Мы живём в то время, когда можно было бы заметить, к чему, собственно, стремится, так называемая, антропософская духовная наука. И было бы, вероятно, прекраснейшим плодом этих антропософских устремлений, если бы в сердцах и душах участников этого движения стало убеждением, что огненные знаки нашего времени являются тем, что может служить доказательством необходимости возникновения и существования этого духовно-научного движения. Как бы бурно ни происходило то или иное во внешнем мире, как бы ни выглядело то или иное, что хочет выработаться из глубинных оснований человеческого развития, собственную природу и суть того, что происходит, можно ухватить, только обращая внимание на те события, которые сегодня ещё ускользают от обычного человеческого взгляда, и которые воспринимаются, собственно, только тогда, когда мир рассматривается с духовной точки зрения.

1

Я хотел бы начать с того явления, которое сегодня едва ли замечается за множеством бурных событий. Оно выглядит незаметными и незначительными, но для того, кто, исходя из духовных оснований, приобрёл способность рассматривать жизнь в соответствии с действительностью, оно, так сказать, налицо.

2

Уже прошло приблизительно семь, восемь, десять лет - как бы парадоксально это ни звучало, но это так, - с тех пор, как настоящий наблюдатель жизни мог заметить, что новорождённые дети появляются на свет с совершенно другим лицом, нежели раньше. Конечно, этого не замечают, поскольку на такие вещи не обращают внимания, поскольку сегодня вообще не обращают внимания на важнейшие вещи жизни. Но тот, кто отточил взгляд на такие вещи, знает, что на лицах многих, рождённых семь, восемь или десять лет назад детей накладывается нечто вроде озабоченности, нечто вроде выражения закрытости от мира. Я бы сказал, уже с первых дней, первых недель это можно заметить в физиогномике детского лица: это нечто другое, нежели было раньше. И, следуя этому странному, ещё парадоксально звучащему для многих людей факту, замечаешь, что детские души, спустившиеся через рождение в этот мир, уже несут в себе то, что затем почти с самого рождения придаёт их лицам, часто скрытое за смехом, меланхолическое выражение, которого раньше не было. И в душах, разумеется совершенно бессознательно, живёт нечто от настроя нежелания входить в жизнь. Души, которые сегодня проходят через рождение, - как уже было сказано, это происходит уже почти десять лет, - чувствуют нечто вроде препятствия, помехи при входе в этот физический мир.

3

Дело обстоит так, что человек, до того, как он через зачатие и рождение входит в физический мир, переживает в духовном мире какое-то важное событие, которое затем посылает свои лучи, оказывает своё влияние на грядущую жизнь. Люди умирают здесь, на Земле, они проходят врата смерти, оставляют своё физическое тело, приносят свои души в духовный мир. Эти души ещё несут в себе воздействия всего того, что они пережили и узнали здесь, в физическом мире. По сути, проходя врата смерти, они выглядят так, каковы сами эти воздействия, как то, что было проделано непосредственно здесь, в земной жизни. Такие души, прошедшие через врата смерти, встречают - это факт, я могу об этом только рассказать, поскольку эти вещи можно извлечь только посредством опыта духовного мира, - встречают те души, которые имеют намерение в ближайшее время спуститься в физическое тело. И это важное событие, эта встреча душ, которые только-что прошли врата смерти, с теми душами, которые скоро войдут в физический мир через врата рождения. Это событие несёт в себе нечто решающее. Оно подобно прививке для спускающихся душ, дающее им представление о том, что их ждёт. И от этой встречи происходит импульс, который отпечатывает на лицах рождающихся сегодня детей своеобразную меланхолию. Они не хотят в тот мир, о котором они узнают при этой встрече. Поскольку они знают, как будет, как бы, взъерошено их «духовное оперение» тем, что сегодня на Земле проделывает человечество, погруженное в материалистическое настроение и материалистическое мировоззрение, а также в материалистическую деятельность. Это событие, которое, конечно, может быть констатировано только духовно, включает, между прочим, сильно действующее освещение всего нашего настоящего, только благодаря которому, его и можно понять, и также необходимо понимать.

