Тезис, высказанный Фридрихом Вильгельмом Йозефом Шеллингом (1775-1854гг.) в его «Философии природы» подобно блеску молнии освещает прошлое и будущее мировоззренческой эволюции: «Философствовать о природе - значит то же самое, что и творить природу». Этот тезис монументальным образом выразил то, чем были проникнуты Гёте и Шиллер: что продуктивная фантазия должна принимать участие в создании мировоззрения. Глубочайший смысл природы заключается не в том, что природа даёт нам добровольно, когда мы её наблюдаем, созерцаем и воспринимаем. Этот смысл человек не может воспринять извне. Он должен создать его.

1

Мыслящий дух Шеллинга был особенно предрасположен к такому созданию. Все духовные силы у него стремились к фантазии. Его ум находится вне сравнения по изобретательности. Но его сила воображения приносила не образы, подобные художественным, а понятия и идеи. Благодаря своему духовному настрою, он был призван к тому, чтобы продолжить ход мыслей Фихте. Этот последний не обладал продуктивной фантазией. Со своей потребностью истины он достиг душевного центра человека, его «я». Если «я» должно быть источником, исходным пунктом мировоззрения, то стоящий в этом исходном пункте должен быть в состоянии, исходя из «я» достичь содержательных мыслей о мире и о жизни. А это может произойти только с помощью силы воображения. Однако его в распоряжении Фихте не оказалось. Вот почему он, в сущности, в течение всей своей жизни придерживался того, чтобы указывать на «я» и говорить, что это последнее должно обрести содержание в мыслях; однако сам он не смог дать ему такое содержание. Это мы ясно видим из лекций, которые он прочитал в Берлинском Университете в 1813г. о «Наукоучении» (Посмертное издание, том 1.). От тех, кто хочет придти к мировоззрению, он требует «совершенно нового внутреннего инструмента - органа восприятия, благодаря которому даётся новый мир, который никоим образом не существует у обычного человека». Но Фихте не идёт дальше требования этого нового органа чувств. Он не сообщает, что должен воспринимать такой орган чувств. Шеллинг же видит в мыслях, которые ставит перед его душой его фантазия, результат этого высшего чувства, которое он именует интеллектуальным созерцанием. Его как человека, видевшего в том, что дух высказывает о природе, результат того, что дух творит, должен был, прежде всего, интересовать вопрос: как то, что происходит из духа может быть реальной, управляющей природой закономерностью? В резких выражениях обращается он против тех, кто верит, что мы наши идеи только переносим на природу, так как «эти люди не имеют никакого представления о том, чем является и должна быть для нас природа,… Ибо нас не устраивает, что природа совпадает с законами нашего духа случайно (или при посредстве чего-то третьего); нет, мы хотели бы, чтобы она сама необходимо и изначально не только являлась выражением законов нашего духа, но и сама реализовывала их; чтобы она была и называлась природой лишь постольку, поскольку она это делает… Природа должна быть видимым духом, тогда как дух - невидимой природой. Итак, тем самым - абсолютной идентичностью духа в нас и природы вне нас должна разрешаться проблема; как возможна природа вне нас». Таким образом, природа и дух вообще не являются двумя различными сущностями, но одной и той же сущностью в двух различных формах. Настоящее мнение Шеллинга о единстве природы и духа редко понимают правильно. Надо полностью перенестись в его образ представлений для того, чтобы не понять его как тривиальность или абсурд. Здесь необходимо, для того, чтобы прояснить этот образ представления, указать на его книгу «О мировой душе», где он высказывается о природе силы тяжести. Многие усматривают трудности в этом понятии, поскольку оно предполагает так называемое «действие на расстоянии». Солнце притягивает Землю, несмотря на то, что между Землёй и Солнцем нет ничего, что посредствовало бы такому притяжению. Надо думать, что Солнце распространяет сквозь пространство сферу своего воздействие до тех мест, в которых его нет. Те, кто живёт в грубо чувственных представлениях, усматривают затруднение в такой мысли. Как это может тело действовать там, где его нет? Шиллинг поворачивает весь мыслительный процесс в обратном порядке. Он говорит: «Совершенно верно, что тело действует лишь там, где оно есть, но точно так же верно, что оно есть только там, где оно действует». Если мы видим, что Солнце действует на нашу Землю посредством силы притяжения, из этого следует, что оно в своём бытии простирается вплоть до Земли, и что мы не имеем права привязывать его бытие лишь к тому месту, на котором оно действует, будучи видимо, воспринимаемо. Солнце своим бытием переходит границы, в пределах которых оно видимо; там видна только одна часть его существа; другая часть познаётся благодаря притяжению. Примерно так должны мы мыслить и отношение духа к природе. Дух есть не только там, где он воспринимается, но и там, где он воспринимает. Его существо простирается до самых отдаленных мест, где он еще может наблюдать предметы. Он, подобно сети паука оплетает и пронизывает всю известную ему природу. Если дух мыслит закон какого-либо внешнего процесса, то этот процесс не остаётся лежащим вне духа, так чтобы дух встречал лишь зеркальное отражение процесса; нет, дух простирает своё существо в этот процесс; он пронизывает этот процесс, когда же он находит закон процесса, то не дух высказывает этот закон в своём изолированном кусочке мозга, а сам закон высказывает себя. Дух ушёл туда, где действует закон. Если бы дух не заметил закон, тот всё равно бы действовал; но он не был бы тогда высказан. Поскольку дух как бы вползает в процесс, то закон, помимо того, что он действует, высказывается еще и как идея, как понятие. Если только дух не обращает своё внимание на природу, но рассматривает самого себя, ему кажется, что он, якобы изолирован от природы, подобно тому, как глазу кажется, что Солнце заключено внутри определённого пространства, если при этом упускают из внимания, что оно присутствует также и там, где действует посредством притяжения. Итак, если я даю возникать в моём духе (уме) идеям, являющимся выражением законов природы, то будет верным как одно утверждение: что я творю природу, так и другое: что во мне природа творит себя.

2