9 марта 1924 года

Несмотря на то что, как было сказано, рассмотрение отдельных кармических связей есть нечто рискованное, мне все же хотелось бы показать вам в качестве примера некоторые кармические связи тех личностей, о которых я приводил вчера конкретные характерные данные из их биографий. Позднее мы сможем провести кармические на­блюдения и над менее представительными личностями, но для начала я выбрал такие личности, которые могут наглядно явить то, как в кармических свершениях челове­ческой жизни через повторяющееся фазы бытия осуществляется общее развитие человечества. Мы в совре­менной цивилизации говорим об истории как о непрерыв­ном потоке событий; мы описываем их так, что, мол, события XX века проистекают из событий XIX века, те, в свою очередь, суть последствия событий XVIII века и т.д. На самом же деле те люди, которые живут в настоящее время, сами принесли из прежних исторических эпох то, что живет ныне; только это и придает реальность, только это и придает жизнь, внутреннюю реальную связь истори­ческому процессу.

1

Там, где есть только причины и следствия, нет никакой настоящей связи. Реальная связь вносится в развитие че­ловечества путем перехода человеческих душ из древних эпох в более новые эпохи, путем прохождения этих чело­веческих душ через все новые земные жизни. Эту реаль­ную связь можно понять во всем ее значении как раз на примере тех личностей, о которых я начал говорить вчера, ибо они являются представительными личностями.

2

Я вчера рассказал вам сначала нечто, характеризующее эстетика Фридриха Теодора Фишера, так называемого шва­ба Фишера. Я уже говорил вам о том, что выбрал лишь такие примеры, которые действительно исследованы мною. Такого рода исследование есть рассмотрение, лицезрение этих жизней, которое проводится при помощи духовных средств, описанных в антропософской литературе. Поэто­му при обсуждении этих вещей не может быть применен никакой другой метод, кроме своего рода повествований. Ибо только то, что добывается непосредственным лицез­рением, и может быть предметом такого повествования. В то самое мгновение, когда от одной земной жизни обра­щаются к предшествующей, всякое постижение с помо­щью рассудка оказывается непригодным; остается только возможность непосредственного созерцания. Последней областью, доступной для рассудочного понимания, явля­ется та, когда земную жизнь соотносят с последними пе­реживаниями между смертью и этим последним рождени­ем, когда земную жизнь связывают с тем, откуда она не­посредственно произошла, — а именно с душевно-духов­ным перед его схождением на землю; это еще можно до некоторой степени понять посредством рассудка. Выве­дение же одной земной жизни человека из другой воз­можно только в повествовательной форме; ибо тут прин­ципиально важно лишь непосредственное созерцание. И тот, кто в состоянии направить свой взор на такую лич­ность, как этот шваб Фишер, и проникнуть в то вечное, что живет в такой личности, то есть переходит от одной земной жизни к другой, — тот в состоянии узреть такую личность в ее прежнем земном существовании, если, ра­зумеется, он сможет верно отыскать нужное течение в общем потоке развития человечества. Конечно, в ходе такого исследования сначала восходишь к последней предземной жизни человека. Но я пока оставлю в стороне возвращение этих трех личностей к предземной жизни, а сначала уделю внимание тому, как для такой личности за современной жизнью обнаруживается ее прежняя земная жизнь.

3

Если хочешь исследовать такие вещи, надо совершенно освободиться от всяких предрассудков. Если же кто-либо, исходя из того или иного представления о нынешней зем­ной жизни или же о последней земной жизни некоего человека, воображает себе, что он может на основании логических соображений сказать: раз этот человек сейчас такой-то, то он должен был в своей прошлой земной жиз­ни быть таким-то, — то он, строя такие суждения, уже идет по неверному пути или, по крайней мере, ему будет легко ошибиться. Попытку образовать посредством логи­ческих соображений суждение о прошлом воплощении какого-либо человека можно сравнить вот с чем. Вы впер­вые оказываетесь в чьем-либо доме, смотрите в окно, вы­ходящее на север, видите за окном деревья и пытаетесь логическим путем вывести из этого, какие деревья растут против того окна дома, которое обращено на юг. Для того чтобы тут прийти к верному суждению, вам надо сначала подойти к южному окну, посмотреть в него и, отказав­шись от всякой предвзятости, узнать, что за деревья рас­тут перед ним. Итак, вам надлежит полностью исключить интеллектуальный подход, если вы хотите разобраться в имагинациях, которые являются просто данностью, про­сто имагинациями, соответствующими прежним земным жизням таких личностей.

