Было бы вполне в духе Гегеля, утверждать, что Первосущество создало низшую природу и человека; достигнув этого пункта, оно ограничило себя и предоставило человеку в дополнение к внешнему миру и самому себе создавать ещё и мысли об этих вещах. Так Первосущество создаёт в союзе с человеком всё содержание мира. Человек есть участник сотворения бытия, а не праздный зритель, не познающий, пережёвывающий то, что могло бы существовать и при отсутствии его бытия.

28

Чем является человек в своём самом внутреннем бытии, он является не благодаря кому-то другому, но благодаря самому себе. Вот почему Гегель рассматривает свободу не как божественный подарок, раз и навсегда положенный в колыбель человека, но как результат, которого человек добивается постепенно в ходе своего развития. От жизни во внешнем мире, от удовлетворения в чисто чувственном бытии он поднимается к пониманию своего духовного существа, своего собственного внутреннего мира. Тем самым он становится независимым от внешнего мира; он следует своей внутренней сущности. Народный дух содержит природную необходимость и чувствует себя в отношении своих нравов полностью зависимым от того, что, вне отдельного человека, является нравом, обычаем, моральным воззрением. Но постепенно личность освобождается от этого, заложенного во внешнем мире, мира нравственных представлений и, проникая внутрь себя, познаёт там, что она из своего собственного духа способна развивать нравственные воззрения и давать моральные предписания. Человек поднимается к созерцанию правящего в нём Первосущества, которое является также и источником его нравственности. Он отыскивает нравственные заповеди уже не во внешнем мире, но в собственной душе. Он всё больше становится зависимым только от себя. ( Гегель, «Энциклопедия философских наук» параграф 552). Эта независимость, эта свобода является, следовательно, не чем-то приданным человеку заранее, но достигается в ходе исторического развития. Мировая история есть продвижение человечества в осознании свободы.

29

Из-за того, что Гегель видит в высочайших проявлениях человеческого духа процессы, в которых Первосущество мира обретает завершение своего развития, своего становления, все прочие явления для Гегеля становятся лишь предварительными ступенями этой высочайшей вершины; а эта последняя - целью, к которой устремляется всё остальное. Это представление о целесообразности во вселенной отличается от того, которое представляет себе созидание мира и управление миром как работу остроумного техника или инженера машиностроителя, который устраивает все вещи сообразно полезным целям. Гёте резко отклонял такое учение о целесообразности. 20 февраля 1831г. он говорил Экерману (см. Разговоры Гёте с Экерманом, часть 2): человек «не переставая, переносит в науку свои обычные взгляды из жизни и в случае отдельных частей органического существа задаётся вопросом о цели и полезности этих частей. Какое-то время это ему удаётся, какое-то время он применяет этот принцип в науке; однако, довольно скоро он наталкивается на явления, где этот узкий взгляд оказывается недостаточным, и где без высшей опоры он впадает в одни противоречия. Такое учение о целесообразности говорит: у быка есть рога, чтобы защищаться. Но я задаю вопрос: почему же их нет у овцы? А если они и есть, то почему они обвиты вокруг ушей, и ни на что не годятся? Совершенно иначе звучало бы, если я скажу: бык защищается своими рогами, потому что они у него есть. Вопрос «Почему?» совершенно ненаучен. Несколько дальше мы пройдём с вопросом «Как?». Ведь если я спрашиваю: как у быка появляются рога? это приводит меня к рассмотрению его организации, и в то же время учит, почему нет, и не может быть рогов у льва». Несмотря на это Гёте, хотя и в другом смысле, всё же видит в природе целесообразное устройство, которое, в конце концов, достигает своей цели в человеке, то есть устраивает все свои произведения так, чтобы этот последний обрёл, наконец, своё назначение. В «Винкельмане» Гёте мы читаем: «Ибо для чего служит всё это расточительство - Солнце, планеты и Луна, звёзды и млечный путь, кометы и туманности, возникшие и возникающие миры, если, в конце концов, счастливый человек не будет радоваться своему бытию?» Отсюда же происходит убежденность Гёте, что сущность всех явлений раскрывается в человеке и посредством человека как истина. Понять, как всё в мире устроено так, чтобы человек имел достойную задачу и мог её решить - значит понять цель данного мировоззрения. Как своего рода философское оправдание этих суждений Гёте приведём то, что говорит Гегель в конце своей «Философии природы»: «В живом природа завершается и достигает умиротворённости, переходя в высшее. Цель природы - умертвить саму себя и прорвать кору своей непосредственности, чувственности, сжечь себя как Феникс, чтобы, омолодившись выйти из этого внешнего бытия в виде духа. Природа стала для себя другим, чтобы снова узнать себя, но уже в качестве идеи и примириться с самой собой. … Будучи целью природы, он (дух) именно потому предшествует ей; она произошла из него…». Это мировоззрение могло поставить человека столь высоко, поскольку оно считает, что в нём реализуется то, что как первичная сила, как Первосущество лежит в основе всего мира; что подготовляет свою реализацию посредством целого ступенчатого ряда всех остальных явлений, но достигает её только в человеке. Тут представления Гёте и Гегеля полностью согласны друг с другом. То, что первый – Гёте достигает из своего созерцания природы и духа, последний - Гегель высказывает на основе яркого, чистого, живущего в самосознании мышления.

30

То, что Гёте предпринял с отдельными процессами природы, объяснив их посредством их становления, их развития, это Гегель применил по отношению ко всему космосу. От того, кто хочет постичь сущность организма растения, Гёте требует: «Рассматривай растение в становлении, как шаг за шагом растение ведёт себя по ступеням, преобразуясь в цветок и плод». Гегель же хочет понять в ступенчатом ряду их становления всё мировые явления, от самого простейшего, неясного воздействия косной материи, до вершин самосознающего духа. А в самосознающем духе он видит откровение Первосущества мира.

31