Сегодня нам прежде всего предстоит остановиться на разговоре Иисуса с его матерью, которой мало-помалу удалось добиться понимания сына. С ней произошла колоссальная перемена. Из духовных миров в нее низошел дух другой Марии, родной матери Иисуса. Теперь она несла его в себе. Выясняется, что разговор Иисуса с его матерью имеет глубочайшее значение для подлинного понимания Мистерии Голгофы с точки зрения духовно-научного исследования. Мать все лучше понимает Иисуса. То было своего рода понимание на уровне восприятия Теперь Иисус мог говорить о тройном изведанном им страдании. То, что он говорил, было своего рода обобщением всего того, что происходило в его душе начиная с 12-го года жизни. Он говорил матери о своих переживаниях с 12-го по 18-й год. Он говорил о великих учениях Бат-Коль. Говорил о том, что никто не в состоянии его понять, что он не может говорить о том, что настоятельно требует быть сообщенным другому. Он сказал матери, что даже появись теперь древние учения, не сыскалось бы людей, чтобы их понять.

1

Далее он говорил о втором роде мучительных переживаний. Рассказал о тех событиях перед запустелым жертвенным алтарем, и как он проник в древние мистерии, при которых божественно-духовные существа спускались непосредственно вниз, при том, что также и в этом отношении случился упадок. Вместо старых добрых языческих богов теперь в жертвенных празднествах принимали участие демоны. Иисус говорил о великих космических событиях, о, так сказать, перевернутом «Отче наш». То был замечательный в своем роде разговор, который он вел со своей матерью. Иисус рассказывал, как ему довелось узнать про то, как Люцифер и Ариман бежали от ворот ессеев и приходили к другим людям, которые не могли следовать строгим правилам ордена. Обо всем этом и говорил Иисус. Это было все равно как развертывание всей его прошлой жизни. То был разговор, направление которого задавалось тем, что слова были не просто словами повествования, что слова несли в себе не просто то, что обычно несут в себе слова, но то, что говорил Иисус, было напечатленным на словах глубиннейшим переживанием, выраженными в словах болью и страданием, претворенными в бесконечную любовь, болью, обернувшейся любовью и благожелательностью. Слова эти текли к матери, словно некая реальность. То, что исходило от Иисуса и переходило к матери, представлялось какими-то частями души. В немногие часы вместилось все то, что было больше, чем просто переживанием. То было космическое переживание в наиподлиннейшем смысле слова. Иисус из Назарета мог произносить только слова, но в словах этих была часть его души. О многом нужно поведать, если хочешь описать то, что содержит хроника Акаши. Так, в ходе разговора в Иисусовой душе прояснилось то, какой именно точки достигло развитие человечества. Теперь в нем со все большей отчетливостью брезжило сознание того, что в нем пребывает душа Заратустры. Так что Иисус почувствовал, как он в качестве Заратустры оставил за своими плечами историю тогдашнего человечества. Иисус обращался к матери не с теми словами, которые я произношу теперь, но старался выражаться так, чтобы ей было понятно. Он говорит матери о том, что всякое человеческое существо наделено определенными силами, и это очень важно. Был такой период в жизни человечества, древнеиндийская культура, когда люди были особенно огромными вследствие того/Что вся их жизнь была пронизана ребячески-солнечными силами раннего детства. Что-то из этих сил все еще существует в нас с первого по 7-й год жизни.

2

Затем наступил второй период, древняя персидская эпоха, одушевлявшаяся силами, которые действуют в человеке и теперь, с 7-го под 14-й год.

3

Далее Иисус обратил внимание на третью эпоху, египетский период, в который властвовали силы, действующие теперь в человеке с 14-го по 21-й год, где особенно большая роль в развитии индивидуума отводится душе чувствующей. В эту египетскую эпоху культивировались астрономические и математические науки.

4

И теперь перед Иисусом возник следующий вопрос: какую эпоху мы проживаем теперь, что может испытывать человек в возрасте с 21-го по 28-й год жизни? И он почувствовал, что то, что господствовало во внешней жизни, было силами, пролившимися на греко-римскую культуру, но силы эти — уже последние.

5