Тот, кто рассматривает путь формирования философских мировоззрений вплоть до настоящего времени, может обнаружить в поисках и устремлениях отдельных мыслящих личностей подспудные течения, которые не пробиваются в их сознание, но живут на уровне инстинкта. В этих течениях задействованы силы, часто задающие направление и форму идеям мыслителей: однако испытующий духовный взор этих мыслителей направляться непосредственно на эти силы не хочет. Как движимое скрытыми властями, на которые мыслители не хотят обращать внимание и перед которыми они в страхе отступают, так представляется порой то, что излагают эти мыслители. Такие власти живут в мыслительных мирах Дильтея, Ойкена и Когена. Декларируемое в этих мыслительных мирах, является выражением познавательных сил, которые овладевают философами на бессознательном уровне, однако в их идейных построениях никакого раскрытия не находят.

1

Надежность, достоверность познания - вот то, чего пытаются достичь во многих идейных построениях. Направление, по которому следуют, в большей или меньшей степени, принимают за свою исходный пункт представления Канта. При формировании мыслей осознанно или неосознанно руководствуются естественнонаучным образом мыслей. Но многие предчувствуют, что искать источник, из которого черпаются познания для разъяснения мира, находящегося вне души, следует в «самосознающей душе». И почти всеми овладевает вопрос: как самосознающая душа приходит к тому, чтобы переживаемое ею в себе считать откровением истинной действительности? Повседневный чувственный мир стал «иллюзией», поскольку в ходе философской эволюции самосознающее «я» находило, что оно со своими внутренними переживаниями все более изолируется в самом себе. Дошло до того, что даже восприятия органов чувств рассматривают как только внутренние переживания, которые в самих себе силу не проявляют никакой силы, которая могла бы удостоверить их бытие и наличие в действительном. Чувствуется, как много зависит от того, чтобы в самосознающем «я» найти точку опоры для познания. Однако при инициированных таким чувством исследованиях, приходят к воззрениям, не дающим средств, чтобы вместе с этим «я» окунуться в мир, бытие которого могло бы быть показано удовлетворительным образом.

2

Кто ищет объяснения этого фактического состояния, может отыскать это объяснение, рассматривая то, какое положение в этой действительности занимает душевное существо, будучи по ходу философской эволюции высвобождено из внешней мировой действительности? Душа чувствует себя в окружении мира, который открывается ей, прежде всего посредством органов чувств. Но душа обратила внимание также на свою самостоятельную деятельность, на свое внутреннее творческое переживание. Она ощущает как неотвратимую истину то, что ни света, ни цвет не могут открыться без воспринимающего свет и цвет глаза. Так, уже в деятельности глаза она чувствует творческое начало. Но если глаз в процессе самостоятельного творения производит цвет, — так следовало бы думать в смысле этой философии, — то где найду я то, что существует само по себе, что обретает свое существование не только посредством моей собственной творческой силы? Если уж откровения органов чувств являются всего лишь проявлением собственной силы души, то не должно ли в еще большей степени быть таковым мышление, которое хочет получать представления об истинной действительности? Не суждено ли этому мышлению производить образы, коренящиеся в характере душевной жизни, но не таящие в себе ничего, что давало бы какую-то уверенность проникнуть к источникам бытия? Такие вопросы в новой философской эволюции прорываются всюду.

3

Пока верят, что в мире, открывающемся посредством органов чувств, есть будто бы нечто законченное, в самом себе покоящееся, то, что следует рассматривать, чтобы познать его внутреннюю сущность, до тех пор не смогут выйти из хаоса, возникающую из-за этих вопросов. Душа человека может осуществлять свои познания лишь своим самостоятельным творчеством. Это убеждение, которое правомерно вытекает из предпосылок, описанных в этой книге в главе «Мир как иллюзия» и при изложении мыслей Гамерлинга. Однако затем, исповедуя это убеждение, нельзя обойти рифы на пути познания до тех пор, пока представляют, что чувственно-воспринимаемый мир содержит истинные основания своего бытия в себе; что надо было бы посредством того, что мы сами создаем в душе, как-то отобразить нечто, лежащее вне души.