4

В случае со швабом Фишером мы приходим к той пре­жней значительной инкарнации — в промежутке могла быть еще одна маловажная и, может быть, кратковремен­ная земная жизнь; это мы оставляем в стороне — и той инкарнации, которая имела решающее значение для кар­мической подготовки его нынешней земной жизни, вер­нее, последней, ибо он умер уже в конце 80-х годов XIX века. Эта инкарнация имела место примерно в VIII веке христианской эры. И мы видим его там принадлежащим к числу людей мавританско-арабского происхождения, ко­торые в это время переправились из Африки на Сицилию и вступили в борьбу с людьми, которые пришли на Сици­лию с Севера.

5

Существенно то, что эта индивидуальность, о предше­ствующем решающем воплощении которой я сейчас гово­рю, получила целиком и полностью арабское образова­ние, она обладала арабской образованностью со всеми ее особенностями, включая в себя все то художественное, а может быть, и нехудожественное, что было тогда в ара­бизме, и неся в себе всю ту энергию, с которой арабы наступали тогда на Европу, и она была связана че­ловеческими взаимоотношениями с довольно большим числом людей, тоже принадлежащих к арабскому насе­лению.

6

Эта индивидуальность, которая потом жила на Земле в XIX столетии как Фридрих Теодор Фишер, — искала в VIII столетии тесной близости с многими людьми той же арабской народности и той же арабской культуры, которые тогда уже сильно соприкасалась с Европой; они предпринимали непрестанные попытки закрепить­ся на Сицилии и потому должны были вести жестокую борьбу с европейцами (или, вернее сказать, европейцы были вынуждены вести с ними жестокую борьбу). В ней принимала значительное участие и эта индивиду­альность. И можно сказать, что она была тогда гениаль­ной личностью — гениальной в том смысле, в каком это тогда понималось.

7

Так жила эта индивидуальность в VIII столетии. Но двинемся дальше. Когда эта личность проходит через вра­та смерти и проходит жизнь между смертью и новым рож­дением, она тоже сохраняет внутреннюю общность с теми душами, совместно с которыми она жила на Земле. Это были те люди, тесной близости с которыми, как я уже сказал, искала тогда рассматриваемая нами индивидуа­льность. Об этом теперь трудно говорить, так как прихо­дится пользоваться языком, пригодным, естественно, лишь для передачи земных отношений, и подыскивать выраже­ния, могущие охарактеризовать сверхчувственные вещи. Можно сказать, что после того, как рассматриваемая нами индивидуальность прошла через врата смерти вместе с другими душами, с которыми она была тесно связана, между этими людьми сохранилась внутренняя связь, не­кий духовный союз, который просуществовал все после­дующие столетия вплоть до XIX века.

8

Из той лекции о карме, которую я прочел восемь дней назад^*, вы уже знаете, что происходящее на Земле сначала переживается существами высших иерархий — Серафимами, Херувимами и Престолами, и что человек, который проходит через свою жизнь между смертью и новым рождением, смотрит вниз так, так созерцает внизу духовно-душевное небо, как мы взираем на небо вверху. Я говорил вам, что Серафимы, Херувимы и Престолы пере­живают тогда в себе то, что потом, когда мы снова спуска­емся на Землю, становится нашей судьбой, тем, что мы кармически реализуем в своей новой земной жизни.

^* См. шестую лекцию этого цикла. (Прим. ред.)

9

Так вот, в тех связях, которые образуется там, в духов­ном мире, все это сообщество душ, в которое была вплете­на и рассматриваемая индивидуальность, должно было на протяжении столетий принимать участие в поступатель­ном развитии человечества, оставаясь в стороне от влия­ния христианства. То, что я сейчас говорю, может пока­заться вам странным, ибо люди склонны представлять себе мировое водительство таким простым в своих мыс­лях и действиях, каков земной человек, который что-то задумали приказывает это осуществить. Но мировое водительство не таково. И если, с одной стороны, во все земное развитие был ниспослан благодаря Мистерии Гол­гофы самый могущественный импульс, то с другой сторо­ны, была необходимость, чтобы действовавшее в земном развитии до Мистерии Голгофы не исчезало бы сразу, но продолжало развиваться и дальше. Тут речь идет не об антихристианском, но о внехристианском течении посту­пательного развития, которое сохранялось в течение сто­летий, не будучи связано с христианством.