4

Я начал с события, которое, конечно, можно понять только, исходя из духовного видения. Но другие события сегодня говорят нам громко и ясно, и они также без духовного видения могли бы непосредственно обратить на себя внимание каждого, не идущего сонно по жизни человека. Мы видим, как за последние четыре-пять лет к великому несчастью мира распространилась огромная катастрофа мировой войны. И мы снова и снова оглядываемся назад, - я думаю, это должна делать каждая бодрствующая душа, - на то, что внешним видимым образом привело к этой ужасной катастрофе. Мы смотрим на протекание этой катастрофы, и, наконец, смотрим на то, что как результат вышло сегодня из этой катастрофы, распространившись на обширные области мира. Для каждой бодрствующей души должно бросаться в глаза одно. Возьмите, например, тот странный факт, что эта катастрофа мировой войны разразилась над Центральной Европой, и что, собственно, - ведь, это так, - никто не хотел бы знать, каким образом это случилось. Люди спрашивают себя, как это случилось, обвиняют в этом того или другого, но в конце концов, когда они затем находят основания для обвинения того или другого, они всегда говорят себе: Но так же не может быть, должны же быть ещё какие-то другие причины.

5

Люди говорят себе: Из этой катастрофы мировой войны вышло огромное социальное движение. Люди, - будь они членами какой-то партии или беспартийные, - пытаются понять, что, собственно, должно произойти в рамках этой социальной катастрофы. Ведь, всё, что люди думают об этом, по отношению к этим событиям являются, собственно, лишь мумиями мыслей, - мыслями, которые совершенно не соответствуют размаху событий и их характеру. И если взглянуть ещё более внимательно, то, как раз, сейчас, когда появился целый ряд персон, как бы, непосредственно участвующих в возникновении катастрофы мировой войны, после того, что эти люди написали, надо сказать себе: Действительно ли 4-5 лет назад они стояли внутри этих событий? Осознавали ли они, что они делают? Имели ли они понятие о последствиях того, что состряпал их разум? Сегодня всё больше и больше людей должны были бы признать нечто вроде того, что, относительно тех трёх-четырех часов, когда он должен быть принять важнейшие решения, сказал в суде русский министр Сухомлинов¹⁰: Тогда я должно быть потерял разум, тогда я должно быть сошёл с ума!

10. Владимир Александрович Сухомлинов, военный министр России в начале Первой мировой войны, см. Сухомлинов. «Русская мобилизация в свете официальных документов», Берн, 1917 года, стр. 25 (имеется в библиотеке Рудольфа Штайнера).

6

Такие события говорят о многом. И они указывают на то, что смятение духа охватило самые широкие круги. И всякий, кто действительно имеет всё необходимое для того, чтобы вглядеться в ужас происходящих в мире событий, придёт к выводу, - и к этому выводу будет приходить всё больше и больше людей: не хватало не столько морального, сколько интеллектуального, не хватало способности как-то понимать мировые события. И сегодня ничем не отличается. В основном, насколько беспомощно подавляющее большинство человечества стоит перед лицом произошедших в мире событий. И с тех пор ничего не изменилось. Как, по сути, беспомощно стоит большинство человечества перед разразившимися в мире событиями. Тут должен был бы появиться самый серьёзный вопрос: В чём, собственно, причина всего этого? В основании этого лежит нечто такое, что, как раз, для нашего пронизанного материалистическим настроением времени чрезвычайно трудно понять: что, как раз, с того времени всемирной истории, когда волна материалистического мировоззрения поднялась особенно высоко, в человеческую жизнь хочет войти воистину самая сильная духовная сила, которая когда-либо хотела войти в неё из духовного мира. Это самое характерное нашего времени. С начала последней трети 19-го столетия человечеству во всей своей мощи хочет открыться дух, духовный мир. Но люди постепенно достигли той точки своего развития, где для восприятия чего-либо в мире они хотят использовать в качестве инструмента только своё физическое тело. Исходя из своего материалистического мировоззренческого настроя, они привыкли даже теоретически отстаивать то, что инструментом для мышления и даже для чувствования, и даже для воления, является физический мозг. Они внушили себе, что физическое тело является инструментом для всей духовной жизни. Они внушили себе это не без основания. Они имели на то свою причину, а именно ту причину, что в рамках человеческого развития люди постепенно пришли к тому, чтобы иметь возможность пользоваться только физическим телом, что действительно постепенно произошло то, что в качестве инструмента для духовной деятельности стало возможным использование только физического тела. И, таким образом, мы стоим сегодня на бесконечно важном перекрёстке человеческого развития, где, с одной стороны, словно буря стремится раскрыться духовный мир, а с другой стороны, человек должен найти в себе силы для того, чтобы вырваться из своего сильнейшего сплетения с материальным и стать способным заново принять откровения духа.

7