобольным. После обеда, около половины третьего, его сестра ввела меня в его комнату. Он лежал на диване совсем безучаст­ный к окружающему, с глазами, ничего не видящими из того, что перед ним; внимание привлекал в особенности его замечательный, так прекрасно, художественно сфор­мированный лоб. Вопреки полной безучастности взгляда его глаз, он не производил впечатления сумасшедшего, но вызывал такое чувство, будто перед вами человек, интен­сивно проработавший умственно всю первую половину дня, а затем, после обеда, прилегший отдохнуть и поду­мать в полудреме о том, над чем он работал до обеда. При духовном наблюдении обнаруживалось, что только физи­ческое и эфирное тело еще оставались здесь, тогда как душевно-духовное уже вышло наружу, оно держалось еще как бы на толстой нити. Ницше тогда уже в сущности прошел через своего рода смерть, но эта смерть наступи­ла не полностью. Ибо его физическая организация была настолько здоровой, что астральное тело и Я, желавшие убежать, все еще продолжали удерживаться необычайно здоровыми ритмической и метаболической системами. При этом нервно-чувственная система была полностью разрушена и не могла больше удерживать астральное тело и Я. Поэтому складывалось удивительное впечатление: реальный Ницше, собственно, парил над своей фи­зической головой. Он был там. А внизу, на диване, по­коилось то, что в отношении его души могло бы быть трупом и не было трупом только потому, что оно в ниж­ней части человека всей силой своей исключительно здо­ровой системы обмена веществ и ритмической системы цеплялось за душу.

⁵⁴ "Я видел его только один раз..." — "Мой жизненный путь", глава XVIII, ИПН 28.

30

Видя такое, можно было глубоко заинтересоваться кар­мическими связями. Но здесь они, так сказать, представа­ли в ином свете. Тут нельзя было брать за исходную точку болезнь какой-нибудь отдельной части тела, но надо было идти назад, ориентируясь на духовную индивидуальность Фридриха Ницше в целом.

31

В этой жизни Ницше существовали три резко различа­ющихся между собой периода. Первый период начинается тогда, когда он еще совсем молодым человеком написал свое "Рождение трагедии из духа музыки" ⁵⁵, восхищенный рождением музыки из греческих мистерий, и траге­дии — из музыки. Потом из того же настроения своей души он создал четыре следующих сочинения: "Давид Фридрих Штраус — исповедник и писатель", "Шопенга­уэр как воспитатель", "О пользе и вреде истории для жизни" и, наконец, "Рихард Вагнер в Байрёйте" ⁵⁶. Это последнее сочинение написано в 1876 году, а "Рождение трагедии из духа музыки" в 1871 году. "Рихард Вагнер в Байрёйте" представляет собой восторженный гимн Рихар­ду Вагнеру и, пожалуй, самое лучшее сочинение из всех, написанных поклонниками Вагнера.

⁵⁵ "Рождение трагедии из духа музыки"—"Die Geburt der Tragödie aus dem Geiste der Musik", Лейпциг, 1872.

⁵⁶ "Давид Фридрих Штраус — исповедник и писатель" — "David Friedrich Strauss, der Bekenner und der Schriftsteller", Лейпциг, 1873.

"Шопенгауэр как воспитатель" — "Schopenhauer als Erzieher", Лейпциг, 1874.

"О пользе и вреде истории для жизни"—"Vom Nutzen und Nachteil der Historie für das Leben", Лейпциг, 1874. "Рихард Вагнер в Байрейте" — "Richard Wagner in Bayreuth", Кемниц, 1881.

32

Вслед за тем начинается второй период Ницше. Он пишет книги: "Человеческое, слишком человеческое" в двух томах, "Утренняя заря" и "Веселая наука" ⁵⁷.

⁵⁷ "Человеческое, слишком человеческое" — "Menschliches. Allzumenschliches.Ein Buch für freie Geister" (Челове­ческое, слишком человеческое. Книга для свободомыс­лящих), Кемниц, 1879; новое изд. в 2 тт.—1886.

"Утренняя заря" — "Morgenröte. Gedanken über die moralischeVorurteile" (Утренняя заря. Мысли о мо­ральных предрассудках), Кемниц,1881. "Веселая наука" — "Die fröhliche Wissenschaft",Кем­ниц,1882.

