Для хода мировоззренической эволюции в середине XIX в. характерно высказывание одного значительного, но, к сожалению, малоизвестного мыслителя К.Х. Планка. Им опубликовано в 1850 г. замечательное сочинение «О возрастах мира», в предисловии к которому говорится: «Привести к осознанию чисто природную закономерность и обусловленность всего бытия и одновременно, опять-таки установить полную самосознающую свободу духа, самостоятельный внутренний закон его существа, - эта двойная тенденция, составляющая главную отличительную особенность новой истории, в своей, совершенно подлинной и чистейшей форме, является также и задачей предлагаемой книги. Та, первая тенденция, с момента оживления наук, проявившемся во все возрастающем и всеобъемлющем самостоятельном исследовании природы и высвобождении его от господства чистой религиозности. Она выступает в вызванном этим (освобождением) преобразовании всего физического мировоззрения и во все возрастающей трезвости взгляда на вещи, становящегося рассудочным, а также, в конце концов, выступает в высшей форме – в философском стремлении к постижению законов природы в соответствие с их внутренней необходимостью и всесторонне. На практике же эта тенденция проявляется во все более самостоятельном построении конкретной современной жизни в соответствие с её природными закономерностями». В этих словах запечатлено возрастающее влияние естественных наук. Доверие к этим наукам всё более укрепляется. Начинает задавать тон вера в то, что благодаря средствам и результатам естественных наук можно создать мировоззрение, лишённое гегелевской неудовлетворительности.

31

Представление о перевороте в этом направлении даёт книга Александра фон Гумбольдта, которая может быть в полном смысле слова названа репрезентативной для этой эпохи, и которая называется «Космос. Проект физического описания мира». Муж, стоящий на высоте естественнонаучного образования своего времени, говорит о своём доверии к естественнонаучному рассмотрению мира: «Моя уверенность зиждется на блестящем состоянии самих естественных наук, богатство которых состоит не просто в полноте наблюдений, но и в их связности. С конца XVIII в. несказанно умножились в числе общие результаты, которые могут пробудить интерес в каждом образованном уме. Разобщённость фактов сократилась; пропасти между дисциплинами заполнились. То, что для узкого поля зрения, вблизи от нас, долго казалось необъяснимым уму исследователя, получило освещение благодаря наблюдениям, произведенным при путешествиях в отдаленные страны. Растительные и животные образования, которые долго казались изолированными, примкнули друг к другу благодаря открытию последующих членов или переходных форм. Всеобщая взаимосвязность, - не в смысле простой линейной последовательности, но в форме сетеобразно сплетенной ткани: в соответствие с более высоким образованием или дегенерацией некоторых органов, с многосторонними колебаниями в относительной ценности тех или иных вещей, - вот что постепенно вырисовывается при исследовании смысла природы.

32

Штудиум всеобщего природоведения как бы пробуждает в нас долго дремавшие органы. Мы вступаем с внешним миром в более внутреннее общение». Сам Гумбольдт в своём «Космосе» доводит описание природы до той двери, которая открывает доступ к мировоззрению. Он не пытается связать полноту явлений с общими природными идеями; он только подвигает вещи и факты навстречу друг другу в соответствие с их природой, как это соответствует их вполне объективной, «смысловой направленности».

33

Однако вскоре в духовное развитие вмешались другие мыслители, смело устанавливающие связи, мыслители, которые, опираясь на естествознание, пытались проникнуть в суть вещей. То, что они пытались осуществить, было ни что иное, как всеохватывающее преобразование всех до тех пор существующих мировоззрений и жизненных принципов на основе современной науки и естествознания. Естествознание XIX века было разработано ими сильнейшим образом. Весьма радикально выражается Л.Фейербах, указывая на то, чего они хотели: «Предполагать существование, ставить Бога раньше природы равносильно тому, чтобы предполагать существование храма раньше камней, из которых он построен, или что архитектура, искусство складывать камни в сооружения, существует раньше химических веществ в камне, раньше естественного возникновения и образования камня». Первая половина столетия создала множество естественнонаучных камней для архитектуры здания нового мировоззрения. Это, конечно, верно, что невозможно возвести здание, не располагая для этого строительным материалом. Но не менее верно и то, что с одними камнями ничего поделать нельзя, не имея независимого от них образа будущего сооружения. Подобно тому, как из беспорядочной укладки кирпичей и скрепления их раствором не может возникнуть никакого здания, так и из познанных при исследовании природы истин не может возникнуть никакого мировоззрения, если, независимо от того, что может дать исследование природы, в человеческой душе не найдется сил для образования мировоззрения. Вот что упускают из вида борцы против независимой философии.

34