В ходе самоанализа человеку уже в скором времени открывается, что помимо того «Я», которое охватывается им в его мыслях, чувствах и осознанных волевых импульсах, он носит в себе ещё и второе, более мощное «Я». Он замечает, что подчиняется этому второму «Я» как высшей силе. Правда, на первых порах человек воспринимает это второе «Я» как некую более низшую сущность в сравнении с той, что обнимает его вполне осознанная душевная сущность с её отчётливыми, устремляющимися ко всему благому и истинному склонностями. И он будет всячески стремиться к тому, чтобы эту низшую сущность преодолеть.

1

Однако при более внимательном самоуглублении можно узнать про второе «Я» ещё и кое-что сверх этого. Если по ходу жизни раз за разом устраивать своего рода ретроспективу всего того, что довелось пережить или совершить, можно сделать своеобразное открытие. Причём с возрастом опыт этот оказывается всё более значительным. Когда задаёшься вопросом: «Что ты делал или что говорил в тот или иной момент своей жизни?», то выясняется, что совершил ты великое множество вещей, которые понял, в сущности говоря, лишь в более зрелом возрасте. И здесь ты семью или восемью годами прежде, а то, может быть, и за двадцать лет до настоящего момента совершил такие поступки, относительно которых совершенно определённо знаешь: «Лишь теперь, после долгого времени, твоего рассудка, собственно говоря, достало на то, что ты в состоянии понять вещи, которые совершил или же произнёс тогда». Многие люди таких открытий не совершают, поскольку не задаются такой целью. Однако в высшей степени полезно, если человек раз за разом предпринимает такие экскурсы в собственную душу. Ибо от такого момента, когда замечаешь: «В прошлые годы ты в самом деле совершал поступки, которые начинаешь понимать лишь теперь; тогда твой разум был недостаточно зрел, чтобы понять те вещи, которые ты совершил или же высказал», – от такого момента, в который ты делаешь открытие такого рода, в душе возникает ощущение примерно такого характера: ты чувствуешь себя словно бы оберегаемым благой силой, царящей в глубинах твоего существа; ты начинаешь обретать всё больше доверия к тому факту, что, по сути, в высшем смысле слова, в мире ты всё-таки не одинок, и всё, что ты понимаешь, что в состоянии осознать, вообще говоря, есть лишь малая частица того, что ты реализуешь в мире.

2

И если человек будет совершать такое наблюдение раз за разом, он сможет поднять то, что, в сущности говоря, весьма легко усмотреть в теории, сможет это поднять до полноценной жизненной практики. Совсем нетрудно теоретически понять, что человек ушёл бы в жизни очень недалеко, когда бы всё, что ему следует осуществить, ему бы приходилось делать в полном сознании рассудка, с прозирающим все детали интеллектом. Чтобы уяснить это в теории, достаточно следующего рассуждения. На каком этапе жизни человек, собственно говоря, совершает над собой наиважнейшие для своего существования поступки? Когда он всего мудрее поступает по отношению к самому же себе? А поступает он так приблизительно со своего рождения и до момента, начиная с которого он способен себя помнить, когда в позднейшей своей жизни начинает оглядываться на протекшие годы своего земного существования. Когда, оглядываясь назад, человек вспоминает, что делал он три, четыре, пять лет тому назад – и ещё прежде, он достигает определённой точки в своём детстве; припомнить что-либо дальше он неспособен. О том, что залегает прежде, ему могут рассказать родители или же другие люди; однако собственной памяти достаёт лишь до определённого момента. Это и есть то мгновение, в которое человек выучился ощущать себя как «Я». У людей, чья память не выходит за пределы нормы, такой момент в жизни должен наличествовать обязательно. Однако прежде этого момента душа человека совершала с ним самые изощрённые, самые премудрые вещи, и впоследствии, уже обретя сознание, человек не в состоянии совершать над самим собой такие величественные и грандиозные поступки, какие он исполнял в самые первые детские годы, отталкиваясь от собственных неосознанных душевных глубин. Известно ведь, что через своё рождение человек приносит в материальный мир то, что было им обретено в качестве плодов предыдущих земных жизней. Так, например, когда человек появляется на свет, его материальный мозг представляет собой весьма несовершенное орудие. И вот человеческой душе ещё только предстоит уснастить это орудие более утончёнными структурами, производя из него опосредующее звено для всего того, на что способна душа. И действительно, человеческая душа, прежде чем она достигнет полного самоосознания, трудится над мозгом в том направлении, чтобы он мог сделаться таким орудием, какое может быть использовано для выражения всех способностей, задатков, свойств и т. д., что присущи душе в качестве результатов её предшествующих земных жизней. И работа эта над собственным телом производится исходя из таких руководящих принципов, которым присуща несравненно большая мудрость, нежели та, на которую, в отношении производимых над собой действий, человек способен впоследствии, на основании полного самосознания. И ещё: на протяжении этого времени должно произойти не только то, что человек скульптурно вылепит и переработает свой мозг, но ему необходимо выучиться трём самым важным для его земного существования вещам.

