Как говорят сегодня часто о спасении, о благодати, о том, что является предметом веры? Говорят так, чтобы представить это людям как можно удобнее: людям с их человеческими душами. Христос Иисус когда-то умер на Голгофе и - во что передовые богословы сегодня уже не верят - воскрес из мертвых. Но всё это он сделал для себя, людям ничего не надо делать, кроме как верить в это. - Так сегодня думают многие, и они рассматривают как помеху в своем кругу, когда кто-то думает иначе. Но надо учиться думать иначе! Как раз, в этой области должны наступить радикальные перемены. Хочется сказать: Сегодня для нас снова звучит призыв Христа или призыв Крестителя Иоанна: Измените свой ум, поскольку кризис приблизился. - Люди привыкли к тому, что дух где-то там, что оттуда он о них заботится; они позволяют религиозным проповедникам рассказывать им о каком-то духовном мире, который они характеризуют так мало, как это только возможно. Люди не хотят напрягать свои мысли, чтобы что-то узнать об этом духовном мире, они хотят только верить. Время, когда это можно было делать, прошло! Должно прийти время, когда люди должны знать: не просто: я думаю - возможно также и о сверхчувственном, - а: Я должен впустить божественно-духовные силы в своё мышление, в свои чувства. Духовный мир должен во мне жить, мои мысли сами должны быть божественной природы. Я должен дать богу возможность говорить через меня. - Тогда эта духовная жизнь больше не будет идеологией. Это величайший грех Нового времени, что духовная жизнь оказалась парализованной, опустившись до идеологии. Теология уже сегодня является идеологической, идеология - это не только пролетарское, социалистическое мировоззрение. Но эта идеология должна оздоровлять людей. Духовный мир должен для них стать реальным. И они должны знать, что духовный мир как нечто реальное живёт в одном из членов социального организма как наследие жизни до рождения, наследие, так называемого, духовного мира; и что некое духовное подготавливается, когда мы погружаемся, как бы, в подчеловеческое, в хозяйственную жизнь. Именно там, в качестве компенсации за это погружение, готовится нечто такое, что нас снова, посредством жизни, в которую мы вступаем, через смерть входя в духовный мир, если мы правильно проживём это, должно привести к более человеческой, братской науке здесь, на Земле.

23

Реально рассматривать жизнь, - это то, что должно прийти снова. И правильную позицию в мире как последователь антропософски ориентированной духовной науки занимает тот, кто осознаёт: Вещи, которые должны сегодня войти в человечество, могут быть для него углублены посредством того, что антропософия будет развиваться не просто как наука, а как нечто такое, что пронизывает все его чувства, пронизывает и преображает всё его чувство жизни, делает его таким, чтобы он мог как достойный член войти в то, что должно начинаться с настоящего и что только и может стать спасением для будущего человечества.

24

Этими вещами указывается то, что необходимо для человечества, но также и на то, что было упущено человечеством. Только посредством бесстрашного и мужественного погружения в то, что было упущено, и в то, что необходимо, можно добиться чего-нибудь полезного для настоящего и ближайшего будущего. Вот почему я, в свою очередь, попытался здесь, где мы находимся между собой, к тому, что можно публично сказать о социальной проблеме, добавить то, что можно сказать, как раз, с точки зрения антропософски ориентированной духовной науки; где можно включить то, что вторгается в эту земную жизнь от бессмертной, сверхчувственной жизни бестелесного человека.

25

Только один член социального организма, который относится к внешней государственной организации, является чисто земным. Два других члена с двух разных сторон связаны со сверхчувственным. С одной стороны, нам даётся духовная жизнь как земная духовная жизнь, которая, - поскольку она, как бы, выдавлена из сверхземной духовной жизни до рождения, - может проживаться нами, я бы сказал, как некий избыток. А, с другой стороны, как телесные люди, - благодаря чему, мы связаны с животным миром Земли, - мы должны погружаться в простую хозяйственную жизнь. Только потому, что мы являемся не просто телесными людьми, а потому, что в этом теле душа подготавливается для следующих земных жизней и для следующих сверхчувственных жизней, также и посредством хозяйственной жизни подготавливается то, что вводит в человеческое ту часть нас, которая здесь ещё не человеческая: человека, который должен стоять внутри хозяйственной жизни. Мы имеем в себе, как бы, нечто от сверхчеловека, насколько мы в состоянии войти в социальные отношения, которые пронизывают земную духовную жизнь. Мы имеем нечто от просто человека, становясь гражданами государства. Мы имеем в нас нечто, что нас принуждает оказаться под обоими, но одновременно нам компенсируется это сверхчувственным миром тем, что в том, что проявляется в социальной жизни как самый низший член, уже подготавливается то, что нас снова поднимает, снова включает в сверхчувственное.