33

Ницше, который в первых сочинениях до 1876 года был идеалистом в самом высоком смысле слова и хотел все возвысить до идеального, теперь — во второй период своей жизни — говорит идеализму "прощай". Он насме­хается над идеалами. Он решает, что когда люди устанав­ливают себе идеалы, то они это делают лишь оттого, что в своей жизни они слабы. Если кто в жизни ничего не может, говорит он, такая жизнь не имеет ценности, такой человек вынужден гоняться за идеалами. И Ницше берет, так сказать, на прицел отдельные идеалы и укладывает их, как он выражается, на лед, объявляет проявления божественного в природе "слишком человеческими", пря­мо-таки ничтожными. Теперь Ницше — вольтерьянец, он даже посвящает Вольтеру одно из своих сочинений ⁵⁸. Теперь Ницше полностью рационалист, интеллектуалист. И это продолжается примерно до 1882 — 83 годов. Затем начинается последний период его жизни, когда он раз­рабатывает такие идеи, как повторные возвращения того же самого, когда он выставляет своего Заратустру идеа­лом человека. Тогда он пишет в стиле гимна свое сочине­ние "Так говорил Заратустра" ⁵⁹.

⁵⁸ "...посвящает Вольтеру одно из своих сочинений" — Первое издание книги "Человеческое, слишком человеческое" (Кемниц, 1878), на титульном листе которого стояло посвящение: "Посвящается памяти Вольтера в связи со столетием со дня его смерти 30 мая 1778 г.".

⁵⁹ "Так говорил Заратустра"— "Also sprach Zarathustra. Ein Buch für Alle und Keinen" (Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого), 1—3 части — Кемниц, 1883-1884, 4 часть - Лейпциг, 1885.

34

Тут он снова возвращается к Вагнеру. И происходит нечто поразительное! Для того, кто исследует творчество Ницше, это представляет собой нечто поразительное. Про­чтите его сочинение "Рихард Вагнер в Байрёйте"; это вос­торженный гимн, величественный и гениальный гимн в честь Рихарда Вагнера. А в свой третий период Ницше выпускает книгу "Казус Вагнер" ⁶⁰, где есть все, что толь­ко можно сказать против Вагнера.

⁶⁰ "Казус Вагнер" — "Der Fall Wagner. Ein Musikanten-Problem" (Казус Вагнер. Проблема одного музыканта). Лейпциг, 1888.

35

Будет общим местом сказать: Ницше просто изменил свое воззрение на Вагнера. Однако тот, кто изучал рукопи­си Ницше, так не скажет. Ибо Ницше, написав пару стра­ниц своей книги "Рихард Вагнер в Байрёйте" в духе вдох­новенного гимна Вагнеру, тотчас же, на следующих же страницах рукописи записывал все то, что можно было сказать против этого, против того, что он сам говорил. Затем снова следуют страницы восторженного гимна, а потом опять то, что этому противоречит. Весь "Казус Ваг­нер", собственно, уже был написан в 1876 году. Только тогда он отложил его в сторону и напечатал лишь то, что было гимном Вагнеру. А позднее он отдал в печать свои ранние наброски, лишь дополнив их некоторыми особенно резкими формулировками.

36

Тенденция была такова, что Ницше в последний пери­од своей жизни бросался на штурм того, против чего он не выступал в первый период своей жизни, от нападения на что он тогда воздерживался. И возможно, что если бы те листы его рукописи, которые он в свое время отложил в сторону как не согласующиеся с сочинением "Рихард Ваг­нер в Байрёйте", сгорели бы, то не появилось бы никако­го "Казуса Вагнера".

