Уже неоднократно говорили мы о великом, решающем значении импульса Христа для развития человечества Земли, и мы пытались с разных сторон дать характеристику сущности этого импульса Христа, которую мы обычно кратко выражаем словами «Мистерия Голгофы». Но вот в последнее время моей задачей было исследование чего-то куда более конкретного относительно Мистерии Голгофы и того, что с ней связано, и как раз эти изыскания приняли для меня такой вид, что моим долгом стало то, чтобы в кругу наших друзей как раз теперь, в наши дни поговорить также и о результатах этих исследований. Мне удалось кое-что установить относительно жизни Христа Иисуса по тому, что принято именовать хроникой Акаши, о которой мы говорили неоднократно.

1

Насчет того, какие перевороты в развитии человечества назревают в наше время, мы обстоятельно говорили как раз здесь в ходе наших последних встреч, и, пожалуй, именно с этими переворотами связано то, что в настоящий момент настала необходимость довести до отдельных людей, собравшихся в антропософском движении, каким мы его себе представляем, довести до отдельных людей, что называется, новые сведения из жизни Христа Иисусу Только я прошу вас проявить особую сдержанность относительно того, что мне надо будет сказать на эту тему, трактуя это как чисто внутреннее дело нашей ветви. Ибо уже то немногое, что пришлось до сих пор обнародовать о жизни Христа Иисуса, что не было известно по Евангелиям или по церковной традиции, уже одно это (я здесь даже не буду упоминать о чудных критиках, недружелюбных нашему движению, но даже и у тех, которые определенным образом хотя бы однажды проявили благожелательность к этому движению), это спровоцировало какой-то пароксизм, дикую вспышку страстей, как, к примеру, история двух мальчиков Иисусов. Ведь ничто не вызывает такого неприятия у нашего времени, именно внутреннего неприятия, как внимание, обращаемое на конкретные единичные результаты духовного исследования. С такими вещами еще смиряются, когда говорится о духовном вообще, пускай даже излагаются отдельные необычайные абстрактные теории относительно духовной жизни. Однако терпимость прекращается, как только детали из сферы духовной жизни преподносятся так, как обычно принято представлять частности жизни на материальном плане. Еще будет сказано многое из того, что должно быть произнесено в связи с тем, что мне предстоит изложить. Теперь я хотел бы прежде всего начать сам рассказ с определенного момента, и я прошу вас воспринимать этот рассказ как своего рода Пятое Евангелие, которое пришлось на наше время точно так же, как прочие четыре пришлись на свое. Лишь эти немногие слова хотел бы я предпослать в качестве вступления. Прочую мотивацию мы еще обсудим завтра.

2

Мне хотелось бы начать с момента, обозначенного в Евангелии Луки как выступление 12-летнего Иисуса среди книжников в Иерусалиме, где он обратил на себя внимание этих книжников теми весомыми, величественными ответами, которые оказался в состоянии им дать. Как говорится в Евангелии Луки, таким его и нашли потерявшие его родные. Нам известно, что это выступление основано на том, что как раз тогда в жизни Иисуса произошло великое изменение, которое может быть понято лишь с помощью духовной науки. Нам известно (повторим это вкратце), что приблизительно в начале нашего летоисчисления родились два мальчика Иисуса, один происходил из так называемой соломоновой ветви дома Давида, и в этом мальчике Иисусе воплотился дух или «Я», могли бы мы сказать, Заратустры. Нам известно, что мальчик этот подрастал, неся в себе великий дар, что и понятно, зная именно о том обстоятельстве, что мальчик этот нес в себе «Я» Заратустры. Известно нам и то, что приблизительно тогда же родился другой мальчик Иисус, из натановой ветви дома Давида, но он, правда, вступил на физический план с существенно иными чертами характера, нежели мальчик Иисус из соломоновой ветви дома Давида. Между тем как тот, что из соломоновой ветви, обнаружил особый дар ко всему тому, что на него влияло со стороны окружения, что он указал на свое происхождение из культуры человечества, причем вплоть до той самой точки, которой эта самая культура человечества в тот момент достигла, другой мальчик Иисус оказался, собственно говоря, лишенным какого-либо таланта применительно ко всему тому, чего достигло человечество по ходу развития. Он никак не мог освоиться с вещами, которым его хотели научить из всего того, чем овладели люди в ходе исторического развития. Зато этот мальчик Иисус обнаруживал чудесную глубину и щедрость сердца и души, такую полноту чувств, что, уж конечно, и не подумает сравнивать его ни с каким другим ребенком тот, кто, исходя из хроники Акаши, устремляет свой взор в ту точку развития нашего человечества, где можно отыскать и наблюдать этого ребенка. Дети росли, и в момент, когда им обоим было приблизительно по 12 лет, «Я» Заратустры перешло из одного мальчика Иисуса в другого, и мальчиком Иисусом, наделенным «Я» Заратустры, был теперь тот, что из натановой ветви, который и давал великие, исполненные мощи ответы перед лицом книжников в Иерусалиме. Так что здесь произошло соединение «Я» Заратустры и своеобычной природы (по-другому и не скажешь) натанова мальчика Иисуса. Еще мы знаем (я также излагал это раньше, когда представлялся повод), что родная мать натанова Иисуса, как и отец другого Иисуса, вскоре скончались, так что теперь из матери другого Иисуса (соломонов мальчик Иисус, поскольку он был по сути лишен «Я», также вскоре угас, как бы иссох), из матери соломонова Иисуса и отца натанова Иисуса получилась одна семья. Сводные братья и сестры, появившиеся на свет от матери и отца соломоновой ветви, также переселились и жили теперь в Назарете, и в этой-то семье, то есть с приемной матерью и подрастал мальчик Иисус с «Я» Заратустры, разумеется, при том, что в этом возрасте он еще не знал , что в нем пребывает «Я» Заратустры. Он обладал способностями, которые должны были быть присущи «Я» Заратустры, однако сказать что-то вроде: «Во мне находится «Я» Заратустры» он не мог.

3