В начале сороковых годов сильные удары по мировоззрению Гегеля наносит один человек, который перед этим основательно и интимно вжился в это мировоззрение. Это Людвиг Фейербах (1804-1872гг.). Война, объявленная им мировоззрению, из которого он вырос, дана им в его трудах «Предварительные тезисы к реформе философии» (1842г.) и «Основные тезисы философии будущего» (1843г.). Дальнейшее изложение его мыслей мы можем проследить в других его трудах «Сущность христианства» (1841г.), «Сущность религии» (1845г.), и «Теогония» (1857г.). - Деятельность Людвига Фейербаха знаменовала собой повторение в области гуманитарных наук того процесса, который почти столетием ранее совершился в области естествознания (1759г.), благодаря выступлению Каспара Фридриха Вольфа. Дело Вольфа означало реформу идеи онтогенеза в области биологии, науки о живых существах. Как понималась эволюция до Вольфа можно яснее всего увидеть на примере воззрений человека, который оказывал сильное противодействие трансформированию этого представления: это Альбрехт фон Галлер. Этот человек, которого физиологи с правом считают виднейшим мыслящим умом своей науки, не мог представить себе развитие живых существ иначе, как будто бы зародыш уже содержит в себе в уменьшенном, но вполне образцовом виде все части, которые выступают в течение жизни. Таким образом, развитие должно было быть развёртыванием того, что уже имелось в наличии, но что сначала из-за своей малости, или по другим причинам было скрыто от восприятия. Если последовательно придерживаться этого воззрения, получается, что не новое возникает в ходе развития, а скрытое, преформированное (предварительно сформированное) постепенно выходит на свет. В Праматери Еве в уменьшенном скрытом виде уже существовал весь человеческий род. Такой человеческий зародыш всего лишь развернулся в процессе мировой истории. Мы видели, как философ Лейбниц (1646-1716гг.) высказывает похожие представления: «Так я должен считать, что души, которые однажды станут человеческими душами, уже были в наличии в семенах, как и у других видов, что они всегда существовали в форме организованной вещи в предках вплоть до Адама, то есть от начала вещей». Вольф в своей появившейся в 1759г. работе «Теория генераций» противопоставил этой эволюционной идее другую, которая исходит из допущения, что члены тела, выступающие в течение жизни организма ни коим образом не существовали прежде, но в тот момент, когда они стали восприниматься, они заново возникли как реальное новое образование. Вольф показал, что в яйце не существует ничего от формы развитого организма, но что его онтогенез представляет собой цепочку новых образований. Этот взгляд впервые сделал возможным представление о действительном становлении. Ведь этот взгляд поясняет, что возникает нечто, чего не было в наличие прежде, нечто, что в прямом смысле «стало».

