Человек предстает перед нами двойственным существом: он соединяет душевно-духовное, с одной стороны, с физическим — с другой. Его физическое существо — это слияние всех остальных окружающих его явлений природы. Все они подобно чудесному экстракту проявляются в человеческой природе, где они как бы слиты. Парацельс знаменательно изображает нам человека как слияние того, что простерто во внешнем мире' природа предстает перед нами подобно буквам, а человек — подобно слову, составленному из этих букв. В его строении заключена величайшая мудрость; физически он — храм души. Все законы, какие мы можем наблюдать в мертвом камне, в живом растении, в животном, исполненном наслаждением и болью, соединены в человеке, в нем они мудро слиты воедино. Если мы рассмотрим чудесное строение человеческого мозга с его бесчисленными клетками, взаимодействующими так, что может быть выражено все, что является мыслью, ощущением человека, что так или иначе проходит через его душу, то мы познаем великую мудрость устройства его физического тела. Глядя на весь окружающий нас мир, мы распознаем кристаллизованную в нем мудрость. И если мы познаем все законы окружающего мира, а затем оглянемся на человека, то мы увидим сконцентрированной в нем всю природу, увидим его как микрокосм в Макрокосме. В этом смысле высказался Шиллер, обращаясь к Гете: "Вы берете всю природу в целом, чтобы пролить свет на частное; во всеобщности явлений природы Вы ищете основу для объяснения индивида. Шаг за шагом восходите Вы от простой организации ко все более и более целостным, чтобы под конец вывести генезис самой сложной организации, человека, из элементов всего мироздания".

6

Направлять взор на окружающий мир душа человека в состоянии благодаря чудесному строению человеческого тела. Через органы чувств душевный человек взирает на мир и стремится постепенно добраться до той мудрости, посредством которой он был построен.

7

Рассмотрим с этой точки зрения еще совсем неразвитого человека. Его тело — самое разумное, что только можно себе представить; весь божественный разум влит в одно человеческое тело. Но в нем обитает поистине детская душа, которая едва в состоянии развивать первые мысли, чтобы понять ту таинственную силу, что царит в сердце, в мозгу, в крови. Совсем медленно развивается душа человека, чтобы постепенно понять то, что работало над человеческим телом. Оно же несет на себе отпечаток давнего прошлого. Человек предстает как венец всего остального творения. Должны были пройти зоны, прежде чем вся мировая мудрость соединилась в этом человеческом теле.

8

Однако мировая мудрость начинает расти в душе неразвитого человека. Она едва грезит о великих мыслях всемирного Духа, построившего человека. Но то, что ныне обитает в человеке как бы во сне, его душевно-духовное, в будущем будет понято человеком. Мировая мысль действовала неисчислимое количество лет, действовала, творя в природе, чтобы под конец создать венец всего этого творения — человеческое тело. В этом человеческом теле дремлет мировая мудрость, чтобы познать себя самое в человеческой душе, чтобы образовать в человеке око и постичь себя самое. Мировая мудрость — во внешнем мире, мировая мудрость — во внутреннем, творя в настоящем, как в прошлом, творя для будущего, которое мы можем лишь предощущать в его величии. Глубочайшие человеческие чувства пробуждаются, когда мы рассматриваем прошлое и будущее таким образом.

9

Когда душа начинает постигать то чудесное, что было построено мировой мудростью, когда она достигает разумной ясности, просветленного знания сердца в этих вещах, тогда солнце может представиться ей великолепнейшим символом, выражающим это внутреннее пробуждение, открывающим душе через врата внешних чувств доступ во внешний мир. Человек воспринимает свет, потому что солнце освещает вещи. То, что человек видит во внешнем мире, есть отраженный солнечный свет. Солнце пробуждает в душе способность взирать во внешний мир. Солнечная душа, пробуждающаяся в человеке, начинает распознавать мировые мысли времен года, она видит в восходящем солнце своего освободителя.

10

Когда солнце начинает вновь подниматься на небосводе, когда дни начинают вновь прибывать, душа взирает на солнце и говорит: "Я обязана тебе возможностью видеть простертую вокруг мировую мысль, спящую во мне и во всем остальном". И тут человек глядит на свое прежнее бытие, на то, что предшествовало его нащупывающему чувствованию мировой мысли. Ведь человек много старше своих внешних чувств. Духовное исследование позволяет нам достигнуть момента, когда внешние чувства человека выстраиваются лишь в слабых начатках. Мы приходим к моменту, когда внешние чувства еще не были вратами, через которые душа могла бы воспринимать окружающий мир. Это чувствовал Шопенгауэр, охарактеризовав тот поворотный момент, когда человек достиг чувственного восприятия мира. Он имеет в виду его, когда говорит: "Этот чувственно воспринимаемый мир возник только тогда, когда появился глаз, чтобы видеть мир".— Солнце образовало глаз, свет — [внутренний] свет. Раньше, когда еще не существовало такого внешнего видения, человек имел видение внутреннее. В древнейшие времена развития человечества человека побуждал к восприятиям не внешний предмет, но представления поднимались в нем изнутри — древнее ведение было ведением в астральном свете. Тогда человек имел смутное сумеречное ясновидение.

11