Переходя от рассмотрения пасхального времени, времени весеннего праздника, которое мы здесь провели в последний раз, к летнему времени, мы будем вынуждены провести такое рассмотрение гораздо более духовным образом, чем для предшествующих времен года. Это может показаться противоречивым, но противоречия здесь нет. По отношению к Рождеству мы должны были исходить из того, что земная горная порода, известь, постоянно изменяется - мы это проследили вплоть до Пасхи. Вообще мы проводили наше рассмотрение так, что прежде всего принимали во внимание господство духовного в материальном. К летнему времени, к вершине летнего времени человек вовлекается в природное бытие. К лету бытие природы становится все более подвижным, внутренне более насыщенным, и сам человек всем своим существом окунается в это бытие природы. Можно сказать так: в вершине летнего времени человек переживает своего рода природное сознание. В течение весны он становится, если обладает для этого чувством и ощущением, единым со всем произрастающим, всходящим, пускающим побеги. Он цветет вместе с цветком, прорастает вместе с растением, плодоносит вместе с ним, он участвует во всем том, что существует и живет вокруг. Благодаря этому он распространяет свое бытие над бытием природы, так возникает род природного сознания. А затем, когда природа, умирая осенью, несет в себе смерть, человек, сопереживающий природу осенью, к Михайлову дню тоже должен пережить в себе смерть; однако его "я" не должно принимать участия в этом. Оно должно возвысить себя над смертью. Вместо этого природного сознания должно наступить укрепленное, усиленное "я"-сознание.

1

Но в летнюю пору именно природное сознание является наивысшим в человеке, и это так необходимо Вселенной, что эта Вселенная несет духовное навстречу человеку, если только он этого хочет. Так что мы, собственно, можем сказать: человек погружен в природу в течение лета. Но если он обладает для этого правильным ощущением, правильным чувством, тогда из ткущей природы навстречу ему приходит объективная духовность. Поэтому к Иванову дню надо для собственно человеческого искать внешнюю, объективную духовность. А она имеется в природном бытии повсюду. Только внешне является природа растущим, пускающим побеги и, можно сказать, спящим существом, которое именно в силах сна черпает мощь растительного роста, образующую вид сонного природного бытия. Но в этой спящей природе человеку, имеющему для этого чувство, раскрывается духовное, ткущее и живущее в природе повсюду.

2

Дело обстоит так, что, если мы с духовной углубленностью в душе видящим взором последуем за природным бытием в разгаре лета, взгляд наш опустится в самые глубины земли. Мы обнаружим, что горные породы сильнее, чем в иное время года, несут нам навстречу свое внутреннее кристаллообразование. Созерцание имагинативным взором глубин земли к Иванову дню производит, в сущности, такое впечатление: здесь, внизу, нечто живет и ткет в кристаллических формах, в которых застывает твердое земное царство, обретающих свою красоту именно в разгар лета. Здесь, внизу, к середине лета все образуется из линий, углов и поверхностей. И если мы хотим иметь общее впечатление, тогда это и будет в себе затвердевающее бытие земной кристаллической природы, подобное темно-синей ткани. И хотя такой рисунок, конечно, может быть отрывочным и имагинативным, я постараюсь зафиксировать для вас всю ситуацию на доске (Доска 5). 

3

Итак, можно было бы сказать: если опустить взгляд вниз, то получаешь впечатление линий, но над ними разливается во все стороны синева: эта синева распространяется повсюду от этих отливающих серебром линий; так что здесь внутри повсюду в синеватом есть нечто поблескивающее серебром, кристаллизирующее (белое). Земная природа как бы хочет свои формообразующие силы вынести нам навстречу в чудесной пластике, однако в такой пластике, которую нельзя увидеть, как видят обычно глазами: чувствуешь себя погруженным в эту пластику природы, каждую линию, отливающую серебром, чувствуешь в себе. По отношению к форме чувствуешь себя человеком, выросшим из синих подоснов земной почвы, внутренне пронизанных силами, идущими от сияющих серебром кристаллических линий. Все это чувствуешь, как свое собственное существо. Но обращаешься к себе и спрашиваешь себя: как же действуют эти серебристые линии кристаллов, эти кристальные волны во мне самом? Что же это такое, что живет и ткет в земле, живет и ткет, серебрясь в синеве? И узнаешь: это космическая воля. Вот как обстоит дело, когда глядишь в них. А что, если взглянуть вверх?

4

Взглянув вверх, получают впечатление распространяющегося космического разума. В человеке на современной ступени, как я это часто описывал, разум пока что немногого стоит. Но в разгар лета, в высотах, появляется чувство, что повсюду ткущий разум, но ткущий разум не отдельных существ, а существ многих, живущих друг в друге и друг с другом. Так что наверху мы имеем распространяющийся, ткущий разум, посредством которого свет оживляется; итак, мы имеем пронзительно сияющий, ткущий и живой разум (желтое) как противоположность воле. Если внизу имеют такое чувство: "здесь синий сумрак, здесь надо переживать все только как силы", то вверху имеют чувство: "здесь, собственно, все таково, что оно, будучи воспринятым, просвещает, пронизывает чувством разума".

5

Вот внутри этого сияющего ткания - я не могу это выразить иначе - появляется образ. Для осеннего времени я должен был указать вам на Михаила как на сущностный образ, вытканный природой, предстающий перед нашей душой. Мы еще поговорим о том, каким образом соотносится с Рождеством древнее имя Гавриил. В последний раз я показал вам образ Рафаила, предстающий во время весны на Пасху. В последний раз именно он, Рафаил, выступал перед нами как драматический посредник, приносящий нам необходимое молитвенное настроение, преклонение перед Пасхой, перед Пасхальной космической имагинацией. Теперь же, к Иванову дню, перед нами появляется, если я опишу это антропоморфно, - ведь все это, естественно, описывается лишь приблизительно, - очень серьезное лицо, строгий Лик, вздымающийся как нечто тепло светящееся из всеобщего святящегося разума (красная голова в желтом, Доска 5).

6

Создается такое впечатление, что этот образ строит свою световую телесность из этого светящегося разума. А для того чтобы этот образ в разгар лета смог построить свою световую телесность, должно наступить то, что я описывал вам: элементарные духи земного существа должны подняться. Поднимаясь, они сопрягаются наверху с сияющим разумом. Этот сияющий разум они принимают в себя. А из того, что блестит и сверкает здесь в светящемся разуме, воплощается внутри этого образа - образа, который предощущался также и силой древнего инстинктивного ясновидения и который мы можем называть тем же именем, каким называли его и прежде. Итак, мы можем сказать: во время лета в сияющем разуме является Уриил.

Осень: Михаил

Зима: Гавриил

Весна: Рафаил

Лето: Уриил

7