***

Третий вопрос, который я хочу поставить, является, может быть, особенно поучительным в отношении карми­ческих взаимозависимостей благодаря описанию конкрет­ных обстоятельств. В автобиографии я рассказал так, как это было уместно, об одной личности, которая была близ­ка мне в мои школьные годы, — об одном из моих учите­лей. А сегодня я хочу сказать вам лишь о тех чертах этой личности, которые оказались симптоматичными, много­значительными при изучении ее кармы.

46

Я пришел к изучению кармы именно этой личности следующим образом. То, что я собираюсь вам об этом рассказать, опять-таки кажется рискованным. Но я пола­гаю, что этих рискованных вещей не следует избегать се­годня в условиях современной духовной жизни, которая должна проистекать из антропософии.

47

Видите ли, то, о чем я вам расскажу, произошло, когда я уже несколько лет не видел этого человека, который был весьма любимым мною учителем до восемнадцати лет. Но я и дальше следил за его жизнью, так как всегда чувствовал себя внутренне близким ему. И вот в опреде­ленный момент моей собственной жизни у меня появи­лась причина исследовать его жизнь — для этого возник­ли вполне конкретные основания.

48

В то время моей жизни другие жизненные связи побу­дили меня чрезвычайно заинтересоваться жизнью лорда Байрона ⁹¹. Я познакомился тогда с людьми, которые были почитателями, энтузиастами Байрона. К ним принадле­жала, например, поэтесса, о которой я много говорил в автобиографии — Мария Евгения делле Грацие ⁹². Она в определенный период своей жизни была восторженной поклонницей Байрона.

⁹¹ Лорд Джордж Ноэль Гордон Байрон — 1788—1824.

⁹² Мария Евгения делле Грацие — 1864 — 1931.

49

Поклонником Байрона был и Евгений Генрих Шмитт ⁹³ — довольно примечательная личность, являвшая собой смешение всевозможных качеств. Тем из вас, которые зна­комы с историей антропософии, имя Е. Г. Шмитта долж­но быть известно.

⁹³ Евгений Генрих Шмитт — 1851 — 1916. "Тайна диалек­тики Гегеля" (Das Geheimnis der Hegeischen Dialektik), 1888. E.Г.Шмитт был сотрудником "Литературного жур­нала" (Magazin für Literatur) в то время, когда Рудольф Штейнер был издателем. Р.Штейнер опубликовал свою рецензию на его книгу "Гнозис" ("Die Gnosis") в "Лю­цифере" за июль1903 г. ("Люцифер —Гнозис". ИПН 34. с. 411).
Отвечая на вопросы после лекции 30 марта 1905 г. (до сих пор не опубликовано). Р.Штейнер ска­зал в ответ на вопрос "Каково Ваше мнение о д-ре Е. Г. Шмитте?"следующее: "Он симпатизирует теософии и сам написал кое-что о теософии, после того как издал свою книгу о тайне диалектики Гегеля. Но мышление у него чересчур математическое, чересчур конструктивно-математическое, и в основе его мало созерцания. Кроме того, он по своему образу мыслей недостаточно толерантен к другим воззрениям".

50

Так вот этот Евгений Шмитт в восьмидесятые годы, когда я познакомился с ним, приобрел в Вене известность как автор сочинения о диалектике Гегеля, которая полу­чила премию берлинского Гегелевского общества. Этот длинный Евгений Генрих Шмитт — он был худой и длин­ный — появился тогда в Вене; он был человеком, преисполненным энтузиазма, хотя несколько показного и временами получавшего у этого человека чересчур силь­ное внешнее выражение; но он все-таки был энтузиастом. Может быть, это и стало для меня побудительным моти­вом. Мне захотелось чем-то порадовать этого Шмитта, и поскольку он как раз тогда написал свою восторженную статью о Байроне, то я познакомил его с другой энтузиас­ткой Байрона — Марией Евгенией делле Грацие. Между ними разгорелась страшно оживленная дискуссия о Бай­роне. Оба они, собственно, придерживались одного и того же мнения, но тем не менее они дискутировали с боль­шим энтузиазмом. А все прочие присутствующие сидели молча. Среди них было немало теологов Венского католи­ческого факультета, которые каждую неделю приходили сюда; с ними я тоже был в очень хороших отношениях. Все мы молчали. А беседа этих двоих о Байроне происхо­дила так: тут вот стоял стол, продолговатый стол; там сидела делле Грацие, а вот здесь сидел Евгений Генрих Шмитт, который яростно жестикулировал. Внезапно из-под него ушел стул, и он сам упал под стол, ногами прямо к делле Грацие. Для тех, кто там присутствовал, это был настоящий шок. Но этот шок вызвал у меня совсем осо­бенное переживание (я хотел бы рассказать об этом совер­шенно объективно, как для истории) — все, что там было сказано о Байроне, подействовало так, что я ощутил жи­вейшее желание узнать, какие могли быть кармические связи у Байрона! Это было, конечно, не так легко. Но эта картина дискуссии между делле Грацие и Шмиттом, закончившаяся тем, что он упал и толкнул ее ногой, внезап­но вызвала у меня мысль о ноге Байрона, который, как известно, страдал косолапостью: при ходьбе он волочил ту ногу, которая у него была короче. И я вдруг сказал себе: такой же дефект ноги, как у Байрона, имел и тот мой любимый учитель ⁹⁴; надо будет исследовать их кармичес­кие связи. На примере больного колена Эдуарда фон Гартмана я уже мог показать вам, как такого рода индивиду­альная особенность человека может показать путь назад. Теперь мне стало легче представить перед своими глазами судьбу этого человека, который был мне близок, и здесь примечательным было прежде всего то, что такую же ко­солапость, какая была у него, имел также и Байрон. А в остальном они были совершенно разными людьми. Бай­рон — гениальный поэт, который, несмотря на свою гени­альность (а может быть, как раз благодаря своей гениаль­ности) имел натуру авантюриста. Другой же был отлич­ным геометром, какие редко встречаются в таких учебных заведениях; он обладал удивительной фантазией в облас­ти геометрии и замечательно владел искусством начерта­тельной геометрии.

⁹⁴ "Мой любимый учитель"— Георг Козак, 1836 — 1914, учитель высшей реальной школы в Винер-Нейштадте. Ср. о нем "Мой жизненный путь", глава II. ИПН 28.

51

Короче говоря, кармическая проблема этих двоих, ду­шевно совершенно разных людей оказалось связанной для меня с второстепенной вещью физического порядка, но это привело к тому, что фактически обе проблемы — Байрона и моего учителя геометрии — оказались связаны между собой и позволили тем самым решить общую про­блему.

52

Сегодня я хотел показать вам конкретные случаи, что­бы завтра приступить к их рассмотрению в кармическом отношении.

53