Теперь обратите свой взор на то, что чрезвычайно культи­вировалось в Передней Азии еще с древнейших времен: на астрономию в ее астрологической форме. Только при этом не надо отождествлять астрологическое знание тех времен с дилетантизмом, который имел хождение под именем астро­логии впоследствии и который ныне также считается астро­логией. Нет, вам нужно подумать не об этом, а о тех глубо­ких прозрениях в духовное строение вселенной, которые совершались тогда в странах Передней Азии и которые по­лучили особенно яркое выражение при арабах, когда те ста­ли магометанами. При арабской династии халифов, осно­ванной Магометом, как раз астрономия, астрология в ее древней форме сделались предметом особенного внимания.

27

Когда резиденция халифов была перенесена из Дамас­ка в Багдад, там в IX веке правил Мамун ⁷³: мы видим во время правления Мамуна (все это были приемники пророка), что особенное развитие получила астрология, при­чем в том виде, в каком она впоследствии дилетантским образом во всевозможных трактатах перекочевала в Евро­пу. Эти вещи были открыты позднее. Они были перенесе­ны сюда во времена крестовых походов, но были страшно искажены. Но в сущности это было нечто замечательное. И когда мы исследуем те личности, которые не оставили своих имен в истории, но которые жили при багдадском дворе Мамуна (813 — 833), занимаясь там астролого-астрономической наукой, то мы находим среди них одну блис­тательно одаренную личность, пользовавшуюся особым доверием Мамуна. Имя ее не значится в истории, но это и не существенно. Эта личность очень высоко ценилась при дворе Мамуна, и к ней всегда обращались в тех случаях, когда надо было что-либо прочитать по звездам. И раз­личные меры во внешней социальной жизни принима­лись там в соответствии с тем, что предсказывали по звез­дам такие знаменитости, какою был этот ученый.

⁷³ Мамун — сын Гарун-аль-Рашида, халиф в 813 — 833.

28

И вот когда мы прослеживаем дальнейшую линию раз­вития души этого ученого при дворе Мамуна в Багдаде, когда мы идем этим путем, то он приводит нас к современ­ному астроному Лапласу ⁷⁴. В Лапласе снова появилась на Земле одна из тех личностей, которые в IX веке жили при дворе халифа Мамуна.

⁷⁴ Пьер Симон Лаплас —1749—1827, французский мате­матик и астроном.

29

Итак, можно сказать следующее: те великие и малые импульсы (малые импульсы мне нет нужды перечислять), которые вливаются в Европу из этих двух ветвей уже после того, как прекратилось внешне-историческое разви­тие арабизма, показывают нам, что духовно арабизм про­должает жить и обе его ветви сохраняются.

30

Вы знаете, мои дорогие друзья, что Магомет сам осно­вал столицу магометанства Медину и она была резиден­цией его преемников (халифов). Позднее, как я уже гово­рил, эта резиденция была перенесена из Медины на се­вер, в Дамаск. Затем мы видим, как из Дамаска через Малую Азию полководцы преемников Магомета отправля­ются к Константинополю, на штурм ворот Европы, неся с собой на крыльях войны ту значительную культуру, кото­рая была оплодотворена религиозной жизнью магометан­ства, но одновременно была пронизана тем аристотелизмом, который путями Александра Великого ⁷⁵ перекочевал из Греции, из Македонии, из всевозможных культурных центров в Азию.

⁷⁵ Александр Великий — 356 — 323 гг. до Р.Х.

31

И здесь происходит нечто знаменательное. Турецкое нашествие затопляет, совершенно уничтожает то, что нес в своем натиске арабизм. Только рудименты, только ос­татки нашли потом крестоносцы, но не господствующее культурное течение; его погасили турки. А то, что некогда несли арабы через Африку, через Испанию в Европу, спо­койно развивалось дальше в лоне культуры, цивилиза­ции; здесь мы постепенно находим связующие звенья. Упомянутый ученый халифа Мамуна, сам Гарун-аль-Рашид, Тарик — все они как души нашли возможность свя­зать то, что несли их души, с тем, что там было, посколь­ку пройдя через врата смерти, душа все еще сохраняет привязанность к тем областям, в которых прежде протека­ла ее деятельность. Это продолжает действовать, даже будучи изменено другими импульсами судьбы. Будучи из­мененным, оно продолжает действовать как страстное стремление или нечто подобное. Но именно потому, что благодаря арабизму стали верить в жесткий детерминизм, представилась возможность духовным образом продолжить то, что прежде импульсировалось с помощью войны, то есть нести это духовное течение прежде всего во Фран­цию и в Англию. Лаплас, Дарвин, Бэкон и еще многие, подобные им, умы могут быть приведены здесь в качестве примеров.

32

Но на восточном направлении все это было, так ска­зать, притупившимся. На Востоке арабизм слишком слабо стучался в ворота Европы, здесь он не мог достичь успе­хов. И тогда те личности, которые проходили через врата смерти после того, как они действовали на указанном направлении, переживали нечто, подобное отражению их наступления, некую невозможность пройти дальше. Их дело на Земле не удалось, и это вызвало у них своего рода парализацию душевной жизни в период между смертью и новым рождением. И тут перед нами выступает нечто особенно интересное.

