В празднике Рождества христианству дано нечто такое, что ведёт непосредственно вверх за самые ши­рокие сферы к высочайшим вопросам развития чело­вечества на Земле. Можно рассматривать историче­ское становление с какого хочешь момента, можно для понимания человеческого становления, для обос­нования смысла этого человеческого становления на Земле привлекать исторические события, но не най­дёшь такого значительного подъёма к этой Мистерии становления человека в такой популярной, повсюду понимаемой форме, какой является мысль о Мистерии Голгофы, какой является мысль, заключённая в празднике Рождества.

1

Когда мы смотрим на начало очеловечивания на Земле и прослеживаем тысячелетия до Мистерии Гол­гофы, то повсюду находим, что, если даже и соверша­ется среди народных образований что-то великое, это свершение есть род подготовления, род предваритель­ного этапа для того, что произошло ради человечества через Мистерию Голгофы. И опять-таки, проследив то, что произошло с тех пор, мы, если внимательно присмотримся, сможем понять, как Христос, прошед­ший через Мистерию Голгофы, стал действенным для этого становления человечества. В этом становлении человечества пока ещё многое может казаться таким непонятным. Если исследовать без мелочности, без суеверия, ведущего примерно в том направлении, что человеку без его участия должны были бы помогать какие-либо неизвестные боги тогда, когда он считает, что эта помощь была бы уместна; если отказаться от таких воззрений, то обнаружишь, что даже в мучи­тельных событиях всемирно исторического становле­ния можно признать, какое значение, какой смысл по­лучило это земное становление благодаря тому, что Христос прошёл через Мистерию Голгофы. Нам по­добает рассматривать именно эту Мистерию Голгофы - и Мистерия Рождества, конечно, тоже относится к этому - с той точки зрения, которая в определенной мере могла бы раскрыть в ней смысл всего земного человечества.

2

Мы знаем, в какой тесной связи мы должны ви­деть совершающееся в человеческом развитии мо­рально-духовно, с тем, что совершается в природе. И мы можем ради этого мостика между природным бы­тием и моральным миропорядком подойти с опреде­лённым пониманием также к отношению, занимаю­щему нас многие годы, к отношению Христа Иисуса к тому существу, чьё внешнее отражение является в Солнце. Не всегда сторонники и представители хри­стианского импульса были так враждебно настроены относительно признания этой связи между солнечной мистерией и мистерией Христа, как это часто проис­ходит с нынешними, пришедшими в упадок предста­вителями христианства. Дионисий Ареопагит ⁴, о котором мы ведь довольно часто говорили, называет Солнце памятником Бога ⁵. И у Августина ⁶ , и даже у схоластиков, мы ещё повсюду непременно на­ходим указание на то, что за духовно-душевным бы­тием в мире надо видеть образное во внешних свети­лах ⁷ и в их движениях.

⁴ Дионисий Ареопагит упоминается в «Деянии Апостолов» 17, 34 как ученик Павла. Около 500 г. по­сле Р. Х. под его именем появился ряд теологиче­ски-мистических сочинений. Немецкое издание: «Die angeblichen Schriften des Areopagiten Dionysius». («Мнимые сочинения Дионисия Арео-пагита») перевод J. G. V. Engelhardt, 2 тома, Sulzbach 1823; сравни, Р. Штайнер «Христианство как мистический факт» (1902), библ. №7, GA 1976, также доклады от 15 апреля и 2 июня 1921 в цикле «Перспективы развития человечества» (17 докла­дов Дорнах 1921), библ. № 204, GA 1979.

⁵  ... Солнце памятником Бога: цитату не смогли подтвердить по форме. Сравни также сочинения Дионисия («Об именах Бога») «Von den Namen Gottes», гл. V, § 8.

⁶  Аврелий Августин, 354-430, отец церкви; см. также Р. Штайнер, «Христианство как мистический факт» и «Перспективы развития человечества» (см. выше).

⁷  ... у Августина, и даже у схоластов, мы ещё... находим указание на то, что... во внешних све­тилах... Смотри у Августина, например «Bekenntnisse» («Исповедь»), книга ХIII, глава 18. Сравни с духовно-исторической подосновой также у Р. Штайнера «Философия Фомы Аквинского» (3 доклада, Дорнах 1920), библ. № 74, GA 1967 (так­же в виде карманного издания).

3

Однако, исходя из той великой связи, из Мистерии Рождества мы должны постичь то, что должно быть для нас естественным именно из-за великих задач со­временности. Я хотел бы  кое-что напомнить из того, что в ходе лет всё снова по-разному высказывал вам. Я говорил: мы оглядываемся на первую послеатлантическую эпоху, заполненную действиями и событиями древнеиндийского народа; мы оглядываемся на древнеперсидскую эпоху послеатлантического человечест­ва, на египто-халдейскую, на греко-латинскую и дохо­дим затем до нашей жизненной эпохи, до пятой эпохи послеатлантического человечества. За нашей последу­ет шестая и затем седьмая. Я уже говорил вам, что четвёртая, греко-латинская жизненная эпоха послеат­лантического человечества в известной мере находит­ся в середине между третьей и пятой, следовательно между египто-халдейской эпохой и нашей, и состоит с ними в определённой связи - вы можете об этом также прочитать в моей книжечке «Духовное водительство человека и человечества» ⁸, - и что некая связь опять-таки будет существовать между древнеперсидской и шестой, и древнеиндийской и седьмой жизнен­ными эпохами послеатлантического человечества. Определённые вещи некоторым образом соответст­венно повторяются в эти жизненные эпохи.

⁸ Рудольф Штайнер «Духовное водительство человека и человечества» (1911), библ. №15 GA 1974 (также карманное издание).

4