1

Взгляд Галлера отрицает становление, допуская лишь непрерывное проявление того, что уже было прежде. Вот почему этот естествоиспытатель противопоставляет идее Вольфа категорическое суждение: «Нет никакого становления! (Nulla est epigenesist!)». Тем самым он содействовал тому, что воззрения Вольфа на протяжении десятилетий оставались совершенно без внимания. Гёте считал, что его усилия объяснить живое существо наталкивались на сопротивление по вине теории преформации, предобразования (Einschachtelungslehre) (имеется в виду преформация - вышеупомянутое учение швейцарского физиолога А.фон Галлера – примеч. переводчика.). Гёте стремился понять формирование организмов в органической природе исходя из их становления (онтогенеза), рассуждая в духе подлинных воззрений онтогенеза, согласно которым то, что выявляется в отдельном живом существе не содержится в нём в скрытом виде уже заранее, но действительно возникает впервые по мере его проявления. В 1817г. он пишет, что эта попытка, положенная в основу его труда о метаморфозе растений, опубликованного в 1790г. «встретила холодный, почти недружелюбный приём. Однако такая неприязнь была вполне естественной: теория предобразования, понятие преформации, сукцессивного развития происходящего от Адама до наших времён, владело повсеместно даже лучшими умами». Даже в учении Гегеля можно увидеть остатки старой теории преформации. Чистая мысль, явленная в человеческом духе должна лежать в скрытом, «упакованном» виде во всех явлениях, ещё перед тем, как она достигнет доступного восприятию бытия в человеке. Эту чистую мысль, которая должна была быть как бы «отображением Бога, каков он был в своём вечном бытии до сотворения» мира, Гегель ставит прежде природы и прежде индивидуального духа. Таким образом, мировая эволюция изображается как развёртывание чистой мысли. В таком же отношении к Гегелю оказывается Фейербах. Протест Людвига Фейербаха по отношению к мировоззрению Гегеля основывается на том, что Фейербах столь же мало мог признать предсуществование духа до его действительного выступления в человеке, как не был в состоянии Вольф признать предобразование частей живого организма в яйце. Так же как последний видел в органах живых существ то, что образовано заново, так и Фейербах рассматривал индивидуальный дух человека как нечто заново образованное. Этот дух ни коим образом не существует до своего доступного восприятию бытия; он возникает впервые в момент своего реального проявления. Фейербах считает неправомерным говорить о всеобщем духе, о неком существе, в котором берёт своё начало отдельный дух. Нет никакого разумного бытия до момента его фактического проявления в мире; именно вещество, материя, так формирует воспринимаемый мир, что, в конце концов, отражение этого мира проявляется в человеке, однако до возникновения человеческого духа (ума) существуют всего лишь лишённые разума вещества и силы, которые из себя самих формируют нервную систему, имеющую свой центр в головном мозге; в нём как совершенно новое образование возникает то, что никогда не существовало прежде - одарённая разумом человеческая душа. Такое мировоззрение не имеет возможности возводить происхождение процессов и вещей к духовному Первосуществу. Ведь духовное существо есть новое образование, возникшее как следствие организации мозга. Если же человек переносит духовное начало во внешний мир, он совершенно произвольно представляет себе, что существо, лежащее в основе его поступков, существует вне его и управляет миром. Всякое духовное Первосущество человек должен предварительно создать посредством своей фантазии; вещи и процессы мира не дают никаких предпосылок для того, чтобы допустить нечто подобное. Не духовное Первосущество, в «упакованном виде» скрытое в вещах, создало человека по своему образу и подобию, но сам человек сформировал в соответствие со своим собственным существом фантастический образ такого Первосущества. Таково убеждение Фейербаха. «Знание человека о Боге есть знание человека о себе, о своём собственном существе. Истина состоит в единстве существа и сознания. Где сознание Бога, там и существо Бога, то есть в человеке». Человек не чувствовал себя достаточно сильным, чтобы полностью опираться на самого себя; вот почему он создал по своему образу бесконечное существо, которое он почитает и которому поклоняется. Мировоззрение Гегеля лишает Первосущество всех остальных свойств; но все же оно приписывает ему разумность. Фейербах отнимает и это свойство; тем самым он устраняет само это Первосущество. На место божественной мудрости он целиком и полностью ставит мудрость мира. Поворотным пунктом в мировоззренческой эволюции Фейербах считает «открытое исповедание и признание того, что сознание Бога есть ничто иное, как сознание» человечества, что мыслить, предчувствовать, представлять, ощущать, делать объектом веры, желать, любить и почитать в качестве абсолютного, в качестве божественного существа человек не может никакое иное существо, кроме человеческого существа». Существуют воззрения относительно природы, человеческого духа, но воззрений о сущности Бога нет. Ничто не является действительным, только лишь фактическое. «Действительное в своей действительности или действительное как таковое – есть действительное как объект органов чувств, есть чувственно воспринимаемое. Истина, действительность, чувственность идентичны. Только посредством органов чувств предмет оказывается в истинном смысле данным, – но не в результате мышления самого по себе. Данный посредством мышления или идентичный объект есть всего лишь мысль». Но это означает ничто иное, как: мышление выступает в человеческом организме как новообразование, и мы не вправе представлять себе, что мысль до своего проявления уже в какой-либо скрытой форме в «упакованном», преформированном виде заложена в мире. Не следовало бы объяснять свойства фактически существующего, выводя его из бывшего ранее. Истинно и божественно только фактическое, то, что «непосредственно… познаёт себя, непосредственно говорит за себя, захватывает и непосредственно влечёт за собой подтверждение своего существования – абсолютно решённое, несомненное, ясное как солнце. Но ясно как солнце только чувственно воспринимаемое; только там, где начинается чувственность, прекращаются все сомнения и споры. Тайна непосредственного знания есть чувственность». Вершину исповедания Фейербаха составляют слова: «Моим первым стремлением было сделать философию предметом человечества. Но кто однажды отважился на этот путь, с необходимостью приходит к тому, чтобы сделать человека предметом философии». «Новая философия делает человека, включая природу как базис человека, единственным, универсальным, и высшим предметом философии - то есть делает универсальной наукой антропологию, включая физиологию». Фейербах требует, чтобы разум в качестве исходного пункта не был поставлен на вершину мировоззрения, как это делает Гегель, но рассматривался как продукт развития, как новообразование человеческого организма, в котором он фактически проявляется. Для Фейербаха неприемлемо всякое отделение духовного от телесного, поскольку он не может понять духовное иначе, как продукт развития телесного. «Если психолог говорит: “Я отличаю себя от моего тела”, это равносильно тому, как если бы философ в логике или метафизике нравов сказал: “Я абстрагируюсь от человеческой природы”. Да разве возможно, чтобы ты абстрагировался от твоего существа? Разве ты абстрагируешься не как человек? Разве ты думаешь без головы?... Мысли - это души умерших. Хорошо; но разве душа умершего не имеют точного образа когда-то жившего человека? Разве не меняются даже всеобщие метафизические понятия… о бытии и существе, по мере того как меняются реальные бытие и существо человека? Что значит: я абстрагируюсь от человеческой природы? Не более того, что я абстрагируюсь от человека, насколько он является объектом моего сознания и мышления, но ни в коем случае не абстрагируюсь от человека, который находится позади моего сознания, то есть от моей природы, с которой волей неволей неразрывно связана моя абстракция. Подобно тому психологу ты мысленно абстрагируешься от своего тела, но ведь в то же самое время ты глубочайшим образом связан с телом; то есть ты думаешь, что ты отличаешься от тела, но при этом ты еще долго не будешь отличаться от этого тела в действительности…. Разве не прав Лихтенберг, когда он утверждает: не следовало бы говорить: я думаю, но: оно думает. Если в случае «я думаю» мы отличаем себя от тела, следует ли отсюда, что в случае «оно думает» - «оно» - как нечто произвольное в нашем мышлении, то, что является корнем и основой «я думаю» - тоже отличается от тела? Откуда происходит то, что мы можем думать не в любое время, что мысли не находятся в нашем распоряжении по нашему усмотрению, что мы часто в процессе духовной работы, несмотря на напряжённые усилия воли не можем сдвинуться в места, пока какие-нибудь внешние обстоятельства, порой даже перемена погоды не активизирует мысли? Потому, что мыслительная деятельность есть органическая деятельность (деятельность организма). Почему нередко мы должны годами вынашивать в себе мысли, до тех пор, пока они не станут ясными и понятными? Потому, что мысли тоже подчинены органическому развитию, мысли тоже должны созревать и выдерживаться во времени так же хорошо, как плод на поле или ребёнок во чреве матери».

2