«Бутон исчезает при раскрытии цветка, и можно было бы сказать, что одно опровергнуто другим; точно так же посредством плода цветок, как форма бытия растения, обнаруживает свою неистинность, первый заступает место второго в качестве истинного растительного бытия. Эти формы не только различаются, но и вытесняют друг друга как несовместимые. Однако их текучая природа делает их в то же время моментами органического единства, в котором они не только не противодействуют друг другу, но одна оказывается столь же необходимой, как другая, и только эта равная необходимость обусловливает жизнь целого». В этих словах Гегеля высказан наиболее существенный характер его образа мыслей. Он считает, что вещи несут в себе действительность противоречия и что стимул к их становлению, к их живому движению заключается именно в том, что они постоянно пытаются преодолеть эти противоречия. Цветок никогда не стал бы плодом, будь он непротиворечив. У него в этом случае не было бы повода выходить из своего непротиворечивого бытия. Из прямо противоположного образа мыслей исходит Иоганн Фридрих Гербарт (1776-1841гг.). Гегель является острым мыслителем, однако его мыслящий дух в то же время жаждет действительности. Он хочет иметь дело только с такими мыслями, которые восприняли в себя богатое, насыщенное содержание мира. Поэтому его мысли тоже должны находиться в вечном течении, в постоянном становлении, в противоречивом движении вперёд, как и сама действительность. Гербарт - мыслитель совершенно абстрактный; он не пытается проникнуть в вещи, но рассматривает их под углом своего мышления. Чисто логическому мыслителю противоречие мешает; он требует ясных понятий, которые могут стоять рядом друг с другом. Одно не должно причинять вред другому. По отношению к противоречивой действительности такой мыслитель оказывается в странном положении. Те понятия, которые она ему предоставляет, его не устраивают. Они сталкиваются с его логическими запросами. Это чувство неудовлетворённости и становится исходным пунктом его мировоззрения. Гербарт говорит себе: «Если действительность, простирающаяся перед моим духом и моими чувствами, предоставляет мне противоречивые понятия, то она не может быть истинной действительностью, к которой стремится моё мышление. Отсюда для него вытекает его задача. Противоречивая действительность вовсе не является действительным бытием, но только видимостью. В таком понимании Гербарт до некоторой степени примыкает к Канту. Но, в то время как последний объясняет истинное бытие, как нечто недоступное мыслящему познанию, Гербарт считает, что именно поэтому надо от видимости, иллюзии, проникнуть к бытию, что он перерабатывает противоречивые понятия иллюзии и преобразует их в непротиворечивые. Подобно тому, как дым на огонь, иллюзия указывает на бытие, лежащее в её основе. Если мы противоречивую картину мира, данную нашим чувствам и нашему духу переработаем посредством логического мышления в непротиворечивую, то в последней мы обретём то, что ищем. Хотя оно в своей непротиворечивости нам не явлено, но оно лежит за тем, что кажется нам истинным, настоящим бытием. Итак, Гербарт исходит не из познания непосредственно лежащей перед нами действительности, но создаёт иную действительность, посредством которой только и может быть объяснена первая. Тем самым он приходит к абстрактной мысленной системе, которая оказывается весьма скудной по отношению к богатой, полной действительности. Истинная действительность не может обладать единством, ибо таковая должна была бы содержать в себе бесконечное многообразие действительных вещей и процессов со всеми их противоречиями. Она должна быть множеством простейших, вечно одинаковых вещей, в которых нет ни становления, ни развития. Только простое существо, неизменно хранящее свои признаки, является непротиворечивым. Существо, которое развивается, представляет собой в один момент нечто иное, чем в другой, то есть в один момент времени противоречит свойству, которое ему присуще в другой момент. Таким образом, истинный мир составляет множество простых, неизменных существ. А то, что мы воспринимаем, есть не эти простые существа, но только их отношения друг к другу. Эти отношения ничего общего не имеют с истинным существом. Если простое существо вступает в отношение с другим, то от этого обо они не изменяются; но я воспринимаю результат их взаимоотношений. Наша непосредственная действительность есть сумма отношений между действительными существами. Если одно существо прекращает свои отношения с другим и поэтому вступает в такое же отношение с третьим, то такое событие не затрагивает бытие самих существ. Это событие мы воспринимаем. Это и есть наша иллюзорная, противоречивая действительность. Интересно, как Гербарт на основе этого своего воззрения представляет себе жизнь души. Она, точно также как и все остальные действительные существа является простой и в себе неизменной. С другими пребывающими существами она вступает в отношения. Выражением этих отношений является жизнь представлений. Всё, что разыгрывается в нас: представление, чувство, воля есть игра отношений между душой и остальным миром простых пребывающих сущностей (der einfacher Seienden). Очевидно, что душевная жизнь сводится тем самым к иллюзии отношений, в которое простое душевное существо вступает с миром. У Гербарта математический склад ума. В сущности, всё его представление о мире рождено из математических представлений. Число не изменяется, если оно становится членом арифметической операции. Три остаётся тремя, будет ли оно прибавлено к четырём или вычтено из семи. Подобно числам в арифметических операциях, простые существа состоят в отношениях, которые складываются между ними. Вследствие этого и учение о душе становится для Гербарта арифметическим примером. Он пытается применить математику к психологии. Как взаимно обусловливают друг друга представления, как они действуют друг на друга, что за результат дают они благодаря их совместному бытию - всё это Гербарт вычисляет. «Я» для него - не духовная существо, которое мы охватываем в своём самосознании, но результат взаимных действий всех представлений, то есть ничто иное, как сумма, высшее выражение отношений. О простом существе, лежащем в основе нашей душевной жизни мы ничего не знаем, но нам являются её постоянные отношения к другим существам. В эту игру отношений запутано одно существо. Это выражается в том факте, все эти отношения стремятся к центральному пункту, и этот центральный пункт есть мысль «я» (Ichgedanke).

1