Ученик Платона Аристотель (род.384 г. до Р.Х. в Стагире во Фракии, ум. 321г. до Р.Х.) наряду со своим учителем знаменует высшую точку греческого мышления. При нём вживание мысли в мировоззрение уже совершилось и пришло к успокоению. Мысль вступила в свои права, чтобы из себя постичь существ и процессы мира. Платон использует свои представления ещё и для того, чтобы установить господство мысли и вести её к миру идей. У Аристотеля это господство становится самоочевидным. Он идет дальше, утверждая это господство во всех областях познания. Аристотель понимает, как пользоваться мыслью в качестве инструмента, проникающего в сущность вещей. Для Платона речь идет о том, чтобы преодолеть вещь или существо внешнего мира; преодолев их, душа несёт в себе идею, от которой внешнее существо имеет лишь тень, чуждую ему, и парящую над ним в духовном мире истины. Аристотель хочет погрузиться в существа и процессы, и то, что при этом погружении находит душа, является для него существом самой вещи. Душа чувствует, как если бы она всего лишь вынула это существо из вещи и привела его для себя в мысленную форму, для того, чтобы мочь нести это в себе как напоминание о вещи. Таким образом, для Аристотеля идеи находятся в вещах и процессах; они являются одной стороной вещей, той, которую душа может извлечь из них собственными средствами; другой стороной, которую душа извлечь из вещей не может, и благодаря которой вещи обладают своей, построенной на самой себе жизнью - является вещество, материя (Hyle).

57

Также как у Платона, на чьё мировоззрение проливает свет именно учение о душе, обстоит дело и у Аристотеля. У обоих мыслителей их мировоззрение в целом может быть охарактеризовано посредством характеристики их воззрений о душе. Конечно, у обоих мыслителей есть много отдельных частных деталей, для которых в данном изложении не нашлось места; однако у обоих их взгляды на душу указывают направленность их способа представления.

58

Платон рассматривает то, что живёт в душе и, как таковое, причастно духовному миру; для Аристотеля важно то, как душа в человеке отображает себя для его собственного познания. Как в другие вещи душа должна также погрузиться в самоё себя, чтобы найти в себе то, что составляет её сущность. Именно идея, которую - в соответствие с Аристотелем – человек находит в существующей вне души вещи, является сущностью этой вещи; но душа претворила эту сущность в форму идеи, чтобы обладать ею для себя. Идея действительна, но не в познающей душе, а во внешней вещи, совместно с веществом (Hyle). Но если душа погружается в самое себя, она находит идею как таковую в действительности. В этом смысле душа является идеей, но идеей активной, деятельным существом. И в жизни человека она ведёт себя также как такое деятельное существо. В эмбриональной жизни человека она охватывает телесное. В то время как в существующей вне души вещи идея и вещество составляют нераздельное единство, в случае человеческой души и её тела это происходит иначе. Тут самостоятельная человеческая душа охватывает телесное, аннулирует уже действующую в теле идею, и сама занимает её место. По Аристотелю, в телесности, с которой связывает себя человеческая душа, уже живет душевное. Ибо он полагает, что в теле растения, и в теле животного действует некое подчинённое душевное начало. Тело, несущее в себе душевное начало растения и животного, словно оплодотворяется человеческой душой; таким образом, для земного человека телесно-душевное соединяется с духовно-душевным. Это последнее упраздняет самостоятельную деятельность телесно-душевного в течение человеческой земной жизни и само использует телесно-душевное, в качестве своего инструмента. Вследствие этого возникает пять разновидностей души, которые у Аристотеля проявляются как пять душевных членов: душа растительная (Threptikon), душа ощущающая (Esthetikon), душа, развивающая вожделения (Orektikon), душа, развивающая волю (Kinetikon), и духовная душа (Dianoetikon). Духовной душой человека делает то, что принадлежит духовному миру и связывает себя с телесно-душевным в эмбриональной жизни: другие душевные члены возникают благодаря тому, что духовная душа раскрывается в телесном и, посредством него, ведет земную жизнь. Взгляд Аристотеля на духовную душу раскрывает и его взгляд на духовный мир вообще. – Образ мира по Аристотелю предстает перед наблюдающим взором так: внизу живут вещи и процессы, являя вещество и идею; чем выше поднимается взор, тем больше исчезает то, что носит вещественный характер; чисто духовное –явленное человеку как идея – появляется как мировая сфера, в которой, как чистая духовность движущая всем, пребывает сущность божественного. – Этой мировой сфере принадлежит духовная человеческая душа; перед тем как соединиться с телесно-душевным, она существует не как индивидуальное существо, но лишь как часть мирового духа. Посредством этого соединения она обретает свое индивидуальное, обособленное от мирового духа бытие; после отделения от телесного она продолжает жить дальше как духовное существо. Так индивидуальное душевное существо берет свое начало с человеческой земной жизнью, и живет затем дальше как бессмертное. Предсуществование души до земной жизни принимает Платон, но не Аристотель. Это естественно как для Аристотеля, считающего, что идея находится в вещах, так и для Платона, который представляет себе идею парящей над вещью. Аристотель находит идею в вещи; душа же именно в теле достигает того, чем должна она стать в духовном мире как индивидуальность.

59

Аристотель такой мыслитель, который дает возможность мысли, соприкасаясь с существом мира раскрыться в мировоззрение. Эпоха перед Аристотелем привела к переживанию мысли; Аристотель улавливает мысли, и использует их в отношении того, что является ему в мире. Усвоенный им способ как само собой разумеющееся жить в мыслях, приводит Аристотеля также и к тому, что он открывает законы мыслительной жизни, логику. Такая наука могла возникнуть только после того, как пробуждённая мысль развилась до зрелой жизни, и пришла к такому гармоничному сочетанию с вещью внешнего мира, как это имело место у Аристотеля.

60