Давайте вспомним некоторые факты, которые в эти дни были предметом наших рассмотрений. Я ука­зывал на значительный факт, заключающийся в том, что в рассказе о Мистерии Голгофы появляются, с од­ной стороны, пастухи с их возвещением, то есть люди простой души, и с другой стороны, маги с Востока, то есть по пониманию людей того времени те, кто дос­тигли высочайшей мудрости, которая могла быть дос­тигнута. Магам Мистерия возвестила себя из звёзд и тайн, которые человечество подслушало у них. То же самое возвестило о себе неучёным простым пастухам из определённого рода ясновидения, которое в то вре­мя ещё могло возникнуть из благочестивых сердец. Притом мы указали - так я излагал - на последние ос­татки древних созерцаний человечества, которые в гораздо более ранние времена в известной мере были нормальными созерцаниями, и в то время, когда на­ступила Мистерия Голгофы, они ещё выступали в ви­де последних остатков у избранных людей одного ро­да - учёных, или же у избранных людей другого рода - неучёных. Так что можно сказать примерно сле­дующее: Событие Голгофы наступило на Земле в то время, когда у отдельных людей ещё существовали последние остатки древнего созерцания человечества, которых было как раз ещё достаточно, чтобы осознать сверхчувственное События Голгофы.

1

А теперь ещё раз охарактеризуем, какими являют­ся эти способы познания у людей. С одной стороны, мы имеем пастухов. То, что происходит в человече­ском мире, они переживали посредством внутреннего наивного, инстинктивного видения. Такое внутреннее видение - я уже обращал на это ваше внимание - про­истекает из того, что силы земной планеты действуют внутри человека. Эти силы земной планеты действуют ведь не только в низших царствах, но они действуют и в человеке. Новое человечество, в особенности совре­менное человечество, во внутреннем уже не пережи­вает непосредственно от тех земных сил, которые оп­ределённым образом поднимаются из земной планеты и затем выступают в видении во внутреннем человека. Но чем дальше мы идём назад в развитии человечест­ва, тем больше находим такие, возникающие во внут­реннем человека видения, которые всей своей конфи­гурацией и своим особым способом различаются в за­висимости от разного климата, от различных террито­рий Земли и так далее. То, что можно при этом открыть внешне, разумеется, часто является обманчи­вым, ибо люди древних времён, кроме того, были не вполне оседлыми. Получаемое ими через силы земной планеты во внутренние способности они развивали на какой-либо территории Земли, затем вследствие пере­селения народов и племён несли это на другую терри­торию и потом распространяли дальше через наследо­вание. Так что не всегда мы можем сказать, что воз­никшее тут как внутреннее видение непосредственно связано с территорией, на которой оно появилось именно благодаря людям.

2

Как животный мир определённой части Земли имеет определённую конфигурацию - у животных это больше выражается во внешнем развитии, во внешнем формировании, в образе жизни, - так люди, ещё близ­кие силам природы, в отношении своей внутренней конфигурации были связаны с внутренними силами Земли. Конечно, эти внутренние силы Земли  в свою очередь не являются полностью независимыми от сил универсума. Человек во время своей жизни между ро­ждением и смертью отдан этим силам Земли. Он отдан им относительно некоторых членов своего человече­ского существа, относительно физического тела и от­носительно эфирного тела. Это не относится к аст­ральному телу и к «Я», но в отношении физического и эфирного тел человек абсолютно отдан силам Земли. Человек своим физическим телом и своим эфирным телом отдан тому, что тут внизу в земном царстве, я бы сказал, действенно. И так как в древние времена человечество гораздо больше было зависимо от физи­ческого и эфирного тел, чем сегодня, то и в сознании человека больше проявлялось являющееся деятель­ным в человеке влияние Земли, и оно содействовало в человеке главным образом определённому инстинк­тивному деятельному бытию души в отношении по­знания самого человеческого мира, в отношении по­знания земной планеты, а также и животного мира.

3

В древние времена люди знакомились с животным миром, получая от каждого вида животного опреде­лённый образ, определённую имагинацию. От этих, полученных древними, имагинаций о видах животных мы сохранили только абстрактные понятия видов. Мы говорим о виде или роде волков, тигров и кошек и так далее. Это последние абстрактные остатки того, что в древние времена существовало как живые образы, что существовало в созерцании, в инстинктивном созер­цании. Точно так же в древние времена человек в от­ношении другого человека имел не то абстрактное чувство, которое сегодня мы имеем по отношению к нашим ближним, мимо которых мы ведь проходим, едва ли реально узнав их; но благодаря тому, что опи­санным образом жило в силах во внутреннем человека, он, встречаясь с другим человеком, получал, разу­меется через общую карму, через общую судьбу, оп­ределённый, но всё же именно один определённый образ - созерцание своего ближнего, которое появля­ется очень конкретно как наивная имагинация.

4

Таким же образом в этом древнем человечестве часто жило нечто такое, что имело отношение ко всей земной планете или - по крайней мере у многих наро­дов - к территориям, на которых они жили. Это было внутреннее созерцание в отношении земной планеты, даже в отношении процессов в человеческом мире, которые изживаются в социальной жизни, а также в отношении процессов животного мира. Из этого внут­реннего созерцания потом развилось наше обычное чувственное созерцание. Можно сказать, что то, что внутренне наполняло всего человека для образования созерцаний, внутреннего процесса восприятия, в но­вое время полностью пробилось к поверхности орга­нов чувств человека, и возникло наше созерцание, ко­торому мы сегодня поклоняемся в особенности в есте­ственнонаучном созерцании, где мы только и ценим всё то, что рассудок комбинирует из созерцаний орга­нов чувств. Это чувственное созерцание, это созерца­ние, которым сегодня мы прослеживаем ковёр чувств, есть потомок того, что выступает нам навстречу, когда мы изучаем древние эпохи развития человечества в реальности, а не с иллюзиями современной психоло­гии и антропологии. То, что в древние времена высту­пало нам навстречу как внутреннее видение, сегодня стало прежде всего нашим внешним созерцанием.

5