Тогда ему стало известно то, что опять-таки не узнать теоретически, опять-таки не узнать в виде преподанного учения, а можно почерпнуть лишь непосредственно из жизни. Однажды, уже после своего присоединения к ессеям, Иисус проходил через ворота ессеев, и здесь ему довелось узреть грандиозное, глубоко потрясшее душу видение. Прямо перед собой он увидел, что от ворот ессеев как бы поспешно удаляются две фигуры, относительно которых ему уже тогда некоторым образом было ясно: это Люцифер и Ариман; они как бы убегали от ворот ессеев. И это видение посещало его теперь нередко, когда ему доводилось проходить ессейскими воротами. Ведь ессеи были тогда уже довольно многочисленными, так что приходилось с ними считаться. Дело в том, что ессеи не могли (это было связано с тем, как они должны были настраивать свою душу) проходить через обычные, для всех, ворота, на которых имелись изображения. Ессей не имел права проходить ни через какие ворота, которые в те времена расписывали. Он мог идти лишь через ворота без росписи. В Иерусалиме, как и в других городах, такие ворота имелись. Ессей не мог проходить через расписанные ворота. Это доказательство того, что в то время ессеи были довольно многочисленны. Иисус приходил к этим единственным воротам, и видение очень часто повторялось. Росписей здесь нет, — говорил он себе, — но взамен росписей, видел он, здесь стоят Люцифер с Ариманом. И вот, в его душе сформировалось (чтобы это оценить, нужно все воспринимать исключительно с точки зрения духовно-душевного переживания; так что когда я об этом говорю, теоретически это излагаю, с этим, разумеется, вполне можно было бы и смириться, однако следует принять в расчет и то, каким оказывается душевное переживание, когда доводится изведать такие вот вещи в их непосредственной духовной действительности), благодаря этому переживанию в нем оформилось, позвольте мне повторить это уже использованное мной слово: оформилось убеждение переживания, которое может быть выражено лишь так.

30

Именно, Иисус мог себе сказать, примерно, следующее: «Похоже, ессейский путь — это тот, который указывал мне на разные лады, как, благодаря усовершенствованию отдельной души, можно вновь отыскать путь в божественно-духовные миры; однако достигается это за счет того, что ессеи так устраивают свою жизнь, что держатся подальше от всего того, что каким-либо образом позволило бы к ним приблизиться Люциферу и Ариману».

31

Они все устроили так, что Люциферу с Ариманом было к ним не подойти. Так что Люциферу с Ариманом приходилось стоять перед воротами. Но теперь, духовно отследив всю ситуацию в целом, он также знал, куда всякий раз отправлялись Люцифер и Ариман. Они шли к другим людям снаружи, к тем, кто не мог встать на путь ессеев! Это страшно ударило его прямо в сердце, прибавив к прежним переживаниям еще одно, еще более мучительное. То был чудовищный удар, так что он был вынужден в сердцах сказать себе: «Что ж, отдельный людям ессейский путь мог бы помочь выпутаться, но лишь тогда, когда они посвятят себя такой жизни, которая не может сделаться уделом всего человечества; это возможно лишь если отдельные люди обособляются и избегают Люцифера с Ариманом, которые тогда-то как раз и перебираются на большие толпы».

32

И вот на душу Иисуса тяжким грузом легла мысль о том, как же все-таки немногие избранные могли вновь пережить то, что пережили древние пророки на основе великой Бат-Коль, то, что являлось язычникам при древних жертвоприношениях. Если то, что более не были в состоянии пережить потомки язычников и иудеев, если отдельный человек мог добиться того же, следуя по ессейскому пути, то неизбежным следствием этого должно было быть то, что прочее величайшее людское множество тем в большей степени станет добычей Люцифера с Ариманом и их демонов. Ведь ессеи покупали свое совершенство тем, что, отправляя Люцифера и Аримана прочь, напускали их на других людей. Они добивались собственного совершенства за счет других людей, ибо путь их таков, что избрать его может лишь малая горстка людей.

33

Вот что узнал теперь Иисус. То было третье великое страдание, которое нашло себе подтверждение для Иисуса прежде всего в том, что у него состоялась нечто вроде визионерской беседы с Буддой — прямо исходя из опыта, полученного им у ессеев, даже прямо посреди самого общежительного союза ессеев. Община Будды, ее более тесный круг, имела ведь с ессейством много сходства, будучи только несколькими столетиями старше. И вот Будда открыл тогда Иисусу из духовного мира: «Поистине, такая община может существовать лишь в том случае, если в ней участвуют не все люди, Но лишь небольшая горстка». Опять-таки это выглядит едва ли не примитивно, если кто вздумает сказать: «Будда открыл Иисусу, что буддийские монахи лишь тогда могут расхаживать с чашей для пожертвований, если таких монахов совсем немного, а прочие, так сказать, платятся за это жизнью совсем иного рода». Произнеси кто что-то подобное, это покажется чем-то совершенно неуклюжим. И совершенно в ином свете предстает то же самое, когда ответственная духовная сила, какой здесь явился Будда, открывает это в том положении, в каком находился Иисус из Назарета.

34

Так что за свою жизнь с 12-ти до 30-ти лет Иисус из Назарета трижды переживал ход развития человечества — в мучениях, вплоть до мельчайших подробностей. То, что жило теперь в его душе, что скопилось в его душе, ему удалось раскрыть по достижении 29-го года в разговоре со своей приемной матерью уже после того, как эта мать смогла постепенно добиться понимания его сути, смогла с ним сблизиться. Каким же бесконечно важным оказался разговор, состоявшийся у Иисуса из Назарета приблизительно на 30-м году жизни с его приемной матерью, беседа, в которой на самом деле в немногие часы оказалось словно бы влито все то, что составляло переживания Иисуса из Назарета за эти годы, и значительной ее сделало именно то, что это было так. Немного отыщется столь значительных духовных впечатлений, по крайней мере на определенной степени духовного переживания, как эти, испытываемые вами, когда вы направляете взгляд на то, что имел обсудить Иисус из Назарета со своей приемной матерью.

35