Гречество обладает той особенностью, что современный человек, знакомясь с греческими идеями, очень легко замечает в себе чувство: они имеют отношение к чему-то совсем иному, чем то, с чем их связывают теперь. Греки еще имели идеи, но уже не имели больше имагинаций. Особенно у Аристотеля это сильно бросается в глаза. Вы знаете, что об Аристотеле написаны целые библиотеки книг – и это примечательно. Все об Аристотеле изложено тем или иным образом, и люди спорят, принимал ли Аристотель повторные земные жизни или предсуществование. Это происходит оттого, что его слова могут быть поняты не только в одном смысле, поскольку Аристотель работает с такой системой понятий, которая применима к сверхчувственному миру, но сам он никакого прозрения в его не имел. Платон еще имел куда больше понятия об этом и потому смог в этом смысле совершеннее выработать свою систему понятий. Но Аристотель уже занят абстрактными понятиями и потому не может больше видеть, к чему относятся мыслеформы, которые он образует. В этом заключается причина и особенность борьбы первых столетий между постижением Мистерии Голгофы в свете сверхчувственного мира и сложившейся необходимостью, ведущей к фанатизму, отклонять это постижение. Не все видят это эти вещи, но лишь некоторые. Но и те, кто их видел, нечетко подходили к их трактовке. К фанатизму вело примитивное постижение Мистерии Голгофы, постижение, которое много неистовствовало, но имело мало понятий.

26

Так что вы видите, как все более и более из Христианского мировоззрения и вообще из мировоззрения искоренялось сверхчувственное мышление, которое и само по себе иссякало. Мы можем, я бы сказал, столетие за столетием проследить, как во всей своей безграничной значительности Мистерия Голгофы стояла перед людьми, но как все более исчезала возможность понять ее с помощью какой-либо системы понятий или вообще космически постичь мир. Посмотрите на произведение IX-го века «Классификация природы» Скотуса Эригены. Как много еще имеют эти образы, хотя они и абстрагированы от действительного становления мира. Эригена прекрасным образом подразделяет становление мира на 4 этапа. Но его понятия повсюду недостаточны. Видно, что он не в состоянии сплести сеть понятий и понятно, правдоподобно изложить то, что он хочет сплести. Нити его понятий повсюду рвутся. Очень интересно видеть, как эта неспособность все более проступает от столетия к столетию, как неспособность связать нити понятий, наконец, в XV-м столетии достигает своего максимума. После этого момента снова начинается восхождение, которое вначале пребывает в элементарнейшей форме. Это интересно. С одной стороны, Мистерия Голгофы стоит в мире, и человек обращается к ней своим сердцем и выясняет, что он ее не понимает. Постепенно вообще везде занимает место ощущение, что ее нельзя понять. С другой стороны, приходит наблюдение природы, оно приходит в век, когда чахнут понятия. В жизни выступает наблюдение природы, но оно не обладает никакими понятиями, чтобы явления природы, выступающие в жизни, могли быть понятны.

27

Это есть основное в том столетии на повороте от четвертой к пятой послеатлантической культуре в середине средневековья, что ни в зарождающемся наблюдении природы, ни в открытии целительных истин не применялось, не было достаточных понятий. Видите ли, чем является схоластика в данном случае? – Она , с одной стороны, есть религиозное откровение, но из образованности своего времени не могут извлечь никаких понятий , чтобы переработать эти религиозные откровения. Схоластика должна быть отнесена к Аристотелизму, который должен был быть обновлен. Обращаются назад, к гречеству, к Аристотелизму, чтобы приобрести эти понятия и с их помощью проникнуть в религиозные откровения. И с помощью греческого рассудка перерабатывают религиозные откровения, поскольку образованность времени, если позволят мне использовать такое парадоксальное выражение, никаким рассудком не обладает. И именно те, кто честно в это время занимаются схоластикой, не пользуются рассудком, поскольку  его нет в это время, поскольку он не принадлежит культуре того времени. Для объяснения природы используется – в основном это происходит в X, XI, XII, XIII, XIV, XV-м столетиях, когда наиболее честные схоластики занимаются объяснениями природы – используются также для интерпретации религиозных откровений старые аристотелевские понятия. И тогда впервые как бы из глубины духовных сумерек выходит еще и доныне не особенно далеко развитое самостоятельное мышление: мышление Коперника, Галилея, которое должно себя еще преобразовать, чтобы теперь вновь подняться в сверхчувственные сферы.

28

Таким образом, в душе, в своем «Я» может человек видеть Христианство, которое лишь как оболочки несет на себе иудейскую душу, греческий дух и римское тело. Но это Христианство должно было, согласно своему «Я», считаться с угасанием сверхчувственного понимания и потому, неким образом, ужать всеохватывающую гностическую мудрость до того немногого, что стоит в начале Евангелия от Иоанна. Ибо, в сущности, развитие Христианства состоит из Евангелия от Иоанна под гнозисом. А затем все, естественно, впало в фанатизм, и гнозис был искоренен огнем и мечом.

29

Таковы обстоятельства, относящиеся к рождению Христианства. Со  всем этим необходимо соприкоснуться, чтобы правильно воспринять импульс, для которого необходимо новое состояние человеческого сознания, новое Рождественское размышление. Мы вновь должны прийти к такому роду познания, которое имеет отношение к сверхчувственному. Для этого нам необходимо увидеть действующее в человеке сверхчувственное, которое мы тогда сможем расширить до космического. Нам нужно развить Антропософию, человеческую мудрость, которая может породить космическое ощущение. В этом состоит путь. Во времена древности человек мог созерцать мир, в котором он, войдя через рождение, мог с помощью воспоминаний внести в бытие переживания, которые он имел до рождения. Тогда физический мир был для него отражением духовного мира, и первый из них давал ответы на вопросы, принесенные через рождение из второго (духовного) . Теперь человек стоит перед физическим миром, ничего не принеся с собой, и должен  с помощью примитивных понятий работать в том, что теперь называется естествознанием. Но он должен изменить это положение, он должен, исходя из человека, прийти к Космосу. В человеке должно родиться познание космического. Это есть нечто, составляющее Рождественское размышление, как оно должно быть выработано в современности, чтобы принести плоды в будущем.

30