Но важно и другое: что люди современности должны слышать о бессмертии ещё и совершенно другой язык, нежели тот, который они привыкли слышать. Тот, кто говорит о вопросах бессмертия, должен касаться не только жизни после смерти, но и той жизни, которая проживалась здесь, в физическом мире, от рождения до смерти. Поскольку вы знаете, что эта жизнь является продолжением той жизни, которую мы проводили между своей последней смертью и тем рождением, через которое мы вступили в это физическое бытие. И человечество должно учиться видеть эту физическую жизнь между рождением и смертью как продолжение духовной жизни до рождения, или до зачатия. Поскольку в каждом растущем человеке мы должны будем день за днём, неделю за неделей, год за годом видеть поднимающиеся изнутри силы духовных миров, то, что вступает через рождение и работает над постепенным формированием человеческого существа, начиная с рождения и до более поздних лет. Мы должны будем, как бы, разгадать в человеке бога, вмешиваясь в развитие жизни ребёнка. Социальные отношения между людьми должны определённым образом принять нечто от религиозного импульса, который пронизывает всю нашу социальную жизнь, включая и отношения человека к человеку. Но самым существенным, самым важным будет то, что мы окажемся в состоянии, чувствуя, видеть эту физическую жизнь как продолжение духовной жизни до рождения, что мы не будем каждый момент забывать о том, что человек в этой физической жизни имеет продолжение своей духовно-душевной жизни до рождения.

4

С этим будет связано и многое другое. С этим будет связано то, что мы снова узнаем, что в глубинах нашего существа покоится и постепенно проявляется наша собственная человечность. Я как-то указывал вам на древние времена человеческого развития, на те времена, которые с антропософской точки зрения являются первой и второй послеатлантической эпохами человечества. Я указывал вам на то, как тогда человек вплоть до высоких лет был способен к развитию также, как сегодня способен к развитию только совсем юный человек. Совсем юный человек проделывает своё физическое развитие до седьмого года, до смены зубов. Он снова проделывает выражающуюся в физической жизни метаморфозу с половым созреванием. Затем, вещи происходящие в развитии, во внешней жизни заметны меньше. В древние времена было не так. Тогда то, что человек проделывал душевно-духовно, выражалось вплоть до гораздо более высоких возрастных ступеней. Теперь это незаметно. Теперь мы становимся взрослыми уже в 17-18 лет, и это переживается ужасно, когда совсем юные люди выступают как старики. Один пример: Некоторое время назад у нас было собрание культурного совета в Штутгарте, где речь шла о системе образования современности. О ней говорили с разных точек зрения. Потом выступил один молодой человек, - скажем так, молодой человек, я мог бы также сказать взрослый подросток. Он сказал, что должен просветить общество относительно настоящих воспитательных идеалов. Ну, вначале он произнёс некоторые весьма риторические слова, потом зачитал программу современного просветительского общества, которая, однако, была такова, что его постоянно прерывали. Он не смог продолжать и завершил свою речь словами: В общем я должен констатировать, что старость уже больше не понимает своей молодости. - Затем он ушёл. - Я возразил на это, что я, конечно, понимаю, что его никто не понял, но по той простой причине, что он говорил слишком по-старчески, потому что он выступил слишком по-старчески. А именно, он выступил с положениями, которые были действительно самыми внешними абстракциями, - старческими абстракциями! Поскольку, что за существо сегодняшнего старческого? Это то, что человек обычно является способным к развитию лишь до определённого возраста; затем он принимает всяческое, поскольку он ещё даже не стыдится развивать себя. Затем, когда он достигает возраста, примерно после двадцати лет, ему становится стыдно себя развивать. Сегодня мы очень редко сталкиваемся с тем, что люди, у которых уже есть седые волосы и морщины на лице, с радостью ожидают следующего года из-за того, что каждый следующий год предлагает организму новые возможности развития, так что в каждом новом году он смог бы научиться чему-то новому, тому, чему раньше нельзя было научиться просто потому, что у его организма ещё не было такой возможности. Но люди сегодня не позволяют развиваться организму. Они стыдятся учиться ещё чему-либо, делать себя способным к развитию, достигнув уже юношеского возраста в тридцать лет. Дело в том, что человек действительно в течение всей жизни сохраняет возможность с радостью ожидать каждого нового года, поскольку каждый год, как по волшебству, создаёт в новых формах божественно-духовные содержания его внутреннего. Это то, что я хотел бы обозначить тем, что в действительности мы должны научиться ощущать способной к развитию не только нашу юность, но и всё существование между рождением и смертью. Для этого, конечно, потребуется новое воспитание. Когда наши старики вспоминают свои школьные годы, они обычно не вспоминают ничего приятного. Мы должны суметь организовать школьные годы так, чтобы, оглядываясь назад, они всегда были для нас новым оживляющим источником. Отсюда видно, что и в этом отношении человек может открыть возможность воспринять в своём внутреннем действительно божественно-духовное, пережить в себе нечто, что выходит за пределы жизни, возбуждаемой извне.

5