Когда в прошлое воскресенье я делал некоторые указания относительно обновления Рождественского размышления, то я говорил о том, как человек – я имею в виду внутреннего человека, который низойдя из духовного мира соединяется с тем, что приходит к нему из потока наследственности – как этот человек, вступая в бытие, в котором он затем живет от рождения до смерти, входит в него с импульсом равенства^*. Я говорил, что будучи наблюдательным, можно заметить, как проявляется у ребенка этот импульс равенства: ребенок еще ничего не знает о той дифференциации, что выступает в социальной структуре человечества через отношения, в которые Карма ставит людей по отношению друг к другу. Я тогда говорил: если ясно и непредвзято посмотреть, то определенные способности, дарования и даже гениальность представляются такими, что силы, живущие в них, следует во многом приписать тому, что приходит по линии наследственности. В них действуют импульсы, приходящие через естественный поток наследственности, они суть люциферической природы. В наше время эти импульсы только тогда могут быть правильным образом внесены в социальную структуру, когда человек осознает их люциферическую природу, будет научен тому, как вычленить из них люциферическое и принести на алтарь Христа то, что чем природа одарила его, в очищенном, метаморфизированном виде.

^* Имеется  в виду первая лекция данного цикла.  

1

Мы различаем две точки зрения. Одна из них имеет дело с тем, что проходит через кровные отношения, через родственные связи рождения и выступает как различия людей. Другая точка зрения имеет в своей основе тот импульс равенства, что человек несет в своем сущностном ядре в начале земного жизненного пути. Этим указывается на то, что человека можно правильно увидеть только если рассматривать его в связи со всем жизненным путем, когда действительно во внимание принимается временное его развитие между рождением и смертью. Уже здесь, но в другом отношении, мы указывали на то, как мотив развития изменяется в ходе жизни между рождением и смертью. Это указание на мотив развития, сделанное другим образом, можно найти в моей статье, опубликованной в последнем номере журнала «Царство», где говорится об  ариманическом    и   люциферическом   в   человеческом     теле. Там говорится, что в первой половине жизни определенную роль играет люциферическое, а во второй – ариманическое, что эти импульсы Аримана и Люцифера действуют через всю жизнь человека, но различным образом.

2

Наравне с идеей равенства, мы видим в новое время выступающей  другую идею, которая, как я  тогда в воскресенье говорил, протискивается беспорядочным образом, пытаясь предвосхитить гармоничное развитие, в котором новое сначала воспринимается как идея и лишь затем постепенно изживается в развитии человечества, если оно хочет идти ему во благо, а  не во вред. Так что рядом с идеей равенства мы имеем другую идею, отношение которой к жизни можно правильно понять и оценить лишь в том случае, если правильно определить ее место во временном ходе человеческого физического бытия.

3

Рядом с идеей равенства раздается в современном мире идея свободы. Об этой идее свободы я недавно говорил в дополнениях к новому изданию (1918 года) моей «Философии свободы». Мы в состоянии оценить всю важность и значение этой идеи свободы в связи с самым  внутренним сущностным ядром человека. Но кое-кто из вас вероятно знает, что в вопросах, которые с необходимостью возникают то там, то здесь, указывается на полнейшую исключительность понимание свободы, как оно дано в моей «Философии свободы».  Я всегда считал необходимым точку зрения на идею свободы  выделять, поскольку в продолжение всего нового времени различные философские воззрения на свободу делали одну ошибку – если это можно назвать ошибкой – потому что ставили вопрос следующим образом: Свободен человек или несвободен? Можно ли приписать человеку свободную волю, или он поставлен внутри абсолютной природной необходимости и из этой необходимости совершает свои действия и волеизъявления? Такая постановка вопроса неверна. Не существует никакого либо-либо. Нельзя сказать: человек свободен или несвободен,   но его можно понять в развитии от несвободы к свободе. И тот род и  образ, каким вы находите постигнутым импульс свободы в моей «Философии свободы», показывает вам, что человек становится все более и более свободным, что он выкарабкивается из необходимости и все более и более в нем возрастает импульс, позволяющий ему стать свободным существом в окружающем его мировом порядке.

4