Но таким же образом, как произошла первая Мистерия Голгофы в Палестине, так произошла вторая, благодаря направлению, указанному Константином. Вследствие искоренения Мистерий, Христос, как историческое явление, был распят во второй раз, был убит. Ибо ужасное разрушение, происходившее в течение столетий, являлось не только разрушением великих художественных и мистических деяний, но и разрушением важнейших человеческих переживаний. Но только тогда уже не понимали — что разрушалось вместе с внешним разрушением, ибо было уже утрачено более глубокое понятие этого. Когда были разрушены храм Сераписа, храм Зевса с их великолепными статуями, то люди говорили: да, если уж разрушается это, то разрушители правы, ибо по древним преданиям, при разрушении храма Сераписа должны будут низвергнуться небеса и хаос водворится на Земле. Но этого не случилось, несмотря на то, что римские христиане сравняли храм Сераписа с землей. Внешние физические звезды, конечно, не упали на Землю, не воцарился хаос, но в человеческом переживании исчезло то, что познавали раньше благодаря солнечной инициации. Вся необъятная мудрость, которая превышала физический небесный свод, по воззрению древних, пала вместе с храмом Сераписа. Пала та древняя мудрость, отзвук которой ощущал Юлиан Отступник в Элевсиниях, где ему открывалось духовное Солнце, духовная Луна, посылавшая ему свои импульсы. В хаос превратилось то, что переживали древние в Мистериях Митры и египетских Мистериях, внутренне переживали, при помощи жертвоприношений, тайны Луны и Земли, отражающиеся в самом человеке, когда он внутренне приходит, благодаря своему душевному, к познанию самого себя. Небеса обрушились, и Земля стала Хаосом в духовном смысле.

28

Ибо то, что исчезло в эти столетия, можно сравнить с тем, что исчезло бы, если бы мы лишились наших органов чувств и не знали бы, где находится Земля и Небо — вверху ли, внизу ли? Древний мир исчез не только в том тривиальном смысле, как это всегда представляют, а в гораздо более глубоком смысле. И мы должны верить в Воскресение, если не хотим верить, что то, что исчезло, исчезло совершенно. Мы должны верить в Воскресение! Но для этого необходимо, чтобы люди восприняли сильные, мужественные понятия, и прежде всего необходимо, чтобы люди обратили внимание на необходимость того Импульса, на который так часто указывалось здесь.

29

Ибо, мои милые друзья, люди должны почувствовать, что хотя, благодаря известной мировой кармической необходимости, столетия, с известной точки зрения, прожиты даром — конечно, только с известной точки зрения является это необходимостью — прожить впустую, — но все это для того, чтобы мог быть найден из сильного внутреннего свободного побуждения Импульс Христа. Но люди должны освободиться от того самодовольства, в котором они погрязли сейчас.

30

Это самодовольство бывает иногда очень странным. Один бенедектинский патер, Кнауэр, читал в 80-ых годах в Вене ряд лекций — я бы хотел привести вам одно место из них. В этой лекции говорилось о стоиках. Важнейшие представители стоиков были: Зенон (342-270), Клеандр, живший за 200 лет до Р.Х., и Хризипп (282-209). Все это происходило за столетия перед Мистерией Голгофы.

31

Что же может сказать о стоиках тот, кто их знает? «К похвале стоической школе следует еще прибавить, что они стремились к объединению всего человеческого рода в один общий союз народов, который положил бы конец всякой расовой ненависти и войне. Этим союзом стоическая школа возвышалась не только над человеческим предрассудком своей эпохи, но и над отдаленнейшими поколениями будущих времен».

32

«Союз народов». Я должен был напомнить об этой лекции, ибо сейчас, слушая, как говорят Вильсон и другие государственные мужи о союзе народов, можно было бы подумать, что до нас опять донесся голос из третьего столетия до Р.Х. Но это ошибочное мнение. У древних стоиков все это сказано гораздо лучше, ибо за ними стояла сила древних Мистерий. Они говорили о внутренней, исчезнувшей ныне силе, от которой осталась сейчас лишь внешняя оболочка, образовавшаяся постепенно. И только лишь не совсем обычные (в тривиальном смысле) историки обладают своеобразностью рассматривать исторические явления по-иному.

33

Кнауэр продолжает затем (я отнюдь не беру сказанные мною об Иммануиле Канте слова обратно, но все же нахожу примечательным все, что говорил такой хороший философ, как Кнауэр, о стоиках): «Среди новых философов этой мыслью — мыслью о создании союза народов — вновь занялся Кант, объявив ее весьма исполнимой в своем слишком мало замеченном сочинении: «О вечном мире. Философский очерк».

34

Основная мысль Канта правильна и практична. Он доказывает, что вечный мир должен наступить тогда, когда сильнейшие государства мира будут иметь истинный представительный строй (сейчас это называется новой ориентировкой. У Канта уже мысль эта является в ослабленном, против древних, виде, а в настоящее время она и совсем ослабла). «В таком государстве решения о войне и мире будут принадлежать имущим и образованным, наиболее страдающим от войны». Но Кант не считает наши, построенные по английскому образцу, конституции за настоящий представительный образ правления. В нем царят только партийные страсти и группировки, которым помогает основанный лишь на статистике экономических начал выборный порядок. Главный пункт этих пояснений следующий: народное право вытекает из федерации свободных государств.

35

Чьи это слова? Канта или тех, кто говорит нам о новой ориентировке? Кант выражает эту мысль сильнее, более мощно обосновывает ее. Я уже не буду читать то, что следует у него дальше, не то возникнет еще неприятный конфликт с цензурой по поводу доброго старого Канта.

36

Я часто уже упоминал об американском писателе Бруксе Адамсе — мыслителе, стоящем совсем одиноко. Он занимался исследованием процесса человеческого развития и пришел к этому тоже благодаря тому, о чем говорил и я. Он решил исследовать, какое значение имеет восстановление известными народностями устаревших принципов человеческого развития, как это, например, случилось с Империум Романум германских народов. Оглядываясь вокруг, Брукс Адамс находит много сходства с Империум Романум, но не видит нигде людей, способных оживить вновь этот принцип. Американцев он считает (и с полным правом) не способными на это, ибо этот оживляющий принцип не может прийти извне, а только изнутри, только посредством оживления духа. От души должно исходить это оживление, не от тела. И наступит оно тогда, когда будет постигнут во всей своей живой силе импульс Христа.

37

Все те глупые речи, которых так много произносится сейчас, относятся к прошлому, а не настоящему и будущему.

38

Как любят повторять пословицу: «Сова Миневры летает только ночью». Это было верно для прошлых времен, тогда можно было сказать: «Когда народы становятся старыми, они основывают философские школы, оглядываясь как бы назад на то, что создавали их инстинкты».

39

В будущем это будет по-другому: Инстинкт этот не вернется назад, но самый дух должен стать инстинктом и из самого духа должна явиться возможность творчества.

40

Это значительные слова, мои милые друзья. Подумайте об этих словах:

Из самого духа должна явиться возможность творчества.
Сила духа должна стать инстинктивной.
Вся суть в идее Воскресения.
То, что было распято, должно Воскреснуть.
И это совершит не история, а те действенные духовные силы,
Которые мы должны оживить в себе.

Вот что хотел я сказать именно в настоящий момент в связи с МИСТЕРИЕЙ ГОЛГОФЫ!

41