37

Когда таким образом прослеживаешь все эти периоды, то замечаешь, что они все же проникнуты единым харак­тером. И даже последнее сочинение Ницше, во всяком случае последнее из напечатанных его сочинений, "Су­мерки идолов, или Как философствуют молотом" ⁶¹ где все показано, можно сказать, со своей оборотной сторо­ны, — даже это последнее сочинение несет в себе нечто от основного характера всей духовности Ницше. Вместе с тем то, что Ницше пишет в последний период, становится наглядным, имагинативным. Например, он хочет дать характеристику Мишле ⁶², французскому писателю Мишле. Как метка характеристика, которую он дает: "Восторжен­ность, в восторге снимающая с себя юбку". Это отлично характеризует Мишле с определенной точки зрения. По­добные вещи есть и в "Сумерках идолов" — они наглядны. Так вот, пережив это жуткое, потрясающее зрелище индивидуальности Ницше, парящей над его телом, прихо­дится сказать о его сочинениях следующее: они произво­дят, собственно, такое впечатление, как если бы Ницше никогда не был полностью в своей человеческой телесности, когда он их писал — как если бы он был отчасти вне своего тела (а ведь Ницше писал не сидя, а расхаживая туда-сюда). Такое впечатление в наибольшей степени производят некоторые места четвертой части "Так гово­рил Заратустра", там вы чувствуете: так нельзя написать, пока тело управляет; так можно написать только тогда, когда тело больше не управляет, когда душа находится вне тела.

⁶¹ "Сумерки идолов, или Как философствуют молотом" — "Götzen-Dämmerung, oder: Wie man mit dem Hammer philosophiert", Лейпциг, 1888.

⁶² Жюль Мишле— 1798 — 1874, французский историк и философ. Цитата о нем — из "Сумерек идолов".

38

Чувствуешь, что Ницше, отдаваясь духовному творче­ству, всегда старается отстранить свое тело. Это находило свое выражение и в его жизненных привычках. Он осо­бенно любил принимать хлорал, для того чтобы впасть в особенное настроение — настроение независимости от тела. Конечно, эта его жажда получить душевное настроение независимости от тела вызывалась еще тем, что телесно он часто бывал болен; так, например, он страдал весьма длительными головными болями и т.д.

39

Все это в своей совокупности дает цельный образ Ниц­ше в воплощении конца XIX века, которое закончилось безумием, так что он, в конце концов, перестал сознавать, кто он такой. Сохранились его письма к Георгу Брандесу ⁶³, где Ницше подписывается то как "Распятый на кресте" — значит, он считал себя распятым; или он смотрел на себя самого извне, как на человека, объективно находящегося вне его или считал себя божеством, которое разгуливает по реке По, и подписывался "Дионис". Эта отделенность от тела при духовном творчестве и есть то, что особенно характерно для этой личности, для данного воплощения этой индивидуальности.

⁶³ Георг Брандес— 1842—1927,датский литературный критик и писатель. Состоял в переписке с Ницше с 1887 г.; см. последние письма Ницше от января 1889 г.

40

И когда наблюдаешь это внутренне-имагинативно, то приходишь к ее предыдущему, не очень отдаленному воп­лощению. Вообще это отличительная особенность многих выдающихся личностей, что их предыдущие воплощения отстоят, как правило, не слишком далеко, находятся даже в новом времени. Итак, приходишь к лицезрению того состояния Ницше, когда эта индивидуальность выступает как монах-францисканец — как францисканец-аскет, подвергающий свое тело самым интенсивным истязаниям. Вот где разгадка. Видишь человека в характерном одеянии францисканца, часами лежащего перед алтарем, стершего свои колени до кровавых ран в молитвах о милости свы­ше, ужасно бичующего самого себя. В силу испытываемой при этом боли его душа чрезвычайно сильно соединялась с физическим телом, внедрялась в него. Ведь человек особенно сильно ощущает свое физическое тело тогда, когда он страдает от боли, ибо тогда его астральное тело с особенной силой устремляется в его болящее тело, желая пронизать его собой. Такая чрезмерная подготовка тела ко спасению в одном воплощении повлекла за собой то, что в следующем воплощении душа никак не хотела быть в теле.

41

Вы видите, каковы характерные случаи осуществления судьбоносных связей. Позволительно сказать: они не та­ковы, как это обычно выдумывают. Не следует изменять следующие друг за другом земные жизни, ибо, как прави­ло, ошибешься. Между тем только истинное проникнове­ние в кармические взаимосвязи может в высшем смысле этого слова пролить свет на жизнь.

42

И как раз потому, что только фактическое наблюдение может помочь узреть карму в истинном свете, я решился, хотя это и рискованное дело, развернуть перед вами конк­ретные примеры кармических связей. И я полагаю, что они смогут пролить достаточно яркий свет на сущность человеческой кармы, человеческой судьбы. Завтра про­должим.

43