3

Во-первых, он учится ориентировать своё телесное начало в пространстве. Собственно говоря, теперешний человек не в состоянии даже и уразуметь, что этим подразумевается. Это связано с одним из важнейших различий между человеком и животным. Животное изначально предопределено для того, чтобы определённым образом устраивать состояние своего пространственного равновесия; одному животному предопределено быть лазящим, другому – плавающим и т. д. Животное изначально организовано так, что верно устраивается в пространстве; и это так вплоть до самих человекоподобных млекопитающих. Задумайся зоологи над этим фактом, они бы не стали так подчёркивать, что, к примеру, у человека и животного столько-то аналогичных костей и мускулов; ибо это имеет куда меньшее значение, нежели то, что человек не обретает изначально надлежащих и полных задатков для своего положения в пространстве. Ему ещё предстоит сформировать такую способность из всего своего существа, как цельности. Величайшего значения исполнено то, что человек должен трудиться над собой, дабы из существа, которое ходить не в состоянии, выработать такое, что способно к прямохождению. Человек сам создаёт своё вертикальное положение, своё состояние пространственного равновесия. Он сам вырабатывает собственное отношение к силе тяготения. Само собой разумеется, оспорить это покажется элементарным тому, кто исходит из той точки зрения, что не расположена вникнуть в суть дела, и он постарается сделать это с помощью вроде бы вполне основательных доводов. Могут сказать, что человек точно так же заранее предназначен для прямохождения, как, например, мартышка – для лазания. Однако, исследовав вопрос с большим тщанием, мы обнаруживаем, что у животного ориентация в пространстве определяется особенностями его телесной конституции. У человека же в определённое соотношение с пространством вступает душа, и она же оказывает определяющее воздействие на конституцию.

4

Второе, чему человек выучивает себя сам, причём исходя из своей собственной сущности, которая в неизменном виде переходит из одной инкарнации в другую, это язык. Через него человек вступает со своими ближними в отношение, делающее его носителем той духовной жизни, которая пронизывает материальный мир – в первую очередь посредством как раз самого человека. Нередко подчёркивают, и весьма резонно, что не выучится языку человек, изолированный от прочих людей, будучи перенесён на необитаемый остров, прежде, чем он оказался в состоянии говорить. То, что мы усваиваем в качестве наследуемого, что в нас укоренено с видами на будущее, так что на это распространяются принципы наследственности – никак не связано с тем, что человек ведёт совместную со своими собратьями по человечеству жизнь. Так, к примеру, в силу принципов наследственности он изначально предрасположен к тому, чтобы на седьмом году у него сменились зубы. И здесь уж будь он хоть на необитаемом острове, – если только у него будет возможность вырасти, зубы у него сменятся. Однако говорить он выучится лишь в том случае, если толчок получит его душевная сущность, как таковая, в качестве чего-то такого, что передаётся от жизни – к жизни. Человек должен сформировать в себе зародыш для развития собственной гортани в то время, когда он ещё не располагает «Я»-сознанием. Зародыш к развитию собственной гортани должен быть им заложен прежде времени, вплоть до которого он способен себя вспомнить, так чтобы гортань могла сделаться организмом речи.

5

Наконец, существует ещё и третий момент, насчёт которого не столь широко известно, что человек выучивается этому самостоятельно – благодаря тому, что он проносит внутри себя из воплощения в воплощение. Это жизнь в пределах самого мира идей. Проработка мозга предпринимается на том основании, что мозг является органом мышления. На заре жизни орган этот всё ещё пластичен потому, что человеку только ещё предстоит сформировать его таким, каким должен быть инструмент его мышления в смысле того существа, что переходит из жизни в жизнь. Стать таким, каков мозг непосредственно после рождения, было ему предопределено в меру энергий, унаследованных от родителей, прародителей и так далее.

6