Специфическая особенность Нового времени состоит в том, что элемент хозяйственной жизни, впервые проявивший себя на Западе, теперь распространяется по всему цивилизованному миру; ибо хозяйственная жизнь никогда в прежние эпохи не являлась столь актуальной проблемой, как сейчас. Она, можно сказать, отмечена духом времени. Напротив, то, что присутствует в государстве и политике, уже начинает угасать. И то, что в последней трети XIX века было основано как немецкий рейх, восприняло в себя этот угасающий элемент древнеримского начала и потерпело крушение. Уже по своей структуре он был обречен, особенно когда формирование его было завершено. В сущности, изнутри немецкий рейх был всего лишь продолжением юридически-государственного, политического строительства, учрежденного великим организаторским гением; но этот процесс намеревался захватить и хозяйственную сферу, не располагая для этого подобающим хозяйственным мышлением. Ибо организация хозяйства в этом регионе стремилась все больше «прогнуться» под глыбой государственной системы. К примеру, милитаризм, в сущности, был заимствован из Франции, а также из Швейцарии, где имел другие формы, а в Средней Европе он был, если можно так выразиться, огосударствлен. Так что Средняя Европа не смогла воспринять ни подлинной хозяйственной жизни, ни действительно внутренне живой, порожденной собственными корнями духовной жизни.  И всё, что было учреждено на основе антидуховности последних времен именно в Средней Европе, оказалось самым ужасным! Мы видим как сферы, относящиеся к духовной жизни, стремительно срастаются с политической структурой государства. И получается, что во втором десятилетии XX века в Средней Европе не встретишь никого, кто мог бы писать об истории и тому подобных вещах иначе, нежели с партийных позиций. Все, что исходит из университетов, это не объективная история, а политически окрашенные партийные концепции. И еще большие проблемы, связанные с духовной жизнью — порождением прадревних времен Востока, — наблюдаются в восточном ареале. Потоки, приходящие с Запада и из Средней Европы, захлестывают реформы Петра Великого, несвободные от прадревней духовности, пребывающей, однако, в упадке, и болезненно проявляющейся в панславизме, в славянофильстве. Все в конечном счете приводит к тому современному состоянию, из которого хочет родиться новый дух, ибо старый полностью пришел в упадок.

28

Итак, в современном мире мы видим набирающее силу новое хозяйствование, близящуюся к завершению юриспруденцию и государственность, а также давно угасшую духовную жизнь.

29

На Западе мы видим полное поглощение всего хозяйством; государственный элемент и духовная составляющая присутствуют там только в форме естествознания (если, конечно, не брать в расчет сомнительное пуританство). В Средней Европе мы имеем уже стареющее государство, стремящееся поглотить хозяйство и духовную жизнь, а потому нежизнеспособное. На Востоке мы встречаем не что иное, как изношенный дух древних времен и попытки гальванизировать его с помощью разных реформ западного типа; неважно, будь это Петр Великий или Ленин, — все приходящее с Запада призвано гальванизировать труп восточного духа. Спасение же заключается в том, чтобы ясно это прозревать: на людей должен снизойти новый дух.

30

Этот новый дух, который может быть найден уже не на Востоке, а в самих странах западного мира, подвигнет людей к необходимости поставить рядом друг с другом хозяйство, государственно-политическую жизнь и жизнь духовную. В этом случае на Западе к хозяйственной жизни, к которой благодаря роли естествознания он особенно приспособлен, смогут добавиться также и государственная, и духовная жизнь. А Средняя Европа сможет наряду с государственной жизнью воспринять хозяйственную и духовную жизнь, но при условии, что государственная жизнь будет усовершенствована на абсолютно иных основаниях: станет антропософски ориентированной. Этот дух сможет заново оплодотворить и Восток. Духовная жизнь, процветающая в странах западного мира, может стать понятной Востоку, если преподносить ее правильным образом. Поскольку в этом случае больше не будет искусственно созданных границ, препятствующих проникновению того, что как подлинно антропософски ориентированная духовная жизнь процветает в странах западного мира, последняя станет проникать на Восток, где будет понята, хотя она уже и сейчас проникает туда посредством таких кокетливых деятелей культуры, как Рабиндранат Тагор и другие. Суть дела в том, что наука как таковая отвергается Востоком. Но та наука, которая просвещена подлинной духовностью, как мы хотим ее представить здесь, в наших курсах для Высшей школы, будет с полным энтузиазмом принята и на Востоке. Тогда Восток явит достаточное понимание и в отношении такой самостоятельной духовной жизни. Он также воспримет самостоятельную государственно-политическую жизнь и сможет воспринять — и независимо развивать — и жизнь хозяйственную. Таким образом, на основании разумного и одновременно духовного осмысления событий, происходивших со времен упадка Римской империи и до наших дней, мы можем заключить: в описанной трехчленности социального организма реально осуществится то, что представляет собой цель развития европейского и азиатского миров.

31