Писатель, о котором я говорил в прошлый раз, как раз, тем, кто причисляет себя к антропософскому движению, должен, собственно, дать пищу для многих размышлений. Поскольку в Освальде Шпенглере мы видим личность, которая владеет необычайно многим из того научного знания, которое доступно сегодня. Можно даже сказать: Шпенглер в полной мере усвоил различные идеи, ставшие достоянием цивилизованного человечества в течение последних столетий. Его даже можно рассматривать как человека, который впитал в себя целый ряд наук или, по крайней мере, мысли из этих наук.

1

Комбинации идей, которые он производит, иногда поражают воображение. Он является в высшей степени тем, кого в Центральной Европе, - не во Франции, но в Центральной Европе, - можно назвать умнейшим (geistreichen) человеком. Правда, для западно-французской духовности, мысли Освальда Шпенглера слишком тяжелы и плотны. Но, как я уже сказал, в центрально-европейском смысле его, безусловно, можно считать умнейшим человеком. Его едва ли можно назвать элегантным мыслителем в лучшем смысле этого слова, поскольку в оформлении его мыслей, - не смотря на глубину, - есть что-то чрезвычайно педантичное. И на примере различных мест можно даже видеть, как за сеткой предложений этого умнейшего человека проглядывает глаз филистера. Во всяком случае в самих его мыслях есть что-то грубое.

2

Но это больше, я бы сказал, эстетическое рассмотрение мыслей. Важно здесь то, что перед нами стоит личность, у которой уже есть мысли, а даже мысли, соответствующие времени, но которая, собственно, о самом мышлении не имеет никакого понятия. Поскольку то, что приходит из мышления, Освальд Шпенглер не читает тем, что действительно происходит в мире, что является решающим, а этим решающим, важным, являются для него скорее инстинктивные жизненные импульсы. Так что у него мышление является, собственно, чем-то вроде люкса, тем, что, так сказать, парит над жизнью, так что для него мыслители - это люди, размышляющие о жизни; но из их размышлений ничто не может воздействовать на саму жизнь. - Когда мыслитель приходит к мыслям о жизни, жизнь уже здесь.

3

При этом дело обстоит так, что нужно сказать: в тот момент мировой истории, когда мыслитель овладевает особой формой мысли современности, в этот самый момент этот мыслитель воспринимает, собственно, эти мысли как стерильные, как бесплодные. Он обращается к чему-то другому, кроме этих бесплодных мыслей; он обращается к тому, что бурлит в инстинктивной жизни, и с точки зрения, возникающей таким образом, он теперь видит современную цивилизацию.

4

Он видит её, собственно, так, что он говорит: То, что произвела современная цивилизация, повсюду находится на пути к своей гибели. Можно только надеяться, что из того, что Шпенглер называет «кровью», снова появится нечто инстинктивное, которое не участвует во всём том, что представляет собой современная цивилизация, даже в чём-то препятствует ей, ставя на её место распространяющуюся, исходящую только из инстинктивного, власть.

5

Освальд Шпенглер видит, что люди новой цивилизации постепенно стали рабами машинной жизни. Он не видит, однако, как в этой машинной жизни, - поскольку она, по сути, пуста относительно духовного, - как раз, благодаря реакции на неё, может возникнуть переживание человеческой свободы. Об этом он и понятия не имеет. И почему же он не имеет никакого понятия об этом?

6

Да, видите ли, в прошлый раз, я, так сказать, в шутку указал на то, что Шпенглер говорил: государственный деятель, практик, торговец и так далее, все они действуют исходя из импульсов, отличных от тех, что могут появиться в мышлении. - В шутку я сказал тогда: Освальд Шпенглер, похоже, никогда не обращал внимание на то, что есть также исповедь и подобные отношения. - Освальд Шпенглер, в строгом смысле этого слова, не обращал внимания и ни на что другое, представляя отношение к духовнику только с декаденской стороны мировой истории.

7