26

Правда, действительность нельзя воспринимать так поверхностно, так удобно, как иногда хотелось бы. Но, с другой стороны, она показывает, как человеческая жизнь проходит через самые разные фазы, и каждая фаза вносит в человеческую жизнь новые моменты, новые ингредиенты, новые импульсы, которые могут быть даны только в тех конкретных областях, где они даны. Так мы видим, как нити жизни, которые мы переживаем здесь между рождением и смертью, переплетаются с теми нитями, которые мы протягиваем, проживая жизнь, между смертью и новым рождением. И всё это самым осмысленным образом входит друг в друга во всей этой человеческой жизни. То, что, в свою очередь, разыгрывается здесь, в земной жизни, между человеческими индивидуальностями, что мы здесь делаем человеку, делая его счастливым, причиняя ему страдания, обогащая или обедняя его мысли тем, что учим его тому или иному, - это подготавливает нашу кармическую жизнь, нашу судьбу для следующего земного бытия.

27

Но из этого мы должны отличать то, что нам необходимо для нашей подготовки к жизни, которую мы развиваем непосредственно после смерти как нечто сверхчувственное. Здесь мы объединены в определенные социальные общности. Мы должны оттуда снова выйти. Мы достигаем этого посредством того, что из нашей чисто хозяйственной, из нашей простой экономики возникает нечто такое, что проводит нас через врата смерти в духовный мир, чтобы мы не оставались в той социальной общности, в которой мы прижились здесь, а чтобы в следующей жизни могли быть приняты в другую. Так разумно переплетаются  кармические нити с теми нитями, которые помещают нас в общую мировую жизнь.

28

Что ещё можно выиграть из духовной науки для этой трёхчленности социального организма, благодаря соединению сверхчувственного с физически-земной жизнью, так это то, что кажется существенным углубить ещё то, что должно стать экзотерическим содержанием трёхчленности социального организма. Это уже кажется существенным для углубления. Конечно, постороннему это трудно понять, поскольку сегодня невозможна никакая помощь. Но тот, кто стоит внутри антропософского движения, во всём, что здесь позволяет обосновываться в земном, одновременно должен всегда воспринимать то, что связывает нас с той сферой, в которую мы входим после нашей смерти, из которой мы вышли через наше рождение, в которой мы должны искать тех, кто покинул этот мир раньше нас и с кем мы имеем определенные отношения. Поскольку в том и будет состоять прекраснейшее человеческое достижение антропософского углубления, что оно научит понимать две великие тайны земной жизни, тайну рождения и тайну смерти, что оно построит мост между чувственным и сверхчувственным, между, так называемым, живым и, так называемым, называется мертвым, так что мертвый становится среди нас живым, а о живом мы можем сказать: Та жизнь, которая была нашей в сверхчувственном до рождения и которая будет нашей после смерти, есть ни что иное, как иная форма бытия. Она мертва здесь в чувственности, как чувственность мертва тогда, когда мы проживаем сверхчувственное. Вещи в мире связаны друг с другом относительно. И когда мы просматриваем эти две стороны любой реальности, только тогда мы проникаем в саму реальность.

29

Это то, что я хотел дать вам сегодня в качестве дополнения, более эзотерического дополнения к тем вопросам, которые так необходимо обсудить публично, и в обсуждении которых особенно должны принять участие те, кто близок к антропософскому движению.

30

На один вопрос, содержание которого не сохранилось, Рудольф Штейнер заметил:

Эти вещи таковы, что действительно можно сказать: Этот взгляд на социальный организм является надёжной базой. Надо только исследовать, как он проявляется в жизни в отдельных случаях.

31

Если вы знаете теорему Пифагора, вы не спросите: как она оправдывает себя во всех деталях? - Вы знаете это, если знаете её: она будет правильной везде, где она применима, точно так же, как трижды десять будет тридцать, где бы вы это ни применяли: вам не нужно будет спрашивать, правильно ли это, и доказывать это. Вы должны увидеть эти вещи в себе самом. Таким образом, вы также обнаружите, что при таком взгляде на социальную жизнь исходят из определённой базы, которая просто верна; другие вещи, которые приходят, присоединяются тогда правильным образом. Налоговая система, система собственности, - всё вытекает из базы как следствие. Всё это получается при постижении живого социального организма. И тогда получается, что люди, например, совсем не будут раздумывать, отдавать ли им своих детей в свободную школу. Наоборот: они захотят их туда отдать, потому что они в этом заинтересованы.  

32

И, в свою очередь, в области, где складываются отношения между человеком и человеком: в области правовой жизни необходимо быть способным к суждению, и никто из тех, кто не способен выносить суждение, не может быть избран в представительный орган второго члена социального организма. Нечто подобное тогда нужно будет, конечно, проверить: то, что относится к отношениям человека к человеку, этот интерес, это сознательное нахождение себя в жизни, это будет сохраняться в свободном организме, который уже будет здоровым, само собой.

33