33

Вскоре после пророка резиденция халифов была пере­несена из Медины в Дамаск, полководцы преемников про­рока пошли в наступление, но потерпели ряд поражений, и им здесь не удалось добиться того, что было достигнуто на Западе. Мы видим, как довольно скоро одним из пре­емников пророка стал в 661 году Муавия ⁷⁶. Муавия, один из преемников пророка, правил в Дамаске; его душевный строй, с одной стороны, полностью проистекал из арабс­кого монотеизма, а с другой — из того детерминизма, который все более и более становился фатализмом. Но вместе с тем, тогда господствовал — более внутренним образом, более мистическим образом — также перенесен­ный в Азию эллинизм, аристотелизм. И Муавия, кото­рый, с одной стороны, посылал своих полководцев на Константинополь, а с другой — в Африку, но ни там ни здесь не смог добиться значительного успеха, — этот Му­авия был умным человеком; однако и в областях духов­ной деятельности ему также не удалось достигнуть внеш­не чего-либо значительного.

⁷⁶ Муавия— халиф в 661—680 гг. Он перенес столицу халифата из Медины в Дамаск.

34

Вы видите, он правил вскоре после Магомета. Таким образом, он был еще полностью погружен в магометан­ство как собственно религиозный элемент арабизма. Он является одним из представителей магометанства того вре­мени, но таким, который уже перерастет застывшую рели­гиозную форму магометанства и врастет в тот способ мыш­ления, который впоследствии, совсем освободившись от религиозной формы, проявится в науках, в гуманитарных науках западного мира.

35

Этот Муавия был показательным умом, который в пер­вый век после Магомета уже не мыслит, как Магомет, и который лишь сохраняет в себе импульс, ведущий свое происхождение от Магомета. Муавия еще не отбросил собственно религиозное ядро магометанства, но уже облек его в мыслительную форму, в логическую форму. И он как раз принадлежит к числу тех, которым очень хоте­лось проникнуть в Европу, которые со всем пылом рва­лись на Запад. И если проследить за теми военными по­ходами, которые были предприняты при Муавии, если выяснить, какие силы были в них вложены, тогда можно увидеть, что это воля к экспансии на Запад была связана с огромной ударной силой, которая, однако, в тот момент притупилась.

36

Когда затем такой дух проходит через врата смерти, то в нем естественно продолжает жить дальше эта ударная сила, и когда прослеживаешь его дальнейший путь, то получаешь прежде всего следующее впечатление: это про­ходит через жизнь между смертью и новым рождением, причем многое из того, что осталось страстным желани­ем, превращается в позднейшей жизни в планы мирово­го господства; однако эти планы не обретают достаточно конкретной формы. Именно потому, что все это было притупившимся, они не обретают никакой конкретной формы.

37

Тут, признаюсь, я сейчас задаю сам себе вопрос: стоит это говорить или нет. Но я думаю, что мало пользы го­ворить об этих вещах лишь в абстракциях. Надо, отбросив все условности, говорить конкретно о вещах, с которыми мы сталкиваемся. Пусть мир принимает это так, как он может принять. Ведь для дела распространения» антропо­софии существуют внутренние духовные потребности. Тут следуешь тому, что пробуждается и действует в человеке, исходя из духовных потребностей, и что не терпит ника­кого "оппортунизма". Оппортунизм уже достаточно на­вредил Антропософскому обществу, и в будущем его больше не должно быть. И если некоторые вещи производят пока еще весьма парадоксальное впечатление, то в будущем о них станут говорить просто и напрямую.

38

Так вот если мы проследим то, как Муавия, бывший одним из ближайших преемников пророка, выступает в дальнейшем ходе исторических событий, то увидим, что он выплывает из некоего "подводного течения", как Вудро Вильсон ⁷⁷.

⁷⁷ Вудро Вильсон — 1856—1924. С 1913 по 1921 гг. прези­дент США.

39

Вот каким потрясающим образом оказываются связан­ными между собой современность и прошлое. Внезапно между современностью и прошлым устанавливается связь. И если посмотреть, то можно увидеть то, как, можно сказать, на море событий, исторических событий в одном месте вздымается волна "Муавия", а в другом — волна "Вудро Вильсон"; можно увидеть, как некое подводное течение пересекает море и как то же самое течение появ­ляется опять.

40

История становится, по моему мнению, понятной толь­ко тогда, когда видишь, как из одной эпохи переходит в другую то, что реально происходит. Сейчас я не хочу касаться "четырнадцати пунктов", но хочу обратить ваше внимание на их абстрактный характер, на то бычье упор­ство, с которым они навязывались. Свяжите их теперь с душевной конфигурацией. Спросите себя после этого, мог ли такой душевной конфигурацией обладать кто-либо иной, кроме преемника Магомета? Посмотрите на тот фатализм, который уже выработался у Муавии, перенесите этот фа­тализм в нашу эпоху современной абстрактности, почув­ствуйте сходство с магометанскими "Аллах это открыл", "Аллах сотворит это единственное благо" — и попытай­тесь правильно понять некоторые слова, написанные авто­ром "четырнадцати пунктов"; вы найдете между ними ( ра­зумеется, cum grano salis^* ) почти дословное совпадение.

^* «С долей иронии» (лат.)

41

Таким образом, рассматривая человеческие личности, мы можем говорить и о перевоплощении идей. Только тогда и становится понятным ход исторического развития.

42