4

Обойти эти рифы сможет только такое познание, которое постигает духовным взором, что все, воспринимаемое с помощью внешних чувств, предстает благодаря своей собственной сущности не как готовая, заключенная в самой себе действительность, а как незаконченная, как в известном смысле половинчатая действительность.

5

Как только предполагают, что в восприятиях чувственного мира будто бы есть полная действительность, никогда не придут к тому, чтобы найти ответ на вопрос: что добавили к этой действительности самостоятельно сотворенные порождения души в процессе познания? Тогда следует оставаться на мнении Канта: человек должен рассматривать свои познания как продукт своей собственной душевной организации, а не как откровение истинной действительности. Если действительность в ее собственном виде располагается вне души, то душа не может произвести то, что соответствует этой действительности, но произведет лишь нечто, что вытекает из её собственной организации.

6

Все становится иным, как скоро узнают, что организация человеческой души отдаляется от действительности не при посредстве того, что она самостоятельно творит в процессе познания, но потому, что она в жизни, развертывающейся до всякого познания, создает себе иллюзорный мир, не являющийся действительным. Душа человека занимает в мире такое положение, что она ради её собственного существа делает вещи иными, нежели они есть в действительности. В известном смысле справедливо то, что полагает Гамерлинг: «Определенные раздражения производят запах в нашем органе обоняния. А значит, роза не пахнет, когда ее никто не нюхает... Если тебе, дорогой читатель, это не очевидно, если твой рассудок встает перед этим фактом на дыбы, как пугливый конь, не читай ни строки дальше; оставь эту и все другие книги, в которых речь идёт о философских предметах, непрочитанными; ибо у тебя отсутствует необходимая для этого способность непредвзято воспринимать факт и удерживать его в мыслях».(см. стр. 171 данного тома). Как является чувственный мир человеку, непосредственно предстоящему перед ним, несомненно, зависит от существа его души. Но не следует ли из этого, что именно он посредством своей души вызывает это явление мира? Непредвзятое наблюдение показывает, что иллюзорный характер чувственного внешнего мира проистекает от того, что человек, будучи поставлен непосредственно перед вещами, заглушает в себе то, что принадлежит им на деле. Творчески раскрывая затем свою внутреннюю жизнь, он позволяет из глубины его души подниматься тому, что таится в этих глубинах; и тогда он добавляет к тому, что он увидел посредством органов чувств, нечто дальнейшее, что при познании достраивает действительное наполовину до полной действительности. Существо души таково, что при первом взгляде на вещи она гасит нечто, принадлежащее к их действительности. Поэтому вещи перед органами чувств являются не такими, каковы они в действительности, а такими, какой вид придаёт им душа. Но их видимость (или их чистое явление) основана на том, что душа сначала отнимает у них то, что им принадлежит. Не оставаясь при первом взгляде на вещи, человек при познании добавляет к ним то, что впервые открывает их полную действительность. Не посредством познания душа добавляет к вещам нечто такое, что по отношению к ним было бы недействительным элементом, но перед познанием она отнимала у вещей то, что принадлежит к их истинной действительности. Задача философии состоит в том, чтобы увидеть, что открывающийся человеку мир является «иллюзией» перед тем как он, познавая, выступает навстречу ему; однако путь познания указывает направление к полной действительности. То, что человек творчески производит при познании, предстает как внутреннее откровение души лишь потому, что человек, прежде познавательного переживания должен отгородиться от того, что приходит из сущности вещей. Он ещё не может увидеть её в вещах, когда вначале лишь противостоит им. В познании он самостоятельно раскрывает себе то, что было скрыто вначале. Если человек считает действительностью то, что он воспринял сначала, тогда произведенное им в познании кажется ему чем-то, добавленным к этой действительности. Но зная, что он должен искать в вещах то, что только кажется ему произведенным из него самого, то, что он сперва удерживал в стороне, рассматривая вещи, тогда он почувствует, что познание является процессом действительности, посредством которого душа шаг за шагом срастается с бытием мира. Благодаря познанию душа расширяет свое внутреннее, изолированное переживание до переживания мира.

7