10

И задача внести это течение в Европу, в некотором смысле продолжить уже в христианскую эпоху то, что было еще в нехристианские времена, — эта задача была возложена на некоторое число людей, живших в VII — VIII веках и выросших в культуре арабизма; ибо арабизм, хотя и не был еще христианством, но уже и не был таким отсталым, как древние языческие религии, а продвинулся за века своего существования в известном направлении. Там был целый ряд человеческих душ, которые должны были, не будучи связанными земными отношениями, и дальше нести вперед в духовном мире то, что человечес­кий дух может знать, чувствовать и ощущать, будучи от­деленным от христианства. Этим душам надлежало встре­титься с христианством только потом, в позднейшие эпо­хи земного развития. И это есть поистине нечто чрезвы­чайно значительное, нечто потрясающе величественное, когда лицезреешь, как сравнительно большое сообщество человеческих душ продолжает жить в духовном, остава­ясь при этом в стороне от развития христианства, и как потом, в XIX столетии, большинство этих душ спускается вниз к земной инкарнации. Разумеется, среди них были различные индивидуальности — индивидуальности с самы­ми различными задатками.

11

Шваб Фишер, Фридрих Теодор Фишер, был одной из первых душ, принадлежавших этому сообществу, которые воплотились в XIX столетии. И он был, собственно, ли­шен возможности много узнать о христианстве. Зато ког­да он находился еще в предземном бытии, ему была пре­доставлена возможность получить импульсы у тех духов­ных руководителей человечества, которые, хотя и стояли более или менее близко к христианству, но тем не менее выработали свое мировоззрение, свои жизненные импульсы не в истинно христианском духе.

12

Это, конечно, парадоксально — говорить об этих ду­ховных фактах так, как говорят о земных вещах, но я все же решаюсь на это. Для таких душ, о которых сейчас идет речь, было особенно благой подготовкой к будущему пройти через воплощение в VII —VIII столетиях, а затем, после своей смерти, вступить в духовном мире в тесное обще­ние, крепко связать себя с такими душами, как, например, душа Спинозы ⁴³ или подобными ей. Эти носители нехри­стианской культуры в значительном числе прошли через врата смерти как раз между VII —VIII и XIX столетиями; среди них были и носители кабалистической культуры.

^* Барух Спиноза — 1632—1677.

13

Получив в духовном мире такую подготовку, и вступи­ла эта душа в свое новое земное воплощение в XIX веке; другие души родились несколько позднее. Все эти другие души, именно потому что они пришли несколько позднее, стали во второй половине XIX столетия носителями есте­ственнонаучного способа мышления. Видите ли, мои до­рогие друзья, тайна особенного развития естественнонауч­ного мышления во второй половине XIX века состоит в том, что почти все носители этого естественно-научного течения, мыслившие и чувствовавшие более искаженно, были в своей предыдущей земной жизни — в своей реша­ющей предыдущей земной жизни — арабами, были совре­менниками той индивидуальности, которая потом сошла вниз как Фридрих Теодор Фишер. Но только он сошел вниз несколько раньше их, будучи в некотором смысле душевно-духовно недоношенным.

14

Это также было глубоко обосновано в его карме связью с теми самыми душами, с которыми был связан и Гегель перед вступлением в свою земную жизнь. С этими душа­ми был тесно связан уже в своей духовной жизни Фрид­рих Теодор Фишер. На него оказало особенное, индиви­дуальное влияние то, что выступало в мире как гегельян­ство. Гегельянство, усвоенное Фишером, предохранило его от впадения в более или менее материалистически-механистическое мировоззрение. Если бы ему довелось родиться несколько позднее, подобно другим его духов­ным сотоварищам, то он со своей эстетикой тоже оказался бы в русле обычного материалистического течения. От этого Фишер был предохранен тем, что он сделал в своей предземной жизни в духовном мире, а также своим не­сколько преждевременным схождением на Землю. Но он не смог продержаться до конца. Позднее он сам подверг уничтожающей критике свою собственную эстетику, ибо она ведь не полностью соответствовала его карме, но ста­ла следствием поворота в его карме. Вполне соответствовало бы его собственной карме родиться одновременно с теми людьми, которые во второй половине XIX века ста­ли представителями чистого естественно-научного мыш­ления и которые в своей прошлой земной жизни были его сотоварищами и принадлежали к арабизму, и иметь с ними одно направление мысли.

15